"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Нам, представь, тоже, — хмыкнул Артем Борисович. — Только, разумеется, по возвращении уже… Помнится, презабавная история у вас с курильщиком вышла?
— Признаю, мой косяк — пришлось заночевать однажды пацану в логове курильщика, — проворчала Серафима. — Но кто его в скрыте этом обидеть мог? Я сама-то утром, пока пацан голос не подал, отыскать его в комнате не могла.
— Могла — не могла — это все лирика, — устало помассировал виски Артем Борисович. — Факт же заключается в том, что практикант на продолжительное время оставался в аномалии без твоего контроля. И в это время с ним там могло случиться все, что угодно… Продолжай, Лизавета.
— Случившийся симбиоз сроднил крестраж исчадья с личностью Сергея, слепил из него как бы дубликат нашего практиканта. А последовавшее потом длительное взаимовыгодное сотрудничество двух сущностей в одном теле полностью приспособило некогда женское начало исчадья к комфортному пребыванию в мужском теле. И когда настоящая личность Сергея, после смертельного падения с вертолета, сгинула из мертвого тела, взявший на себя полный контроль дубликат сперва оживил физической оболочки, а затем фактически сам стал практикантом Капустиным. И получил, в итоге, полное признание от Персонального Кольца Развития.
— Но амулет подавления… — вскинулась было снова Серафима.
— Амулетом подавления, полагаю, вы подчинили себе исчадье крестража еще до его симбиоза с личностью практиканта. А поскольку в подсознании нынешнего практиканта до сих пор остаются отголоски исчадья — модная одежда, вызывающая внешность, тяга к драгоценностям и цвету фуксии красноречиво это подтверждают… Потому взятая вами с исчадья клятва крови великолепно действует и по сей день. Хотя фактически это уже никакое не исчадье, а признанный Персональным Кольцом Развития ясновидящий Сергей Капустин.
— Ох ты ж!.. — раздосадовано хлопнув себя по коленям, Серафима откинулась на мягкую спинку дивана, снова жалобно под ней заскрипевшего. — Ну ты, мать, намудрила!
— Устроенное мною практиканту дополнительно тестирование показало, — продолжила меж тем вещать дальше Лизавета, — что Сергей стопроцентный гетеросексуал, а его манера одеваться и эпатажная внешность — это всего лишь оригинальный способ самовыражения. Отчасти, как я уже упоминала, продиктованный подсознанием исчадья. Проще говоря, парню просто так нравится, для него так красиво, и он не видит причин отказывать себе в этом эстетическом удовольствии.
— А то, что он на спортивной тачке без обучения сходу гонять начал — этому тоже найдешь логичное объяснение? — фыркнула Серафима.
— Этот навык достался, по всей видимости, ему от исчадья, — пожала плечами артефактор.
— Так исчадья-то, вроде как мы выяснили, там уже нет…
— Прекрати, — одернул неуемную соседку Артем Борисович. — Лизавета же все подробно только что нам объяснила. Персональное Кольцо Развития признало парня. Значит, никакое это не исчадье уже, а законный ясновидящий Сергей Капустин.
— Оно, конечно, ты — начальник и тебе — видней, — подняла руки Серафима. — Только вот нафига, спрашивается, тащить было меня сюда? Если вы с артефактором все так замечательно, к обоюдному удовольствию, без меня порешали?
— Чтобы убедиться, например, что воздействие твоего амулета на практиканта сохранилось до сих пор в полном объеме, — широко улыбнулся соседке Артем Борисович.
— Издеваешься?
— Ничуть… Скажи, у тебя со временем как? Хочу нанять тебя на ближайшие три дня, чтобы за практикантом приглядела.
— Борисыч, у тебя своих нянек что ли не хватает? — хмыкнула Серафима.
— Не уверен, что твой амулет подавления сработает в чьих-то других руках.
— Разумеется, не сработает. Но нафига он тебе, раз выяснилось, что пацан — законный ясновидящий?
— Ну а как, без такого замечательного амулета, вернуть оригинальную личность в тело, захваченное признанным Персональным Кольцом Развития дубликатом?
— ЧЕГО?..
— У нас есть основания полагать, что первоначальная личность практиканта не сгинула после смерти тела, а угодила в ментальный капкан Посредника, — опередив начальника, пояснила Лиза.
— Серафим, ну ты ж сама по дороге сюда плакалась, что работы сейчас нет, — подхватил за сотрудницей начальник. — Так давай подпишем с тобой на три дня контракт? На сумму, скажем, в тысячу евро?
— Полторы, — выйдя из ступора, начала торг Серафима.
— Да бога побойся, кровопийца! За три дня ж всего!
— Ладно, тысячу четыреста.
— Тысячу сто и не монетой больше!
— Тысячу четыреста!
— Серафима, у тебя совесть есть? Даже я, даже за неделю — столько не получаю!
— Так, даже ты не сможешь активировать мой амулет. То есть, вместе со мной, ты нанимаешь и мою уникальную услугу. А уникальность, согласись, стоит дорого.
— Ладно, тысячу двести.
— Тысячу четыреста, и ни монетой меньше.
— Может, сойдемся уже посередине, и прекратим этот дурацкий торг.
— Как скажешь, начальник, — женщина крепко пожала протянутую руку. — Артем Борисович, когда прикажите заступать на дежурство?
Глава 27
Проснувшись, как обычно, по звонку будильника из айфона, Сергей обнаружил, что его окружают знакомые стены, с обоями в желтый цветочек, и он лежит дома в кровати. При этом практикант напрочь не помнил, как вчера вернулся на съемную квартиру, разделся и завалился спать.
Последним, что Капустин отчетливо смог припомнить, стал короткий разговор с Артемом Борисовичем (непонятно как вдруг оказавшимся возле машкиного дома), под занавес которого горло практиканта свело вдруг жесточайшей болезненной судорогой… А дальше, провалившись в бредовое полузабытье, Сергей слышал смутно знакомые голоса, обвиняющие его в какой-то несуразице. Выныривая из кровавой пелены забытья, практикант пытался возражать голосам, доказывать свою невиновность, но вместно связных слов из его непослушного горла вырывались лишь отдельные звуки и глухое бессильное рычанье… Сколько в реале длилась эта бредовая пытка голосами? — практикант не имел ни малейшего понятия. Видимо, в какой-то момент кровавая пелена забвения полностью затянула его сознание, и Сергей окончательно вырубился… Однако ж теперь-вот, как обычно, проснулся раздетым под одеялом в своей кровати.
Естественно, первоначальным посылом у Сергея было ощупать злосчастное горло. Что он тут же беспрепятственно осуществил. Но никаких болячек, ссадин и шрамов пальцы на горле не обнаружили. Глоталось ему нормально, внутри не першило и, вообще, сейчас в гортани не ощущалось даже намека на дискомфорт.
— Чертовщина какая-то, — пробормотал Капустин, решительно отбрасывая одеяло и легко вскакивая с кровати.
На резкий подъем тело отреагировало великолепно, нигде ничего не заболело. Единственным органом, тут же напомнившим о себе возмущенным урчаньем, стал голодный желудок. Но поскольку на днях Капустин основательно затарил холодильник овощами и яйцами, будучи ассом глазуньи, практикант не сомневался, что с этой пустяшной проблемой справится на раз-два…
Сполоснувшись под душем, и душевно умяв огромную сковороду яичницы с беконом и помидорами, Сергей скоренько натянул чистые джинсы с очередной модной рубашкой. Закрепил на новых брюках потайной карман с расширителем, и поменял в нем грязную спортивку на чистую сменку для вечерней тренировки. Обул в прихожей чистые кроссы, накинул на плечи шубу и, выскочив в коридор, запер квартирную дверь.
Пока спускался по лестнице вниз, залип чутка в айфоне, пролистывая ленту с пропущенными сообщениями. Которых с утра неожиданно скопилось аж восемь штук (пара от Витьки Шипова и шесть от Маши Терентьевой).
Друган, ожидаемо, допытывался о подробностях его свидания с Машкой. Ну а Мария в первой серии сообщений сокрушалась, что не получила весточку о том, как ее парень до дому добрался; а во второй — в ультимативном порядке требовала от Капустина, чтоб он утром за ней заехал, дабы потом они вместе на его крутой «мазде» приехали б в институт, угрожая, что вина за ее опоздание, в случае серегиного игнора, несмываемой кляксой растечется по карме киданувшего девушку одногруппника (про «кляксу» и «карму» — это практически дословная цитата из сообщения Терентьевой).