"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Да, стреляешь ты неплохо, – сказал мне Сергей. – А не хочешь потренироваться с гранатами? Попробуй попасть вон в тот круг.
Здесь у меня точность оказалась не на высоте, и две из трех гранат упали довольно далеко от круга. Только третья оказалась внутри белой окружности. Впрочем, подумал я, если я никогда раньше не играл в бейсбол, то современная молодежь очень любит этот вид спорта, а там важна точность броска. Думаю, что им будет намного проще.
После обеда мы стали работать над формациями. Как ни странно, я ничего принципиально нового не увидел. Ближе к концу войны и мы перешли со стрельбы залпами шеренгами к рассыпному строю, да и короткие перебежки вытеснили атаку в полный рост после битвы при Геттисберге и жутких потерь нашей армии.
Но меня поразило, как это доводилось русскими до автоматизма. У нас обычно сержант проводил инструктаж перед боем, и многие новички погибали еще до того, как, наконец, начинали понимать, чего же от них хотят.
Здесь же в первом же бою эти гвардейцы будут действовать не хуже ветеранов. Если посмотреть со стороны, то передвигающиеся по очереди короткими перебежками фигуры, одетые в сливающиеся с местностью мундиры, были малоприметными. В них будет очень сложно целиться – противник едва успеет взять на прицел одного из них, как тот заляжет, а где-то рядом появится еще один, и все надо будет начинать сначала.
Мой новый друг предложил мне не участвовать в последней пробежке, но я не счел для себя возможным уронить честь армии южан и честно пробежал с прочими гвардейцами до самого конца, хоть это и было нелегко.
После учений капитан Рагуленко сказал, пожимая мне руку:
– Эх, Оливер, попади ты к нам в чуть более нежном возрасте, я б из тебя такого отличного морпеха сделал… Кстати, тебе понравились наши учения?
– Знаешь, – ответил я, – все, кажется, было очень просто, но вот я подумал, что не хотел бы воевать с этими ребятами после двух-трех месяцев подобных тренировок.
Он засмеялся.
– А тебе и не придется с ними драться. А вот когда подойдет черед готовить ваших парней, то я надеюсь, что они продемонстрируют еще большие успехи. Основная проблема греков, сербов и болгар заключается в том, что у них хромает дисциплина. А если все ваши парни такие, как и ты, то мне уже заранее жалко янки. Ну и пес с ними! Ну что, пойдем к нам, отметим твое, так сказать, боевое крещение?
– Знаешь, – честно отказался я, – давай как-нибудь в другой раз. А то знаю я уже, как русские празднуют. А мне нужно сегодня на трезвую голову рассказать обо всем, что я видел, генералу Форресту. Мне кажется, что теперь у нас есть шанс на успех…
8 августа (27 июля) 1877 года, утро. Константинополь, дворец Долмабахче
Александр Васильевич Тамбовцев
Сегодня ночью из Анкары в Константинополь примчался новоиспеченный эмир Абдул Гамид вместе с сопровождающим его капитаном Хабибулиным и морпехами охраны. Он получил по рации печальное известие об убийстве русского императора и тут же спешно отправился в Константинополь, дабы выразить свое соболезнование новому царю и засвидетельствовать ему свою верность и преданность. Тем более что бывший султан и Александр III в свое время даже подружились, и их связывали гораздо более тесные отношения, чем сюзерена и вассала.
Встреча Абдул Гамида и Александра Александровича состоялась в одном из залов дворца. Она была трогательной. Бывший султан и император крепко обнялись, после чего Абдул Гамид витиевато на неплохом французском языке выразил свое сочувствие по поводу злодейского убийства «русского падишаха» и обещал, что «все население Ангорского эмирата разделит горе, обрушившееся на подданных, лишившихся своего властелина». Ну, насчет последнего – всеобщей скорби турок – у меня, старого циника, возникли некоторые сомнения. Но то, что Абдул Гамид искренне огорчен случившимся, было видно невооруженным глазом.
Чуть позднее, за завтраком, на который в качестве переводчика был приглашен наш уважаемый майор Османов, Александр III рассказал о подробностях цареубийства. Бывший султан, услышав их, разошелся не на шутку и, разразившись проклятиями, потребовал, чтобы пойманных злодеев после суда предали самой страшной казни. Он даже пообещал царю найти какого-то знаменитого заплечных дел мастера – старого палача, который служил еще султану Махмуду II. Несмотря на преклонный возраст, этот мастер своего дела, со слов Абдул Гамида, еще вполне мог лихо содрать кожу с приговоренного к смерти или посадить его на кол.
Не знаю, сказал ли это бывший султан в шутку, или всерьез хотел, чтобы те, кто поднял руку на коронованную особу, были подвергнуты такой страшной казни, но у меня от его слов мурашки побежали по коже. К чести Сан Саныча, он не стал развивать эту тему и сухо сказал Абдул Гамиду, что все виновные будут строго наказаны. Кого-то из них повесят, а кого-то пожизненно отправят туда, куда Макар телят не гонял, и где живые будут завидовать мертвым.
Пока майор Османов, тщательно подбирая слова, переводил все сказанное, я вспомнил о каторге на Сахалине и в Нерчинске, а также о знаменитом «каменном мешке» – камере в бобруйском форту «Фридрих Вильгельм». Она была построена немецкими инженерами по образцу средневековых темниц Европы. В этой яйцевидной камере невозможно было ни сесть, ни встать, ни лечь. Поворочавшись несколько дней в таком «каменном мешке», узники так и не могли найти нормальное положение для тела и сходили с ума. Об этой камере в свое время писал Герцен, заявив, что «лучше отбывать наказание в Сибири, но не в страшной тюрьме на реке Березине».
Потом, когда эмоции немного улеглись, пошел более конструктивный разговор. Император рассказал своему собеседнику о ходе следствия и о предварительных его выводах, а также о предполагаемых заказчиках убийства Александра II. Зная нравы своих бывших британских союзников, Абдул Гамид был как-то не очень сильно удивлен услышанным. Ну, а австрийцев, которые по своей алчности и глупости вляпались в это гнусное дело, бывший султан не по-восточному коротко охарактеризовал – «шакалы».
– Мой дорогой друг, – сказал Абдул Гамид императору, прихлебывая душистый кофе по-арабски из маленькой фарфоровой чашечки, – я прошу тебя запомнить, что ты можешь полностью во всем полагаться на меня. Хотя сейчас мое новое государство еще слишком слабо, и вооруженные силы его только-только начали формироваться, но даже тот неполный батальон, который вооружили и начали обучать мои уважаемые советники из Югороссии… – тут бывший султан с благодарностью взглянул на меня и на майора Османова, потом кивнул нам и прижал правую ладонь к сердцу, – даже он будет направлен в твое распоряжение, чтобы вместе со славными русскими войсками поучаствовать в наказании подлых британцев и трусливых австрийцев.
– Спасибо, друг, за добрые слова, – ответил ему Александр, с аппетитом уминая шербет, – только я думаю, что с теми, кто оказался замешанным в убийстве моего отца, я разберусь сам. Но сказанное тобой я запомню, и в случае необходимости войска Ангорского эмирата получат возможность сразиться, вместе с доблестными русскими войсками, с нашим общим врагом. А подобный вариант развития событий, – добавил император, – вполне возможен. Великобритания потерпела сильное поражение, но еще не раздавлена окончательно. Силы ее достаточно велики, и если дать ей передышку, то боюсь, что нам снова придется ставить на место этих подлых бриттов. А как следствие – новая кровь и новые потери.
– Мой друг, – сказал Абдул Гамид, печально глядя на русского императора, – я все это прекрасно понимаю. Я внимательно ознакомился с документами, которые предоставили мне Тамбовцев-эфенди и Мехмед Хаджи, – после этих слов последовал вновь вежливый полупоклон в нашу с Османовым сторону, – и из них я узнал о планах отторжения от Османской империи Кипра и о последующей аннексии Египта, который формально находился под моей властью. Как говорит мой новый советник Фарид-паша, «с такими союзниками и враги не были нужны».