"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Нам известно многое, Александр Федорович, – загадочно сказал канцлер Югороссии, – а ведь мы уже хотели послать за вами нарочного. Это судьба, вы не находите?
Пока Можайский соображал – что, собственно, хотел сказать господин Тамбовцев и при чем тут судьба, его новый знакомый достал из кармана маленькую черную коробочку и нажал на ней какую-то кнопку.
– Полковник Хмелев, – сказал он в эту коробочку, – это Тамбовцев. Сейчас я к вам подойду с одним очень-очень интересным человеком. Об Александре Федоровиче Можайском вы, наверное, слышали? Да-да, о том самом. Мы через полчаса будем на «Кузнецове». Ждите.
  
Спрятав свою черную коробочку в карман, господин Тамбовцев неожиданно улыбнулся и подмигнул Можайскому.
– Александр Федорович, я вижу, что вам очень хочется поближе познакомиться с нашими летательными аппаратами? Если да, то прошу вас пройти со мной. Вы их не только увидите своими глазами, но и потрогаете руками…
26 (14) августа 1877 года. Вашингтон. Белый дом, Овальный кабинет
Президент САСШ Рутерфорд Бирчард Хейс и госсекретарь Уильям Эвертс
– И что же слышно из Константинополя? – раздраженно спросил президент Хейс, перебирая бумаги у себя на столе.
Госсекретарь Уильям Эвертс поежился, опустил глаза и сказал:
– По нашим сведениям, югороссы, русские и немцы готовятся заключить стратегическое соглашение. Его теперь именуют не иначе как Евразийский союз…
Рутерфорд Хейс скривился словно от зубной боли, взглянул исподлобья на Эвертса и процедил:
– Интересно, Уилли. А как же тогда наше посольство во главе с экс-президентом Грантом? Чем сейчас занимается этот красномордый бездельник?
Эвертс с отвращением посмотрел на свой бокал с лимонадом. Эх, что сам Бабушка Хейз, прозванный так за морализаторство, что его жена, Лимонадная Люси – трезвенники. И алкоголь в Белом доме строжайше запрещен. А ему сейчас ох как бы не помешал виски с содовой… А можно даже и без содовой.
– Мистер президент, – сказал госсекретарь, – от самого Гранта практически нет вестей…
– То есть как это – нет вестей? – взорвался Бирчард Хейс. – Он что, не доплыл до Константинополя? В тюрьме у русских? Куплен ими? И почему я узнаю об этом лишь сейчас?
– Мистер президент, все в порядке, – испуганный госсекретарь начал успокаивать своего шефа, – президент Грант добрался туда без приключений, русские радушно приняли нашу делегацию. Мне постоянно докладывает Джон Фостер, которого мы специально для этого отозвали из Мексики, где он был послом, и отправили с генералом Грантом в Константинополь. Джон пишет, что переговоры проходят ежедневно на самом высоком уровне.
– На самом высоком уровне, говорите? – язвительно откликнулся президент. – Так почему же тогда у немцев все получилось, а у Гранта и вашего Фостера переговоры все проходят на этом самом «высоком уровне», а до сих пор они ни до чего так и не договорились? За целый месяц! Есть хоть одна, хоть самая маленькая договоренность? Хоть какое-нибудь соглашение?
Уильям Эвертс вытер взмокший лоб платком.
– Фостер пишет, что все застопорилось из-за убийства русского императора Александра Второго. Но вот-вот будет готов договор между этими югороссами и САСШ.
Президент Хейс был в ярости:
– Однако тугодумным немцам это покушение не помешало договориться с русскими, а Гранту, значит, помешало? И о чем же будет этот договор?
– Не знаю, – растерянно проблеял госсекретарь Эвертс, – об этом Фостер мне не докладывал.
– А о чем же он вам тогда докладывал? – раздраженно проворчал президент Хейс.
– О том, что Грант выразил сожаление по поводу убийства их императора американцами… – не задумываясь, ответил госсекретарь Эвертс, чем вызвал небольшой катаклизм в пределах Овального кабинета. Таких вспышек страсти тут больше не будет еще больше ста двадцати лет – до времен великой и обаятельной Моники Левински.
– Что?! Русский император убит американцами?! – В госсекретаря полетел сначала сломанный пополам карандаш, потом массивное пресс-папье. – Почему вы говорите об этом как о каком-то незначащем эпизоде? В конце концов, почему это не было доложено мне немедленно?! Вы идиот, Эвертс, и это не оскорбление, это диагноз.
– Не посчитал это столь уж важным, – ответил госсекретарь, подбирая с ковра обломки злосчастного карандаша и пресс-папье, от которого он с неожиданной для себя ловкостью сумел увернуться. – Ведь они действовали не от имени нашего правительства…
– Час от часу не легче, – проворчал президент Хейс. – А что слышно от адмирала Семмса? Мы надеялись, что именно он сможет наладить контакт с адмиралом Ларионовым – все-таки они оба моряки.
– Мистер президент, адмирал Семмс уехал обратно в Америку по состоянию здоровья, – испуганно проблеял госсекретарь, ожидая очередной вспышки президентского гнева.
И он не ошибся. Хейс встал, подошел к Эвертсу и вдруг по-бабьи истерично заорал, брызгая слюной:
– Эвертс, что у вас за бардак в госдепартаменте? Телеграфный кабель между Америкой и Европой проложен почти двадцать лет назад, а вы не можете даже разузнать, что там происходит? Про то, что их императора убили американцы, я узнаю только сейчас! Кто его убил?
– Некто полковник Бишоп и его люди, – ответил Эвертс.
– Не знаю такого, – отрезал Хейс. – Эвертс, немедленно свяжитесь с генеральным прокурором Девенсом и министром внутренних дел, как его там…
– Шурц, – подсказал госсекретарь.
– Точно, Шурц, – кивнул президент. – Пусть арестуют всех людей этого Бишопа, которые еще находятся в САСШ, а вы предложите их выдать русским.
– Господин президент, – ответил госсекретарь Эвертс, – как только я получил сведения об этом Бишопе, я сразу же поговорил и с генеральным прокурором и с министром внутренних дел. Дело в том, что вся банда Бишопа в полном составе выехала вместе с ним в Болгарию, где и была арестована русскими сразу после покушения. Так что арестовывать некого, а раз ни империя, ни Югороссия нам ничего не предъявили, значит, мы тут как бы ни при чем…
– Так уж совсем и ни при чем? – резко откликнулся Хейс. – Россия поддержала нас во время Гражданской войны, а мы в ответ подложили им такую свинью. Русского императора убили американцы. Сейчас русские помнят только это. В их глазах мы грязные неотесанные янки, которые за добро платят злом. Так что придумайте что-нибудь, чем можно будет перебить такое грязное паблисити! А то там, в Константинополе, непонятно что творится! И зачем Семмс будет возвращаться, если там есть о чем говорить? – президент Хейс остановился посреди кабинета и нацелил в своего госсекретаря скрюченный палец: – A-а, я, кажется, все понял! Похоже, ваш Грант опять злоупотребляет алкоголем, вместо того чтобы заниматься тем делом, для которого мы его туда послали! Да, и ваш хваленый Фостер тоже вместе с ним! Алкоголь – это причина всех бед! Алкоголь – погибель Америки! Алкоголь – вестник Антихриста!
«Да, – уныло подумал Эвертс, – Бабушка Хейс во всей своей красе. Сейчас будет двухчасовая лекция на тему о вреде алкоголя и о необходимости перехода к сухому закону».
Но через пару минут Хейс вдруг резко сменил тему:
– Кто у нас сейчас послом в Петербурге?
– Джордж Бокер, мистер президент, – ответил госсекретарь.
– А, этот поэтишка… – Президент утомленно опустился в свое кресло. – Я же вам велел найти нового посла. Терпеть не могу этого эстета.
– Мистер президент, – ответил госсекретарь Эвертс, – старый император, Александр Второй, просил нас его не трогать – у него с Бокером были очень хорошие отношения. Да и новый император за него вступился, еще будучи наследником престола.
– Ладно, – махнул рукой президент Хейс, – пусть этот Бокер лично отправится в Константинополь и попробует хоть о чем-нибудь договориться с этими югороссами. Похоже, что это наш единственный шанс. Заодно пусть посмотрит, чем там занимается Грант, и какой такой договор они там вот-вот подпишут. И если там еще конь не валялся, пусть он гонит их поганой метлой от моего имени! Все, Эвертс, убирайтесь с глаз моих долой и начинайте действовать! И дайте сюда это дурацкое пресс-папье.