"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Ладно, поехали, — говорит Серега. — Нам бы обернуться, чтобы к ночи дома быть…
К следующему, последнему привалу убеждаю себя, что козыри, которые есть у напарника в рукаве, лучше бы знать, и рассказываю Сереге про свой Дар. Конечно, не хочется раскрывать свои карты без крайней необходимости. А тут вроде и нет этой крайней, всего делов-то — поговорить с одним пацаном. Но мало ли как оно пойдет.
— Вот это круть! Ты прям настоящий детектив, Саня. А мне дурацкий Дар вышел, ты прикинь, — оттопыренные уши Лехи опять наливаются краской.
— Расскажешь?
— Да могу и показать, если не обидишься. Все равно в дороге делать нечего. Он безвредный, многим даже нравится. Ребята просят иногда на них навести, когда задалбываются в край… расслабляет здорово, говорят.
Отчаливаем. Серега корчит потешную жуткую рожу и орет:
— Ты-ы-ак, все-ем узбагоиться!
На меня накатывает запредельный покой, тотальная безмятежность. Откидываюсь, замирая в позе, которая могла бы быть неудобной — но только не сейчас. Сейчас все просто прекрасно. Даже ради спасения собственной жизни я не мог бы шевельнуть рукой или ногой, но это меня ни капельки не беспокоит. Вообще ничего не беспокоит…
Отхожу минут через двадцать. Чувствую себя отдохнувшим, словно не было раннего подъема и долгих часов пути в тесном катере.
— Неплохо! Как тебе такое досталось?
— Да у нас шестнадцатого футбольный матч был, вот меня и бросили на усиление участка. Ну уж там как водится… Прикинь — целый обезьянник бухих возбужденных парней. Я орал всю ночь: «Узбагоились все!», аж голос сорвал. Ну и вот…
— И чего ты с таким Даром в участковых прозябаешь? Тебе в спецназ надо!
— Да это же только с близкого расстояния работает, вплотную прям. Метров на пять бьет, не больше. В бою если ты к противнику настолько близко, уже и без всякого Дара победить можно. Зато могу цели выбирать — не на всех, а только на кого захочу насылать спокойствие. Ладно, поразвлекались, и будет. Через час на месте окажемся…
Глава 9
На автономе. Часть 2
Подспудно я ожидал, что поселение автономщиков обнесено деревянным частоколом — и хорошо если он не украшен ехидно ухмыляющимися человеческими черепами. А увидел совершенно прозаический, от души усиленный колючей проволокой бетонный забор — такой же, как вокруг любой военной части. Ну да, Серега упоминал, что здесь и была военная часть.
Подплываем, не гася мотора. На песчаной отмели, где причален с десяток разномастных катеров и лодок, нас уже встречают. Крепкий жилистый мужчина в камуфле, стриженный под ежик, смотрит на нас, скрестив руки на груди. Пока мы с Серегой высаживаемся и затаскиваем катер на берег, он не шевелится — ни один мускул не двигается на обветренном лице. За плечами у него висит карабин.
— Здрасьте! Я Сергей Шмелев, участковый ваш, — по неловким жестам Сереги вижу, что он колеблется, не протянуть ли руку для пожатия, и решает в итоге не протягивать. — Не сочтите за труд, позовите товарища Кедрова. Разговор есть.
— Кедрова здесь больше нет, — медленно, словно взвешивая каждое слово, отвечает встречающий. — Так карта легла, что разошлись наши пути-дорожки. Ты по какому вопросу, участковый? И кого с собой привез?
— А я вас узнал! Вы товарищ Бубновский, Пал Степаныч! — вместо ответа выпаливает Серега. — А меня вы не помните, наверно? Вы старшим оперуполномоченным у нас в отделении служили, когда я стажировку проходил. Ух, товарищи такое о вас рассказывали! В хорошем смысле, конечно. Вы навроде легенды были.
— Я давно порвал с Системой, — в голосе Бубновского не слышится ни малейшей радости от встречи с бывшим коллегой. — Так чего тебе от нас надо, участковый?
— Да вот, товарищу моему нужно с одним вашим пареньком переговорить. С Костей Нифонтовым. В ходе оперативно-розыскных мероприятий возникла такая необходимость.
— Нифонтов что-то натворил?
— Да нет! Что-то знает, скорее. Показания снять надо.
Бубновский молча смотрит на нас, не меняясь в лице.
— Вам если товарищ Кедров дела передал, вы знаете, как все у нас устроено, — торопливо объясняет Серега. — Вы нам — содействие, как говорится, в разных вопросах, и тогда мы вам тоже… не препятствуем, с нефтебазой там, ну и в целом.
Зря Серега взял просительный тон, и не стоит выкать тому, кто тебе тыкает… Эх, Леха бы на его месте покруче завернул. Но ничего не поделаешь, здесь Серега — официальное лицо, а у меня нет никакого статуса.
Бубновский криво усмехается:
— Раз ты так ставишь вопрос, участковый… Вы можете поговорить с Константином, но только в моем присутствии.
Тут уж я вмешиваюсь, наплевав на свой невнятный правовой статус — корочек здесь явно ни с кого не требуют:
— Нифонтов несовершеннолетний, следовательно, беседовать с ним мы имеем право только в присутствии его родителей или опекунов. Участие прочих лиц законом не предусмотрено. Отец мальчика здесь, на острове?
Бубновский хмуро кивает, разворачивается и идет к калитке. Понимайте, мол, как знаете. Но, похоже, некую первичную проверку на вшивость мы прошли. Следуем за ним. Металлическая калитка сама распахивается перед нами — вернее, ее открывает дежурный. Он же потом запирает ее на массивный засов. Это бородатый мужик в камуфле, за плечами у него автомат.
Мы проходим мимо кирпичного ангара, построенного на древнем бетонном фундаменте. Остальная застройка — обычные деревенские дома, некоторые даже с мезонинами, крашенные в легкомысленные цвета. Заборов нет. Куры деловито копаются в земле и не спешат уступать людям дорогу, а из загончика на нас презрительно смотрит жирнющая свинья. Всюду развешаны для просушки сети, распространяя запах рыбы и йода. От дымящей коптильни пахнет так, что сжимается желудок — все-таки Серегины бутеры были давно. Качели, песочница, множество хозяйственных построек и конструкций самого невинного вида.
С первого взгляда поселок не напоминает военный лагерь, но… Тут и там быстрым шагом проходят деловитые мужчины в неизменном камуфляже, некоторые вооружены — даже здесь, внутри периметра. По центру поселка — утоптанная площадка с большим кострищем; по углам четыре столба, на которых закреплены… неужели факелы? Из дома на улицу выбегает девочка лет пяти, за ней тут же бросается женщина, подхватывает на руки, уносит внутрь, тревожно оглядываясь на нас. Других женщин не видать, словно они боятся чего-то… а, нет, показалось. Нам навстречу неспешно шествует баба в мешковатом цветастом сарафане до пят. Распущенные белесые волосы спускаются ниже талии.
— Па-ашенька, а кого это ты к нам привел? — певуче спрашивает она.
Голос Бубновского звучит торопливо и будто заискивающе — куда только подевалась вся его крутость:
— Не о чем беспокоиться, Лора. Это из полиции, к младшему Нифонтову. Ничего серьезного, просто поговорить. У меня пока посидят, я им Нифонтовых обоих и приведу, отца и сына.
— Ка-ак это замечательно, — журчит Лора. — У нас гости! И ты сразу мне не сказал, Паша, как же так? Пришлю к ним девочку с угощениями. Мы же не можем ударить в грязь лицом перед гостями!
Криповая дамочка… Вроде тетка как тетка — не первой молодости, чуть одутловатая, бледная. Но почему Бубновский обращается к ней так… почтительно, почти заискивающе? Да и взгляд странный у нее, шалый какой-то.
Поскорее бы окончить здесь дела и свалить восвояси. Бар при гостинице круглосуточный, можно будет поужинать по-людски в нормальной обстановке и выкинуть из головы всю эту дичь.
— Конечно, Лорочка, как скажешь… — Бубновский отворачивается от женщины, обращается к нам, снова становясь четким-резким парнем: — А вы проходите сюда. Ждите.
Проходим в комнату. Бревенчатые стены, крепкая деревянная мебель — стол и лавки. Икон или еще каких культовых штук нет, зато вдоль всей стены тянется стеллаж с книгами в ярких обложках; многие не поместились на полки и сложены штабелями на полу. Ну да, интернета же здесь нет, а развлекаться чем-то надо…