"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Но англичанам не впервой рубить головы своим принцам и королям. Вот потому-то твой муж и мой друг Фредди хочет пересидеть это время у нас в Петербурге.
– Думаю, что это так, – кивнула Мария Александровна, – я сейчас не вернусь в эту ужасную Англию даже под страхом самого жестокого наказания. У нас в России куда лучше.
Но, Саша, скажи мне – на ком должны жениться и за кого выходить замуж наши дети. Если следовать закону, введенному нашим прадедом, императором Павлом Первым, то брачные союзы дом Романовых может заключать только с владетельными домами Европы, ибо мы не рассматриваем пока ни Японию, ни Китай с Кореей, ни Сиам.
  
Но ты уже знаешь, что европейская высшая знать вырождается, и уже для наших детей, а потом и внуков, такая практика может оказаться весьма опасной. Пусть мои дети еще совсем маленькие, но я уже сейчас боюсь за их будущее…
– Мари, – сказал император, – давай не будем торопиться. И для твоих и для моих детей думать о браке пока еще рано. Негоже, чтобы особы из дома Романовых заключали брачные союзы с актрисками и продавщицами, как это случится в Европе в будущем. Об этом я тоже знаю. Не стоит сразу отменять все законы и уложения – шарахаться из стороны в сторону тоже опасно. Новые законы, которые мы, конечно, еще разработаем, должны будут послужить к усилению и вящей славе нашей семьи, а не для того, чтобы выставлять ее на посмешище. Как я тебе говорил, время у нас еще есть, и в надлежащий срок мы внесем в эти законы все необходимые изменения. Поверь мне.
– Я верю, Саша, – кивнула Мария Александровна, – и буду надеяться, что у тебя все получится. А сейчас, с твоего позволения, я удалюсь, ибо мне пора к детям.
– Ступай, – сказал император, – и передай Фредди, что в России он может находиться столько, сколько ему захочется. Мы ведь не британцы…
17 (5) октября 1877 года. Остров Корву. Западные Азоры
Виктор Брюсов, пока еще не коронованный король Ирландии
Мы бежали под проливным дождем по кальдере потухшего вулкана на острове Корву, вокруг расположенных там озер, очень красивых в солнечную погоду, какая царила на острове, когда наша пробежка началась каких-то полчаса назад. За это время небо заволокло тучами, пошел сильный ливень, но Саня Березкин бежал дальше – и ирландцы с шотландцами еле-еле поспевали за ним, тяжело брякая навьюченным на себя армейским снаряжением.
Сто шагов бегом, сто шагов быстрым шагом. Волчий скок. Почти так же быстро, как просто бегом, и не сбивает дыхания, что ценно, если бой может начаться в любую минуту. Так ходит на заданиях российский спецназ, так ходили в своих походах викинги, так первобытные охотники загоняли до изнеможения стада крупных копытных.
Впрочем, там, на востоке, уже виднелась синева, и не исключено, что через полчаса небо снова станет синим, потеплеет, и, когда пробежка окончится, одежда на нас будет, в худшем случае, чуть влажной.
Каждая наша тренировка начиналась и кончалась такой вот пробежкой – километров, наверное, в пять – на полигон с другой стороны кальдеры, а в конце дня мы точно так же вернемся обратно, в наш лагерь, расположенный неподалеку от единственной на острове деревни Вила ду Корву.
Я оглянулся назад и увидел, что молодцами держатся и мои «Королевские стрелки», и «Корпус Роберта Брюса» – шотландский отряд, названный так в честь брата моего далекого предка и тогдашнего короля Шотландии. Еще неделю назад многие попросту отказывались бегать. Как сказал мне тогда Колин Мак-Диармид, командир «Корпуса Роберта Брюса»: «Мы приехали сюда для того, чтобы воевать с англичанами, а не для того, чтобы бегать, как зайцы, по какому-то португальскому острову».
Не успел я ему ответить, как ко мне подошел Денис Маккарти, назначенный командующим Стрелками.
– Ваше величество, – сказал он, – зачем нам все это? Мы воины, а не спортсмены.
Я посмотрел тогда на них и, тяжело вздохнув, спросил:
– И чего же вы хотите добиться, парни?
– Свободы! – дружно, не сговариваясь, сказали Мак-Диармид и Маккарти.
– И вы готовы за нее умереть? – на этот раз уже с иронией спросил я.
– Да! – так же хором ответили они.
– И вы готовы за нее положить в могилы всех ваших людей? – уже зло задал я третий вопрос.
Ответом мне было тягостное молчание.
– Тем более, – продолжил я, – что если все они погибнут, то англичане пройдут по вашим трупам и никакой свободы просто не будет. Ни для кого. Нам нужно сделать так, чтобы наши люди были не просто пламенными борцами за свободу. Это у них уже есть. Ваши люди должны стать лучшими в мире солдатами: дисциплинированными и одновременно инициативными, сильными, выносливыми, искусными бойцами. Чтобы в бою гибли не они, а их враги, а они шли дальше от победы к победе. Только так и никак иначе Ирландия и Шотландия смогут стать свободными.
Они оба молча поклонились мне.
– Ваше величество, – сказал мне Маккарти, – мы благодарим Господа Нашего за то, что у нас будет такой мудрый король. Разрешите нам вернуться к нашим людям, и мы обещаем, что больше не будет никаких лишних разговоров.
– Да, – кивнул немногословный Мак-Диармид, – это так!
В ответ я лишь махнул рукой, разрешая им удалиться, после чего они оба ушли. Не знаю, о чем они там говорили со своими людьми, но дисциплина вдруг резко улучшилась, и, что было еще более важным, полностью прекратились до того частые перепалки и стычки между ирландцами и шотландцами, которые то и дело возникали в первые дни после их прихода на Корву.
А теперь мы бежали по раскисшим от дождя склонам вулкана. Я прогнал от себя мысль о том, что зря я не последовал совету Сани и других инструкторов. Они говорили мне: «Ты же у них теперь король, зачем тебе бегать со всеми? Они поймут!»
Когда они видят, что их будущее Величество наравне со всеми бежит в строю, и бежит с улыбкой на лице, то никто из них даже не подумает о том, чтобы отлынивать от тренировок.
А бегать я умел. Когда-то мне довелось позаниматься немного легкой атлетикой. И вот, когда мы бежали круг за кругом во время разминки, мы с друзьями болтали обо всем подряд, ну а в основном, конечно, о бабах.
Вскоре, как я и предполагал, дождь прекратился, и снова во всю мочь засветило солнце.
«Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее», – так когда-то, задолго до моего рождения, любил говорить один советский лидер. И я вдруг понял, что давно уже думаю именно «о бабах». Точнее, об одной из представительниц прекрасной половины рода человеческого – о моей незабвенной Сашеньке Кропоткиной. Где она сейчас? В конце сентября Сашенька должна была покинуть Баден-Баден и отправиться в Харьков. Наверное, она уже дома…
Когда на Корву пришел «Североморск» со своим обозом, я передал на нем письмо, предназначенное моей красавице, которое я написал по дороге на Корву.
Я тогда поймал себя на мысли, что не умею писать любовные письма – получалось весьма топорно, так, что любая авторша женских романов меня подняла бы на смех. Первые десяток писем я просто порвал и сжег. Потом написал, что у меня все хорошо, что я надеюсь, что и у нее тоже, и что я постоянно думаю о ней.
Последнюю фразу я хотел было вычеркнуть и переписать письмо заново, но не смог, иначе получалось уж совсем сухо. Впрочем, письмо она получит еще не скоро – с Корву «Североморск», «Лена», «Дубна», «Иван Бубнов» и «Колхида» сначала пойдут на Кубу. Танкеры загрузятся в Хьюстоне керосином, сырой нефтью и маслами, а «Колхида», доставившая оборудование для лагеря в Гуантанамо, возьмет в обратный рейс полный груз кофе, сахара и индиго. В Константинополе соединение будет не раньше чем в конце октября.
И вот мы на полигоне, с нашими винтовками Маузера и Винчестера, доставленными с константинопольских складов. Маузеры дальнобойнее, а винчестеры скорострельнее. Пятнадцать патронов в магазине, шестнадцатый в стволе. По нынешним временам – вообще пулемет. Следующим рейсом обещали привезти оружие для штурмовых групп – пятизарядные помповые дробовики для ближнего боя, которые там начали выпускать на заводе, созданном на базе турецкого армейского арсенала. Ничего сложного: гладкий ствол, дымный порох и картечь. Так же следующим рейсом должна прийти партия ручных гранат с пироксилиновым наполнителем и терочными запалами – как на немецких гранатах «колотушках» Stielhandgranaten времен Первой и Второй мировых войн.