"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Трехлетние близнецы возятся с головоломкой — она выглядит простой и яркой, но однажды, когда никто не видел, я сама попробовала собрать ее — и у меня не получилось. Няня вытирает Петьке носик и подкладывает детали, из которых он возводит сложную конструкцию в собственный рост. А Пашка быстро теряет интерес к строительству и отползает в сторону. Усевшись на край беседки, он самозабвенно дербанит одуванчики и скоро весь оказывается усыпан белыми пушинками. Может, хоть кто-то в семье пошел в меня и станет биологом?
  
Возвращаюсь в дом. На кухне Саня пьет воду — прямо из пятилитровой канистры, щедро обливая футболку, хотя прямо у него под носом на полочке стоят стаканы. От него пахнет древесными опилками и крепким потом. Увидев меня, он ставит канистру на стол и улыбается:
— Что дети делают?
— Развиваются…
— Ясно-понятно. А ты как? Нервничаешь перед защитой?
— Да с чего бы нервничать? Это ж так называется только — защита, а по сути скорее презентация. Перед коллегами выступить, потусоваться… пресса будет еще. Ну и банкет, это вообще святое. А по существу давно все прочитано и одобрено. Будет скучное ученое собрание, без внезапных поворотов сюжета.
Улыбаюсь, но отвожу глаза. Нет, завтра-то все действительно пройдет гладко… но сколько всего обо мне говорят из-за этой диссертации! Человечество, может, и меняется, но злые языки по-прежнему страшнее пистолета. Самое невинное — «Кто защищается? Егорова? А, жена того самого Егорова? Конечно, какие тут могут быть вопросы?» Я отшучиваюсь — мол, на самом деле завкафедрой просто страдал от мигреней… Не доказывать же всем и каждому, что диссертация, ради которой я годами отрывала драгоценное время от семьи — труд моей жизни. Я искала ответ на вопрос — как усиление Дара меняет человеческий мозг. Иными словами — с точки зрения нейрофизиологии остаются ли сверходаренные людьми? Доступ к клиническим испытаниям я получала на общих основаниях, и единственным моим преимуществом перед другими учеными оказалось то, что один из контрольных образцов жил со мной в одном доме. Конечно, когда не подрывался в очередной раз спасать мир.
И результат, к которому привели мои исследования, испугал меня так, что я никогда не вышла бы с ним на диссертационный совет — если бы десятки ученых во всем мире не начали приходить к похожим выводам.
— Скажешь тоже — скучно! — фыркает Саня. — Это же настоящая сенсация! Ты докажешь, что источник Одарения — человеческий мозг.
— Саня, прекрати! Все, конечно, не так примитивно… и не так захватывающе. В моей работе… как бы сказать простыми словами… ну, в общем, исследованы некоторые функции мозга, которые активируются у сверходаренных, а раньше существовали, грубо говоря, в спящем режиме. Более того, у обычных одаренных они тоже есть, но выражены так слабо, что их не удавалось распознать. Возможно, Дары — не магия и волшебство, а то, что было в нас изначально.
— Но это значит, что никакого внешнего воздействия не было? В нас просто активировалось то, что уже было?
Пожимаю плечами:
— Это ничего такого не значит, Сань… Тут еще годы и годы исследований нужны. И они могут так ни к чему и не привести. Была в прошлом веке такая теория двухкамерного сознания. По ней получается, что в доисторические времена человек не имел сознания в нашем понимании, а его разум состоял из двух частей. Одна принимала решения, другая им следовала, причем между собой они общались вербально, то есть словами. Такая как бы… шизофрения как норма жизни. Когда требовалось принять решение, в голове человека звучал голос, который указывал ему, что делать. Сейчас разум — это часть нас, а тогда он воспринимался как что-то внешнее по отношению к личности. Ну, вот по этой теории.
— Но она подтвердилась?
— Нет. Хотя опровергнуть ее тоже никто не смог. Так она и осталась гипотезой. Поэтому не надо раскатывать губу. Может, и мы ничего не докажем в обозримом будущем. Хотя сейчас старшие дети Повтора заканчивают аспирантуру и скоро ломанутся в большую науку… Наверно, нас ждут фантастические прорывы. Чудо, что я вообще успеваю защититься — скоро люди старого образца перестанут выдерживать конкуренцию. Но то, что происходит сейчас… представь, собираются австралопитеки на симпозиум и пытаются осмыслить природу разума.
Саня притягивает меня к себе:
— Австралопитеки… а знаешь, ты очень даже симпатичный австралопитек.
Прикрываю глаза, прижимаюсь всем телом, глубоко вдыхаю запах пота. Глажу Санину спину, привычно нащупывая под футболкой шрам от выстрела между лопаток. Он так и не рассказал мне, кто стрелял в него и почему. Он вообще многого не рассказывает — пытается меня уберечь.
За эти годы Саня стал наполовину седым, у глаз явственно проступили морщинки — но мышцы твердые, во взгляде сочетаются доброта и сила, и меня по-прежнему слегка ведет от запаха его тела. И ведь спальня совсем рядом… но няня скоро уже приведет близнецов.
Саня, наверное, вспоминает о том же, потому что отпускает меня, отстраняется и говорит:
— Отпразднуем в выходные твою защиту?
— Можно…
— Кого пригласим?
— Да как обычно, наверное. Моих девчонок. Генерала Леху. Ну и семью, само собой. Федька пусть подругу свою привозит, если мы ее сегодня не перепугаем до полусмерти. Маму свою пригласи… как она?
— Завтра уже выписывают. Все-таки медицина усилков — дельная штука. В областной больнице говорили, что мама уже не встанет…
— Вот настоящая причина для праздника! Давай тогда всех соберем. Юльку с мужем и малышом. Олега, если он сможет вырваться со своей сверхсекретной работы. Наталью с ее автомехаником…
— Валерка теперь ретроавтомеханик. Однако не унывает. Говорит, на его век вонючих бензиновых ретроавтомобилей хватит. Обещал фордик наш реанимировать…
Саня сентиментально привязан к старой машине, хотя давно уже ездит на стильном обтекаемом мобиле с T-аккумулятором новейшей модели.
Сказать, что с Саней бывает нелегко — это ничего не сказать. Однако годы профессиональных и личных наблюдений показали одно: со сверхдаром или без оного, а человеческого в Сане больше, чем у основной массы так называемых нормальных людей.
— Отлично! Только чур мы с Ярой вручную всего настряпаем, без автоматики. По праздникам можно. И потом, мои дети должны уметь готовить еду при помощи ножа и огня, как в каменном веке. А то жизнь слишком уж быстро меняется. Кто знает, в какую сторону оно все повернется?
Саня улыбается:
— Все будет хорошо. Я прослежу. Ладно, пойду — ступеньки сами себя не доделают…
Выхожу на крыльцо следом на Саней. Всем телом ощущаю влажную предвечернюю прохладу. Окно в Яриной комнате открыто, и я слышу, как она говорит кому-то в Сети «да это же просто, как массив просуммировать». Из сада пахнет отцветающей вишней и доносятся детские голоса.
Быть может, эта спокойная мирная жизнь в эпоху сумасшедших перемен существует лишь потому, что мой муж раз за разом выходит ее защищать. И я люблю его так же, как саму жизнь.