"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Ольга, я могу посоветовать тебе, как отвлечься от тяжких мыслей. Попробуй заняться каким-либо делом, неважно каким, главное, чтобы оно было полезным и доставляло тебе удовольствие. Скажи, кем бы ты хотела быть?
– Александр Васильевич, – сказала Ольга, – мне очень нравится возиться с детишками. У меня дома остались маленькие братья и сестрички. Я так по ним скучаю. А когда я здесь играю с детишками, у которых погибли родители и близкие, мне становится хорошо и я забываю о своей грусти и печали. – Она немного задумалась. – Еще мне нравится помогать людям. Я подружилась с медсестрой из госпиталя Мерседес. Ну, той, у которой такой красивый и храбрый жених, Игорь Кукушкин, вы его, наверное, знаете? Так вот, я несколько раз дежурила в госпитале вместе с Мерседес. Как она умеет ухаживать за ранеными и больными. Когда она рядом, даже тяжелораненым становится легче и они перестают стонать. Я бы хотела, как и Мерседес, облегчать страдания людей.
  
– Ольга, а может быть, тебе лучше стать детским врачом, – предложил я. – Могу переговорить со своим старым другом профессором Сергачевым. Он может взять тебя к себе. Ты будешь учиться у него врачебному делу. Игорь Петрович опытный медик, и ему есть что рассказать тебе.
– А он согласится взять меня к себе, – с дрожью в голосе спросила Ольга, – ведь он такой серьезный и хмурый…
– Эх, милая, да я вместе с ним учился в школе, – мне вдруг стало смешно, – Игорь тогда был душой класса, заводилой всех наших проказ, вечно попадал в разные истории. А сейчас он серьезный потому, что у него слишком много работы, слишком много раненых наших солдат привозят в госпиталь, и он просто очень сильно устает… А еще он волнуется и переживает за каждого раненого, неважно, кто это, генерал Гурко или самый последний нижний чин. Для него нет между ними различия, все они русские воины, сражающиеся за Отечество. Ты меня понимаешь?
Ольга кивнула, а потом неожиданно спросила меня:
– А вы Александр Васильевич, любили когда-нибудь?
Я чуть не подпрыгнул от удивления. Ай да девица! Ай да красная! Задала вопрос, и не знаешь, как на него ответить-то… Впрочем, по возрасту она, конечно, еще совсем юная, а вот по страстям и чувствам – и взрослой сто очков форы даст. Дедушкина кровь клокочет. Поэтому я решил говорить правду.
– Да, Оленька, любил, конечно, и сейчас люблю… Только так получилось, что мне с моей любимой уже больше не увидеться никогда. Не могу я к ней вернуться, потому что живем мы теперь с ней в разных мирах…
– Она что, умерла? – с дрожью в голосе спросила Ольга.
– Даже не знаю, что тебе и сказать, – ответил я, – вроде все мы живы, а встретиться нам уж больше не суждено… Я здесь, а она там. Вот так-то!
Ольга долго думала над тем, что я ей сказал. Потом, по-видимому, так и не поняв, что я имел в виду, снова вернулась к тому, что ее беспокоило больше всего.
– Александр Васильевич, а когда мы с Игорем сможем пожениться? Мне очень хочется быть с ним рядом. Всегда и везде. И никогда не расставаться…
– А вот на это, Оленька, не рассчитывай. Игорь боевой офицер, он служит Родине. Как и твой отец, кстати. Знаешь, какой девиз у русского офицера? Душа – Богу, жизнь – Родине, честь – никому… Так что тебе достанется только его любовь. А это, поверь, тоже очень много. Игорь – это тот человек, с которым ты будешь счастлива всю жизнь. Но как бы он тебя ни любил, по долгу службы он расстанется с тобой и отправится туда, куда его пошлют. И тебе придется или ждать его, или, бросив всё, ехать за ним хоть в Ташкент, хоть на Камчатку. Такова от века участь офицерской жены в России.
– Я все понимаю, Александр Васильевич, – с печалью в голове сказала Ольга, – только мне хочется поскорее стать его единственной, Богом данной…
– Да ты, Ольга, и так его единственная, – ответил я, – а все эти формальности пусть тебя не беспокоят. Знаешь, существует миф о том, что мужчина и женщина были когда-то очень давно единым целым. Потом Бог их разделил, и теперь они бродят по свету и ищут каждый свою половинку. И это огромное счастье, когда половинки соединяются. Тебе, Оленька, повезло… Радуйся, жди своего любимого и моли Господа, чтобы он быстрее к тебе вернулся целым и невредимым…
– Хорошо, – кивнула Ольга, вставая, – я буду учиться у доктора Сергачева и попробую стать детским врачом. Наверное, это не так просто, но буду я стараться. Только вы не говорите Игорю об этом разговоре, будет лучше, если он о нем ничего не узнает. И спасибо вам за всё, – чмокнув меня в щеку, она сделала книксен и выбежала за дверь…
24 (12) июля 1877 года, утро. Пляж к западу от города Билокси, АПЛ «Северодвинск»
Мичман Иван Мальцев
Вы видели когда-нибудь рекламу рома «Бакарди» 2000-х годов? В ней веселая молодежь бежит по белоснежному пляжу, поросшему пальмами, в теплое море. Примерно так же выглядел этот пляж, на котором мне довелось встречать наших гостей. Только молодежью их назвать было трудно, одеты они были не в плавки и купальники, а в костюмы, и они степенно шли, а не бежали… Короче, совсем не похоже, но что-то в этом есть.
Сначала, на правах старого знакомого и ходячего пароля, к нам подошел майор войск Конфедерации Джон Семмс, которого мы совсем недавно высадили на этом же пляже. Раз он не один, значит, его миссия удалась, и у нас есть шанс избавить мир от государства-молоха, одержимого только жаждой наживы и власти.
Кто они такие, янки показали еще во время Реконструкции Юга, на своей земле и среди людей одной с ними расы и одного языка. Стоит ли удивляться бомбежкам немецких и японских городов во Вторую мировую, Корее, Вьетнаму и совсем недавним мерзостям в Ираке, Ливии и Сербии. Была цветущая страна, приходят американцы, одержимые жаждой разрушения во имя призрака демократии, и всё превращается в помойку.
Старина Джон представил нам своих спутников, президента Дэвиса, генерала Форреста и некого ирландца Джона Девоя. Про генерала я много читал; он был одним из тех, кто изобрел глубокие рейды. Джон Девой был мне неизвестен, а про Дэвиса слышал краем уха, что он был президентом Конфедерации. Ну не наша это история, не наша.
Встретив экс-президента Дэвиса, я ожидал увидеть толстяка, но он оказался высоким, даже по нашим меркам, худым человеком с военной выправкой. Обалдеть, оказывается, он тоже бывший военный и даже преподавал в американской военной академии. Генерал Форрест был даже выше президента Дэвиса, наверное, под метр девяносто, и оказался весьма обаятельным мужчиной. Майор Семмс сказал, что он был любимцем своих солдат. Не его вина, что у противника всегда было численное преимущество, а совершать те самые глубокие рейды ему запрещало стоящее тут же высокое начальство, тяготеющее к классическим европейским образцам военного искусства.
Вот Джон Девой был пониже, классический ирландец, рыжеволосый и рыжебородый; ему не хватало только пинты «Гиннеса» и кирки, чтобы быть похожим на подгорного гнома из «Властелина колец». Если это ирландец, то наше начальство уж точно найдет то место, куда прилепить Англии этот жгучий перцовый пластырь.
Поздоровавшись с высокими гостями, я пригласил их пройти на борт нашей резиновой лодки. Боевое охранение, а то как же без него, запрыгнуло в соседнюю лодку, взревели подвесные лодочные моторы, и, оставляя за кормой белопенные следы, мы помчались к нашему красавцу «Северодвинску», маячащему черным силуэтом в отдалении от берега.
Первым, кто поприветствовал гостей на борту, был наш командир капитан 1-го ранга Верещагин. Все, что нам оставалось сделать, это выпустить воздух из наших лодок и свернуть их, а также спустить вниз гостей вместе с их багажом. Хотя какой там багаж, трое профессиональных военных и один не менее профессиональный революционер. Никто из них не привык обременять себя лишними вещами. Так, у каждого по одному небольшому чемоданчику. По своему личному опыту сразу могу сказать, что там: мыльно-рыльные принадлежности, смена белья и, в качестве поправки на то, что наши гости – американцы, неизменная Библия.