"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

14 (2) июня 1877 года. Эгейское море. Борт гвардейского ракетного крейсера «Москва»
Герцог Сергей Максимилианович Лейхгенбергский
Итак, наш чисто дипломатический поход в Афины неожиданно для нас самих закончился сражением с эскадрой королевы Виктории. Причем закончилось оно полным разгромом неприятеля…
Все-таки приятно возвращаться домой победителем. Правда, если говорить честно, то в сражении с британским флотом я лично не участвовал. Всё было сделано матросами и офицерами крейсера «Москва». Я даже не мог себе представить, что при подобном неравенстве сил битва с англичанами закончится так быстро и с такими незначительными потерями. Но факт остается фактом – британцы посрамлены, а их Средиземноморская эскадра лежит на дне Саламинского пролива.
  
Судя по довольному виду Александра Васильевича Тамбовцева, и на дипломатическом фронте наши дела обстоят самым лучшим образом. Доказательство тому – торжественные проводы нашего корабля. Греки буквально на руках несли наших моряков до трапа. Сам король Георг с королевой Ольгой Константиновной посетили оба наших корабля. Конечно, особое внимание монархи уделили крейсеру «Москва». От всего увиденного король и королева долго еще не могли прийти в себя. Они с изумлением разглядывали вертолет, стоявший на кормовой площадке крейсера. Что это такое, король с королевой уже знали – королева, да и весь Пирей видели, как этот аппарат кружил над водами пролива, вылавливая из них сына британской королевы.
Кстати, мы продемонстрировали герцога Эдинбургского королевской чете. Герцог выглядел уныло – в стираной матросской форменке, с забинтованной головой, Альфред меньше всего был похож на отпрыска английской монаршей семьи. Он без особого восторга раскланялся с греческим монархом и поцеловал ручку Ольге Константиновне. Те, в свою очередь, были немного сконфужены – пленный сын британской королевы – это как-то… Ну, в общем, вы меня понимаете… Впрочем, цесаревич тактично сказал, что Фредди у него не в плену, а в гостях. Все же как-никак родственники…
И все было бы хорошо, если бы не одно. Словом, я влюбился, как Ромео, в Джульетту из будущего. Скажу прямо, таких женщин я еще не встречал. Хотя монахом никогда не был, и успехом у дам пользовался. Но вот запала мне в душу Ирина, и ничего я с собой поделать не могу. Похоже, что и Ирина тоже ко мне неравнодушна. Во всяком случае, когда мы с ней беседовали, в ее глазах я видел нечто гораздо большее, чем простое любопытство. Или я ничего не понимаю в женщинах?
Правда, между нами огромная пропасть. С моей стороны – титул и происхождение, с ее стороны – разница в сто тридцать пять лет. Я вспомнил печальные истории, связанные с любовными взаимоотношениями моих родственников.
Взять, к примеру, брата цесаревича, великого князя Алексея Александровича. Какой у него был бурный роман с Сашенькой Жуковской, дочерью воспитателя государя, поэта Жуковского. На коленях Алексей умолял своего венценосного отца дать ему разрешение на брак с любимой женщиной. Но государь был неумолим. Тогда Алексей без разрешения обвенчался с Сашенькой в православном храме в Италии. Но этот брак был аннулирован государем.
Алексея отправили в кругосветное плавание, а Сашеньку выслали за границу. Там она родила сына, которого, как и отца, назвали Алексеем. Позднее она вышла замуж за барона фон Вермана. Александр Васильевич сказал, что в их истории сыну великого князя Алексея Александровича и Сашеньки Жуковской присвоили титул графа Белёвского.
А генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович, как я узнал от Александра Васильевича Тамбовцева, так никогда и не женился. Были у него любовные связи, но ту, которая могла стать его единственной и неповторимой, он так больше и не нашел.
Тем более, как мне стало известно из разговоров с Александром Васильевичем, всего через поколение наше сословие выродилось в каких-то слизняков. Постоянные перекрестные браки с немецкой аристократией довели нашу знать до ручки. Б-р-р… Ну не хочу я немку в жены! Вопрос: Почему среди немцев столько философов. Ответ: А вы их женщин видели?
А Ирина, эта замечательная девушка своего времени, когда представительницы прекрасной половины рода человеческого стали эмансипированы до неприличия, и не осталось в мире профессий, которые бы они не освоили наравне с мужчинами.
Вон, взять, к примеру, полковника Антонову. Казалось бы, на что уж неженская у нее профессия, но мужчины из будущего слушаются ее беспрекословно. Причем авторитет свой она заработала не своим званием, а опытом, умом и умением находить единственно правильные решения. Да и с оружием она обращается так, что ей позавидует записной дуэлянт. Работа, говорит, такая. То-то же.
Вот я сижу в каюте вместе с Александром Васильевичем и изливаю ему душу. Он согласно кивает своей седой головой, сочувствует мне и хитро поглядывает, словно знает то, чего я не знаю. Я думаю, что так оно и есть. Все-таки он человек намного старше меня, повидал больше, причем знает наше будущее досконально.
Выслушав очередной мой душевный надрыв, Александр Васильевич встает, потягивается и предлагает мне выйти на палубу, прогуляться. Крейсер «Москва» мчится по волнам Эгейского моря, приближаясь к месту нашего назначения – Константинополю. Скоро мы будем у Лемноса, а там и до Мраморного моря рукой подать.
Вечер тих, солнце уже садится, и море, окрашенное его лучами, переливается, как перламутр. У носовой башни крейсера я замечаю тонкую фигурку Ирины. Она стоит такая одинокая, задумчивая и печальная, что у меня невольно сердце сжалось от жалости к ней.
Александр Васильевич легонько подталкивает меня под локоток, мол, иди, глупый, вон оно – твое счастье! Не теряйся, и всё будет хорошо. Глубоко вздохнув, я решительным шагом направляюсь к Ирине. Она услышала мои шаги и повернулась ко мне. На мгновение садящееся солнце зажигает вокруг ее головы оранжево-желтый огненный нимб, потом видение пропадает, но навсегда остается в моей памяти.
Я вижу, что у нее в глазах стоят слезы. На мой немой вопрос она отвечает, что ветер сильный, – и, достав из кармана белый кружевной платочек, аккуратно вытирает глаза.
Я не выдерживаю этого зрелища. Как-то само собой получилось, что Ирина оказалась в моих объятиях. Я замираю от ужаса – за такой дерзкий поступок девушка может дать пощечину или смертельно обидеться на наглеца, который забыл все правила приличия. Но Ирина неожиданно сама прижимается ко мне и ласково шепчет:
– Сережа, я не знаю, чем это все может кончиться, но я тебя люблю, а там будь что будет. У меня в этом мире не осталось никого из родных. Я бы хотела, чтобы самым близким для меня человеком был ты.
Я задохнулся от нежности. В носу у меня подозрительно защипало. Встав на одно колено, я поцеловал ей руку. Да-да, я, внук императора Николая I и внук пасынка Наполеона Евгения Богарне, светлейший князь Романовский и герцог Лейхтенбергский, прошу руку и сердце у принцессы из будущего.
Не знаю, какой титул в их будущем носили родители Ирины, но такая девушка могла быть только принцессой. Как из тех сказок, которые мне читала няня в детстве. Я готов был бросить к ее ногам все свои титулы, лишь бы быть рядом с моей прекрасной Ириной. Как она сейчас сказала: «Я тебя люблю, а там будь что будет». Я готов подписаться под каждым ее словом. И я надеялся, что моя семья не будет возражать.
Хотя, если сказать честно, у нас, Лейхтенбергских, неравные браки стали чем-то вроде визитной карточки. Первой была моя матушка, дочь императора Николая I. После смерти отца она вышла замуж за графа Григория Александровича Строганова. От этого брака у меня появилась на свет единоутробная сестра, Елена Григорьевна.
Мой старший брат Николай женился на Надежде Сергеевне Анненковой. Второй мой брат, Евгений, обвенчался с правнучкой великого Кутузова Дарьей Опочининой. Все жены моих братьев получили титул графинь Богарне.
Тут я на мгновение представил, что и моя Ирочка станет графиней Богарне. Интересно, как к этому отнесется ее начальство? У них, как я уже понял, титулы не имеют никакого значения.