"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Так чего, я звоню в полицию? — гундосит дядька.
— Нет, — собственный голос слышится как чужой. — Не надо звонить в полицию. Спасибо, что обратились ко мне. Я с этим разберусь. Всего вам доброго.
С минуту сижу, тупо глядя перед собой. Потом рывком встаю и выхожу в общий офис. Ксения как ни в чем не бывало болтает с Ниной Львовной, в руках — кружка с чаем. Бежевый пиджак, все верно. В самом ли деле эта женщина задумала убийство? Может, кто-то просто назвался ее именем? Или дядька с какого-то перепугу все выдумал?
  
Говорю Ксении:
— В мой кабинет. Сейчас.
— Но у меня выезд к клиенту, машина подъезжает…
— Я сказал — сейчас!
Сотрудники провожают нас удивленными взглядами — обычно я разговариваю не так. Но обычно домохозяйки и киллеров не нанимают.
В кабинете сразу накидываюсь на Ксюшу:
— Ты соображаешь, что ты наделала? Ты вообще соображаешь что-нибудь?
Она молчит, но по глазам вижу: понимает, о чем я говорю. До этого момента еще можно было надеяться, что случилась ошибка, кто-то просто представился нашей Ксюшей.
— Думаешь, я стану тебя отмазывать? Или что ты ничего не сделала, только языком молола? Это подстрекательство к убийству, Ксения! Это серьезная статья и реальный срок, без вариантов! Тюрьмы и раньше были не курорт, а теперь там вовсе никто не разбирается, темный у тебя Дар или нет. Чуть что, сразу в изолятор два на два метра! О себе не думаешь — хотя бы о детях подумала? Хочешь, чтобы они в детдоме росли?
Ксюша слушает с неподвижным лицом, а потом вдруг без предупреждения начинает рыдать:
— Саня, прости-и!.. Просто я так больше не могу-у! Нет сил моих жить так дальше! Хочу, чтобы эта тварь сдохла, и все стало как ра-аньше! Ненавижу, ненавижу эту дрянь!
Ну что ты будешь делать… Не мужик же — в дычу не съездишь в воспитательных целях. Да и вопрос слишком серьезный, это не хамство проблемному клиенту и не мат на работе… Ксения не только себя подставила, но и нас всех — данные о Даре клиента она взяла из нашей служебной базы, а вообще-то это личная информация, и хранить ее вот так мы не имели права.
Подаю бутылочку с минералкой. Ксения жадно пьет, проливая половину воды на злополучный бежевый пиджак.
— Ладно, рассказывай, чего у тебя стряслось.
Выслушиваю старую как мир историю. С какого-то момента Ксюша уже не могла заставлять себя верить, что у бухгалтера бывает столько ночных смен подряд. Впрочем, благоверный особо и не шифровался — пароль к телефону удалось подобрать со второй попытки. Ну а чего стараться, ведь жена никуда не денется. Двое детей…
— В ней все дело, в нимфе этой поганой, — рыдает Ксюша. — Она его приворожила как-то, не знаю… Если бы не она… Он бы никогда. Я ночами не спала, думала — вот сдохнет эта тварь, и все снова станет хорошо. Как земля таких носит⁈ У нас же дети! Что мне еще было делать?
Качаю головой и излагаю свою жизненную философию:
— Я не могу за тебя решить, что тебе делать. Но твой муж и… та женщина — с этим ты ничего поделать не можешь. Это от тебя не зависит. Напрасно ты направляешь свои эмоции на них. Зря тратишь энергию и делаешь себе же хуже. Потому что единственный, над кем ты действительно имеешь контроль — ты сама. И вот его-то ты и потеряла. Ты могла найти в себе силы принять эту ситуацию или уйти из нее — сделать какой-то выбор. А не вляпываться в уголовку по-глупому. Тебе очень повезло, что этот человек позвонил не в полицию, как должен был, а сначала мне.
— Что теперь будет? — потерянно спрашивает Ксюша.
— С тобой? Не знаю. Это твоя жизнь, делай что хочешь с ней. А я контролирую только собственные убеждения и поступки. Своих я не сдаю, потому в полицию сообщать не буду. Но те, кто меня подставляет, мне больше не свои. Сейчас попрошу Катю собрать твои вещи, ты заберешь их, уйдешь и больше никогда сюда не вернешься. Акты на подпись курьером передам, деньги на карту придут. У меня все.
Ксения шевелит губами, как рыба, потом выдавливает:
— Я не могу потерять работу. Это все, что у меня есть.
— Тогда не стоило так свою работу подставлять. Тебе плевать, ты даже не подумала, что если бы тот дядька сообщил в полицию, нашу фирму прикрыли бы. Мне бы больше никто не выделил полицейских контрактов, несмотря на уникальный Дар и все прошлые заслуги. Пришлось бы идти в дворники. Так что работу ты потеряла.
— Но, Саня, а что мне было делать? — Ксения хлопает зареванными глазами. — Я же пробовала отвороты… вот только они не работают, Дар не меняет других. Читала в одной группе, есть одна женщина, она умеет… сны такие особенные насылать, после которых… что-то в человеке сдвигается. Я даже телефон нашла, но он не отвечает, выключен.
— Та-ак, — подбираюсь. — Особенные сны, значит… Садись-ка сюда, к моему компу. Давай, вспоминай все. Какая группа, какой телефон, кто что писал, все подробности. Да хорош рыдать уже, соберись. Вот сейчас, наконец, кое-что зависит от нас.
* * *
Стучу кулаком в металлическую дверь. Никакого ответа, ни малейшего даже движения внутри угрюмого, облицованного скучными серыми плитами дома.
Этот адрес раскопал для меня айтишник из «Марии» — переписка насчет наведения сна, вызывающего определенные эмоции, шла отсюда. Десять дней назад. Кто-то, находящийся в этом доме, писал в группе обиженных жен, что такое возможно… за известную плату. А потом ушел со связи.
Снова стучу. Ответа нет. Мертвая какая-то тишина, глухая, как вата.
По пути сюда — в пригород всего-то в пяти километрах от границы города — я так и эдак прикидывал, но по-любому выходило, что даже с учетом всех моих заслуг ордера на обыск я не добьюсь. Слишком слабые основания — связь этого дома с пропавшей Алиной совсем призрачная. Парни из полиции только покрутят пальцем у виска, Леха посоветует подлечить нервишки. Как максимум пришлют участкового с проверкой, но хозяева имеют право не пустить его в дом — и если Алина там, чем это обернется для нее?
Стучу со всей силы, кулаком, так, что дверь содрогается на петлях и дребезжат оконные стекла.
Из недр дома доносятся шаркающие шаги. Звучит усталый голос немолодой женщины:
— Чего вы хулиганите? Уходите, не то я полицию вызову.
— Пожалуйста, впустите меня! Я знаю, вы можете мне помочь!
— Никому я не помогаю. Уходите.
— Выслушайте меня! Я так больше не могу! Нет сил моих жить так дальше! От меня жена уходит, понимаете⁈ Я в петлю полезу, если она уйдет! Вы ведь можете что-то сделать, чтобы она… ну, изменила решение! Вы можете⁈
Эту легенду я наскоро сочинил за рулем по пути сюда. Наверно, я не такой хороший актер, каким стоило бы быть детективу. Но сейчас… срывающийся от волнения голос, истерическая приподнятость, интонации отчаявшегося человека — мне не слишком сложно все это изобразить. У меня правда учащен пульс и потеют ладони. Я просто… позволяю своей настоящей тревоге прорваться в этой выдуманной истории.
Для меня ведь правда очень важно сделать все, чтобы найти Алину. Плевать, что я никогда не видел ее, не имеет значения, что за люди она и ее отец. Похоже, где-то глубоко внутри я надеюсь, что если мне удастся помочь этой семье, распавшейся после глупой ссоры, то каким-то образом помогу и семье собственной.
— Ничего я не могу. Уходите.
— Я заплачу, сколько вы скажете! У меня есть деньги, при себе, двести тысяч! Если не хватит, кредит возьму сегодня же, на любую сумму! Поймите, мне ничего не жаль, нету мне жизни без нее! Возьмите все, только сделайте так, чтобы жена ко мне вернулась!
Пауза длится десять ударов моего сердца. Потом с той стороны двери раздается скрип замка.
— Ну черт с вами, входите, раз так не отвяжетесь.
Дверь нехотя, со скрипом отворяется. Вхожу.
Из полумрака прихожей на меня раздраженно смотрит женщина лет пятидесяти. Застиранный байковый халат, пластиковые тапки… усталое, словно бы стекшее вниз лицо. Не похожа она ни на зловещую похитительницу, ни на ведьму, насылающую роковые сны.