"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Значит так, — веско говорит Рязанцев. — Проблему твою я порешаю. Во-первых, из уважения к тебе. Во-вторых, из уважения к тем, кто за тобой стоит. В-третьих, чтобы обезопасить себя. Фарид зарвался и берега попутал — с распространением детской порнографии теперь шутки плохи. Так что это в моих же интересах. И мне, считай, повезло, что я узнал об этом от тебя. А Фариду не повезло по-крупному, ну да это уже не твоя печаль. Езжай домой, Саня. Завтра тебя наберу.
  
Слишком все просто выходит… Как писали в одной старой фантастической книжке — бесплатных закусок не бывает. Не хочется говорить этого, но лучше сразу внести ясность:
— Я ведь буду тебе должен, Павел Михайлович.
Рязанцев меряет меня своими умными непрозрачными свиными глазками:
— Дело говоришь. По понятиям выходит, что за тобой должок будет. Ну да не надо бежать впереди паровоза. Порешаю твой вопросик — тогда и поговорим. Или тебя что-то не устраивает, Саня? Учти, пока фотографии у этих отморозков, я ничего не могу гарантировать…
Вспоминаю зареванное лицо Юльки. Ничего не поменялось. Как и много лет назад — я на все пойду, только бы она перестала плакать.
Сильный жрет слабых, говорил Рязанцев в нашу первую встречу. Что же, я и сам теперь не из слабых, так что еще посмотрим, кто кого. Телефон у меня в кармане — в Штабе слышат каждое слово. Меня подстрахуют, не позволят впутать в настоящее дерьмо — я слишком ценен.
Но ведь Рязанцев — чертовски умная свинья. Скорее всего, он предусмотрел и это.
Встаю из глубокого, слишком мягкого кресла:
— Действуй. Жду звонка.
Выхожу с прямой спиной и не могу отделаться от мысли, что вот теперь-то у меня и начнутся настоящие неприятности.
  
Глава 11
 
По понятиям. Часть 3
 
— Всё, мне на работу пора, — Оля ловко выворачивается из моих объятий. — А ты поспи, что ли, полседьмого всего. Федька сам позавтракает, не маленький. Обед в холодильнике, поешь нормально… Пока-пока!
С улыбкой наблюдаю, как она мечется по спальне, собирая разбросанную одежду. Пусть свадьба вчера получилась скомканная, зато первая брачная ночь удалась на славу, да и первое брачное утро не подкачало. За всеми этими приятными занятиями вчерашние тревожные мысли несколько отступили. Но когда Оля уходит, они начинают одолевать меня с новой силой.
Правильно ли я вчера поступил? Не угодил ли из огня в полымя? Как Рязанцев воспользуется материалами, которые попадут к нему в руки? Не дурак же он, чтоб шантажировать сотрудника спецслужбы… Должен понимать, что с моей конторой лучше не связываться — прихлопнут, как муху. С другой стороны, много ли я знаю о Рязанцеве?
И какую услугу он потребует взамен? Контора не позволит впутать меня ни в какой криминал, конечно… Но мало ли есть вещей, не перечисленных в уголовном кодексе, однако по-своему достаточно скверных.
Заснуть не получается, хотя ночью я не то чтобы много спал. Встаю, готовлю яичницу себе и Федьке. Провожаю приемного сына в школу — документы на усыновление мы уже собрали и подали. Хотя, должен признать, отец из меня так себе пока что: уже и не припомню, когда в последний раз сидел с Федькой над его игрой или олимпиадными задачками. Обещаю себе наверстать как только так сразу, а то у нас впереди переходный возраст, установить крепкие доверительные отношения надо до того, как паренька станут одолевать гормоны. Я, конечно, неплохо обеспечиваю семью — ноутбук Феде новый купил, смарт-часы, крутые кроссовки для футбола. Но ведь деньги — это далеко не все…
В школу Федя собирается и уходит сам, он вообще самостоятельный юноша у нас. Пытаюсь вникнуть в рабочие процессы, но безуспешно: не получается сосредоточиться. С текучкой ребята довольно успешно справляются без меня, а понять, какие глобальные проблемы можно порешать, я сейчас не в состоянии. Ладно, разберусь с Рязанцевым и сделаю вторую попытку.
Чтобы скрасить ожидание звонка, погружаюсь в новости.
Оказывается, дорожные аварии с летальным исходом для владельцев транспорта, многократно превышающего допустимый шумовой порог, случаются теперь время от времени в разных городах — видимо, ревнитель тишины отправился на гастроли. Полиция напоминает авто- и мотолюбителям о необходимости наличия исправного глушителя.
Писатель Морковин, лауреат длиннющего списка премий, поднял вопрос о том, могут ли одаренные писатели участвовать в тех же литературных конкурсах, что и неодаренные; и вообще, может считаться текст, написанный с помощью Дара, произведением искусства? Или же это что-то вроде нейрогенерации — ведь в создании произведения участвует не только человек, но и нечто сверхчеловеческое? А вот уважаемые коллеги, получившие Дар, пишут, конечно, быстро и захватывающе, так, что читатели книжные прилавки штурмом берут в день выхода новинки — но где художественная ценность? Где новаторские идеи? Где развитие? Писатель Морковин ничего этого там в упор не видит, следовательно, этого и нет. Ясно-понятно, достался писателю Морковину Дар ковыряния в носу, вот и плюется ядом в более удачливых коллег.
Криминальная хроника. Ранее судимый семнадцатилетний гражданин признался в убийстве собственной бабушки. В качестве мотива назвал стремление забрать себе ее Дар. Ох, ё… Пасечник, три месяца назад заявивший о том, что перенял Дар у умирающего деда, комментарии давать отказался; однако его мать обратилась к прессе и призналась, что сынуля никакого Дара не получал — то есть банально вводит в заблуждение доверчивых граждан. Ну кто бы сомневался. Полиция призывает сохранять спокойствие… Эксперты — ишь, выискались — сообщают, что природа Дара нам не известна до сих пор, потому просят воздержаться от сомнительных экспериментов… бла-бла-бла.
Рязанцев звонит около одиннадцати утра:
— Саня, порешал я вопросик твой. Приезжай.
Сорок минут спустя вхожу в особняк, поднимаюсь по акрофобической лестнице с прозрачным стеклом вместо перил. Рязанцев сегодня одет в пиджак — уже не малиновый, а песочного цвета; видимо, времена «вторых 90-х» подходят к концу и бизнес стремительно покрывается налетом цивилизации. Внешне, по крайней мере.
Рязанцев, не потрудившись встать из кресла, машет мне рукой и говорит буднично, словно обсуждая рутинный рабочий вопрос:
— Я тут подумал, в натуре ты вряд ли захочешь это смотреть. Потому видео для тебя записал, Саня, — Рязанцев усмехается краешком рта. — Через Deep Truth, можешь сохранить к себе и проверить.
Рязанцев щелкает пультом, и на огромной, в полстены плазме появляется изображение человека восточной внешности. Он стоит на коленях со связанными за спиной руками и, захлебываясь словами, орет:
— Мамой клянусь, это всё! Ноутбук, съемный диск, флешка, мой телефон и Сального! Нет, не копировал никуда, сказал же! Ну хватит, не надо больше, пожалуйста… И не сливал я ничего, да и не собирался, я ж не конченый! Припугнуть только соплюшек этих, чтобы работали!
— А как по мне, Фарид, так ты очень даже конченый… — спокойно, лениво даже произносит Рязанцев где-то за кадром.
Фарид переходит на вой:
— Ну прости-и-и, Пал Михалыч, прости, в натуре, винова-ат, рамсы попутал! Понял я все, понял! Да хватит уже…
— И веры тебе нет больше, Фарид, после того, как ты в распространение детской порнографии вляпался. — Голос Рязанцева странно меняется: — Перечисли все хранилища записей с интимными фото и видео девочек.
Фарид отвечает совершенно бесстрастно, механически:
— Мой ноутбук, съемный диск с маркировкой ХХХ, красная флешка на три гигабайта, мой телефон и Сального, серебристая флешка на пять гигабайт у меня дома за вентиляционной решеткой.
Надо же, оказывается, Дар Рязанцева работает и так же, как бывший мой…
Рязанцев щелкает пультом.
— Тебе, Саня, не особо интересно, что там дальше, верно я понимаю?
— Верно.
Действительно — не интересно. Сам бы я изуродовал подонка не без удовлетворения, но смаковать, как это сделали другие — увольте. Да и тянет просмотр записи на соучастие в целом букете статей, а у меня же зарок — никакой уголовщины.