"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Закончив с делами, пишу Оле: «Можешь голосом переговорить?» У медсестры на дежурстве не всегда есть такая возможность. Но мне повезло, она тут же перезванивает. Сообщаю:
— Меня не будет на связи несколько дней. Позвоню, как только вернусь.
Только договорив, понимаю, как это прозвучало. Тоже мне, космонавт дальнего плавания…
— Хорошо, — я слышу улыбку в Олином голосе. — Береги себя, ладушки?
  
— А ты пока реши, где хочешь побывать. Хотя можно и просто… посмотреть, например, мою квартиру.
— Было бы здорово. Надо только с Федькиным графиком разобраться.
— Или давайте втроем встретимся, с Федей. Куда он там любит ходить?..
Леха дважды отрывисто сигналит.
— Мне пора. Позвоню сразу, как вернусь!
Проезжаем село и углубляемся в поля. Телефон жалуется, что потерял вышку. Да уж, тонок налет цивилизации в нашей области…
Спрашиваю Леху:
— Есть что по этим свободным от Дара?
— Ничего. Передаю по буквам: Николай, Иван, Харитон… Я бы тебя сразу набрал, если бы что всплыло. Дар, если чуть поискать, есть у всех, кто по возрасту проходит. Стоит на учете пара подростков без Дара, но там сто процентов что-то с датой рождения напутано. Реально им просто не исполнилось шестнадцать к Одарению.
— Надо дальше копать.
Леха поджимает губы. Понимаю, достал его уже этими поисками не иголки в стоге сена даже, а «принеси то, не знаю что». Ну а кому сейчас легко? Я ему в помощи не отказываю, пусть и он пошевелит для меня булками.
— Ну, мне тут наболтали кое-что, — нехотя давит из себя Леха. — Ерунда, байка, наверно. Ничего конкретного, в общем.
— Рассказывай.
— Ну, эта… есть у нас следачка одна. Йогой какой-то занимается, медитациями, мистикой этой восточной, вся пижня. Чего вылупился? Думаешь, раз человек мент, то его только пузырь с пивом и сериалы по третьему каналу могут интересовать? Разные деятели у нас служат, есть и чудики. Так вот, у них там в моде всякий буддизм. И она сказала, следачка эта, что типа есть в буддизме продвинутые практики, навроде святых.
— И у таких людей не бывает Дара?
На скорости въезжаем в глубокую выбоину. Леха ругается сквозь зубы:
— Асфальт такой, будто бомбили его… Говорю же, нет инфы, порожняк один. Просто предположила тетка, что, может, у кого-то и нет. По крайней мере, у них установка такая — ничего не желать. Вдруг какой-то практик так упоролся в эти свои медитации, что ему и правда не вышло Дара. Гипотеза, бла-бла-бла одно. Вот же делать людям нечего… Тут и так уже только и хочешь что поспать и на пенсию выйти уже наконец, а эти специально тренируются, чтобы не хотеть совсем ничего.
Самому Лехе Дар вышел такой, что коллеги завидовали черной завистью. Нет, он не заделался гением сыска, не научился видеть людей насквозь или бывать в трех местах одновременно, что постоянно требуется от опера. Зато когда бы его ни дернуло начальство, он был к этому более-менее готов — имел в загашнике ответ именно на тот вопрос, который ему задавали. Мог ли Дар действовать не на самого Леху, а на начальство — тому просто не приходило в голову беспокоить сотрудника, когда он не готов? Скользкий вопрос, у ученых нет однозначного ответа, как такие штуки работают. Факт в том, что они просто работают.
— Слышь, Сань, а может, ты это… ну, попустишься уже? — спрашивает Леха с необычной для него неуверенностью. — Не, я для тебя землю рыть буду. Все мониторю, и про этих свободных от Дара, и не проклюнется ли кто, способный связаться с ушедшими. Тут тоже глухо, жуликов куча наживается на этой теме, а чтобы подтвердить именно такой Дар — никого. Мне для тебя не трудно. Но, может, лучше правда уже… подзабить на эти поиски? Их же умершими теперь признают, ушельцев этих, чтобы родственники не изводили себя — отгоревали и жили дальше.
Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, чтобы ответить не слишком грубо. Напоминаю себе, что Леха не со зла это говорит — думает, будто вот так мне помогает. И тут этот дурень с какого-то перепугу добавляет:
— Он ведь сам хотел свалить в эту свою игру, брательник твой. Его же тут… ну, достало многое, так уж фишка легла. Может, и пускай бы себе, а? Вдруг ему там лучше?
Мои ладони сами собой складываются в кулаки:
— Не лезь в это, понял? Твоя работа — носом землю рыть. А выводы делать, думать… ну не твое это. Вам, ментам, лишь бы дело закрыть, а там хоть трава не расти…
— Сань, да не заводись ты… успокойся уже. Я ж только предложил…
— И не указывай мне, что делать!
В салоне вдруг становится очень тесно. Повисает нехорошее молчание. Отворачиваюсь к окну. Проезжаем лохматый ельничек, заросший мхом.
Вот примерно такой же лес около нашей дачи. Там мы с Олежей и собирали грибы… уже, получается, восемнадцать лет назад. Мне было двенадцать, ему — девять. Мама настаивала, чтобы мы вместе гуляли — подозреваю, хотела немного отдохнуть от мальчишек с их вечным гомоном. А я не любил брать Олега с собой, потому что он постоянно ныл: устал, замерз, комары кусаются, хочется есть, пить и писать… И вот однажды я не выдержал, влепил ему подзатыльник и рявкнул что-то вроде: «ну и вали домой, сопляк глуподырый, задрал в корягу уже». Олежа всхлипнул и убежал в чащу.
Я одумался и бросился искать Олега, как теперь кажется, уже минуты через три, но он словно сквозь землю провалился. Я прочесал лес вокруг тропы — бесполезно. Звал его так, что чуть голос не сорвал. Через час до меня дошло, что дело плохо и надо бежать к родителям, чтобы они подняли тревогу; но не мог представить, как скажу маме, что не уследил за младшим братом. И я заставил себя думать. Вернулся на место, где мы расстались, и прикинул, куда братик пойдет. Олег — левша, следовательно, будет забирать против часовой стрелки. Я посмотрел на местность его глазами и представил, какой путь мог показаться ему более удобным…
Я нашел Олега еще через час. Он сидел, съежившись, в колючих кустах — маленький, худой, зареванный, исцарапанный. Помню, как у меня дрогнуло сердце от радости. Я разыскал глупого младшего брата, и все наконец-то стало правильно.
— Ты бы хоть на помощь звал, баклан, — сказал я ему тогда. — Ну, вытри сопли, не то мать распсихуется. Идем домой…
Леха хмуро глядит на дорогу. Его грабли слишком сильно сжимают руль. Пожалуй, зря я сорвался на него.
— Знаешь, Леха, я, может, не очень хороший старший брат. Олег вечно меня выбешивал, я его прессовал. Но я всегда защищал его. Заботился о нем, как умел. Находил его, когда он терялся. И если сейчас я забью на него, не стану его искать… ну, просто я не я буду, понимаешь, Лех?
— Ладно, ну чо ты, — Леха чуть расслабляет руки и улыбается краешком рта. — Я ж сам с тобой тогда на стрелки ходил, когда на брательника твоего наезжали. И теперь ищем, как можем. Все будет нормалды, Саня.
Последние сорок минут едем в молчании. Потрескавшийся асфальт вырождается в грейдер, а потом вдруг сменяется новеньким, идеально ровным покрытием. Вдоль бетонного забора подъезжаем к серым металлическим воротам. Всего каких-то десять минут переговоров по интеркому с охранником — и двери пансионата закрытого типа «Тихая гавань» распахиваются перед нами.
  
Глава 6
 
Зазеркалье. Часть 2
 
За воротами нас встречает верткий усатый мужичок. Тянет ладонь для пожатия и представляется: Николай Сергеевич Онуфриев, главврач пансионата «Тихая гавань». Вид у него такой, словно он вышел из советских комедий об управленцах. Разве что драповой кепки-восьмиклинки не хватает.
— Слава Богу, вы наконец приехали! — суетится главврач. — Я извелся весь, третью ночь не сплю! Уже и не знал, куда звонить, что делать! А ведь пансионат восемь лет проработал без единого ЧП! Даже Одарение пережили благополучно, что для учреждений нашего профиля, сами понимаете, огромная редкость. Но у нас буйных нет, пациенты все в компенсации, на правильно подобранных лекарствах. Все коммуникабельны, со всеми удалось договориться. И Дары им безобидные вышли… ну, насколько мы выяснили. И тут — два происшествия с разницей в десять дней! Двое сотрудников госпитализированы в остром состоянии. Персонал в панике, трое уже уволились, как я ни уговаривал… С чего вы начнете?