"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Вместо ответа включаю запись. Дядька смотрит на самого себя полминуты назад, потом закусывает губу и опускает голову:
— Ч-черт… я так надеялся, что хоть что-то другое… Жена достала мозг выносить. Но я же за всю жизнь ее и пальцем не тронул! Значит, хотел… убить? Больше всего на свете именно этого хотел? Что же я за мразь такая получаюсь?
Он не смотрит на меня сейчас, так что скрыть разочарование нетрудно. Не его вина, что не оказался он свободен от Дара. Никто из нас не свободен от Дара…
  
— Знаете, у всех бывают такие дни… Я прямо сейчас один могу вспомнить, а наверняка их больше было. Случись Одарение тогда — тоже огреб бы Дар убийцы.
День этот и правда вспомнился, как наяву. Дело было в Крыму — не в последнюю поездку, а в предыдущую, до Одарения еще. Люблю эти места. Познакомился я там с девицей, рыжей такой хохотушкой, фигуристой, все при ней… и дурой она поначалу не казалась. Пока мы отжигали в номере и по набережной гуляли, все было неплохо, хорошо даже. А потом собрался я подняться на одну гору — пенсионерская почти прогулка, никакого экстрима. И девица зачем-то увязалась за мной, хотя вроде ясно-понятно было, что не ее это — горы, у нее даже обуви подходящей не было. Плохая оказалась идея, для нас обоих плохая. Она так извела меня своим нытьем, я чуть не выл. Предлагал с полпути ее вниз проводить — истерить начинала. В итоге поднялись мы с грехом пополам. Вид на половину побережья, воздух прозрачный, солнечные пятна в море — а эта дурында стоит рядом и ноет, ноет, ноет… И вдруг я так ясно, так отчетливо представил, как она делает несколько шагов и летит вниз с обрыва… долго летит. Даже голова закружилась. Не ожидал от себя таких мыслей. Но ведь тогда это были просто мысли — ну, мало ли, что только не лезет в голову. Девицу я проводил до гостиницы, чтобы тут же заблокировать в телефоне и забыть навсегда.
Страшная все-таки штука — Одарение.
Пытаюсь успокоить клиента:
— Знаете, в жизни вообще нередко происходит такое, о чем люди никому не рассказывают. Тем более когда оно происходит только в мыслях. Такое со всяким могло случиться. Дар еще не делает вас убийцей. Но вам нужно встать на учет в полиции.
— Ага, чтобы на меня первый же висяк повесили?
Укоризненно качаю головой:
— У нас в полиции так не делают. Уже есть методика расследования преступлений, совершенных при помощи Дара. Я сам на такие дела иногда выезжаю и могу точно сказать, что никого еще не осудили только за то, что он мог кого-то убить, если не доказано, что именно он и убил.
— А меня не заставят стать… не знаю… спецагентом каким-нибудь?
— Да ну что вы! Ваш Дар неуникален, и системы безопасности давно уже строятся с учетом таких вещей. Так что в Джеймсбонды вас не возьмут. Даже если вы очень захотите.
— Ладно, успокоили. Сколько я вам должен?
— Нисколько. Мы ведь даже договор не заключали. Считайте, что я выступил… как помощник полиции на общественных началах. Так что не забудьте встать на учет. И живите как жили. Удачи вам.
* * *
Жду Наташу в холле больницы. Операция была плановая и прошла хорошо, так что беспокоиться особо не о чем. Просто решил проявить заботу и отвезти сестру домой. Хорошо все-таки быть самому себе хозяином — не надо ни у кого отпрашиваться. Есть, конечно, и минусы — в этом месяце я снова повысил зарплаты всем, кроме себя. Работаю на будущее, которое еще не факт, что окажется таким уж светлым.
Натаха долго не выходит — наверно, выписка затягивается. Тащиться в отделение гинекологии как-то неудобно, но она знает, что я жду здесь. На автопилоте лезу за телефоном, чтобы поскроллить какую-нибудь соцсеть, и обнаруживаю, что проклятая машинка разрядилась. Ни аккумулятора, ни зарядки при себе, естественно, нет…
Разглядывать мертвенно-зеленые больничные стены и окно регистратуры скоро надоедает. Минуты тянутся как часы. Насколько же современный человек зависим от гаджетов… От скуки начинаю изучать выцветший плакат, оставшийся с ковидных времен: маски, социальная дистанция, перчатки эти еще… кто их носил вообще? А, многие же носили, даже я сам. Теперь странно вспоминать, что когда-то пандемия казалась чуть ли не концом цивилизации. Потом был затяжной военный конфликт, а вскоре после того, как он наконец завершился — Одарение. Привыкло наше поколение к потрясениям — куда деваться-то?
Дверь отделения открывается, но выходит не Натаха — девушка в форме медсестры. Вроде в ней и нет ничего особенного — невысокая, чуть в теле — но ее фигура и движения приковывают взгляд. Поравнявшись со мной, девушка смотрит на меня огромными карими глазами и тепло улыбается. Что-то отзывается на ее улыбку. Жаль, что она идет мимо — в регистратуру. Склоняется к окошку. В этом ракурсе она тоже весьма хороша даже под мешковатой формой, но я предпочел бы, чтобы она снова мне улыбнулась…
Судя по моей реакции — нимфа. Да еще не особо удачливая, раз до сих пор работает медсестрой в областной больнице. Отчего-то становится муторно на душе.
В приемную вбегает другая медсестра, постарше, и зовет:
— Оль, давай скорее! С острой болью пациентка!
— Куда положили? — вскидывается Оля. Голос у нее глубокий, теплый и бархатистый.
— Никуда, в смотровой пока.
Оля проходит мимо меня быстрым летящим шагом. Пытаюсь лицом уловить легкий ветерок от ее движения…
— Да вы не волнуйтесь, — обращается медсестра постарше к бледному молодому мужчине — я даже не заметил, как он появился в холле. — Повезло вам, что Оля сегодня дежурит. У нее Дар от Бога — боль унимать, так что вашей жене сейчас станет легче… уже стало.
Вряд ли сестра обманывает встревоженного мужа пациентки. Значит, эта Оля либо уникальный человек с двумя Дарами — таких до сих пор на планете не обнаружено — либо… никакая не нимфа. Просто очень привлекательная женщина, потому я так и отреагировал. Ох-ё, да что это Одарение с нами сделало — от самых нормальных вещей уже ждешь какой-то подставы!
Выходит Натаха. Обнимаю ее, забираю сумку. Спускаемся на парковку, садимся в машину.
— Представляю, как Юлька сейчас квартиру отдраивает, — улыбается Натаха. — Я только войду, а она такая: «Да что ты, мама, не было никаких тусовок, даже не думала ни о чем таком». Помнишь, как мы отжигали, когда родители в Сочи сваливали?
— Натах, а такая медсестра — невысокая, русая, глаза карие — Оля… она же в твоем отделении работает?
— Олька-то? Ну да, а что?
— Вы, может, общались… Не знаешь случайно, она замужем? Или парень есть у нее?
— Оля вдова. Муж ее был психиатром, в Красном Ключе работал.
Страшная страница в истории области — Красный Ключ. Полиция тогда прибыла поздно. Всюду полыхало, телефоны раскалились от вызовов. Никто не был к такому готов. В Красном Ключе ребята оказались через двадцать часов после Одарения. А там же не обычная психушка, а стационар закрытого типа — для приговоренных преступников. Нормальные люди с их мирными Дарами ничего не могли противопоставить сорвавшимся с цепи психопатам. Добраться до города им не позволили, а вот из персонала мало кому удалось спастись.
— Оля теперь одна сына растит, — добавляет Натаха. — Восемь или девять лет, не помню.
Что же, это не проблема… Другое дело, захочет ли Оля бегать по свиданиям через полгода после гибели мужа? Ладно, мое дело — предложить. Вообще такую женщину, если характер окажется под стать внешности, не грех и подождать. Только где бы с ней пересечься?
— Оля на днях ко мне домой придет, — Натаха прячет улыбку. — Договорились, что она дубленку примерит — ту, которую мама из Турции привезла, а мне не подошла. Могу тебе написать, зайдешь как бы случайно… Слушай, а мы же рядом со Стеной едем. Сможешь припарковаться?
Запарковаться в центре трудно, но нам везет — как раз машина отъезжает и освобождает место. До Стены отсюда квартал, не больше.
Просто Стеной, без всяких пояснений, в городе называют стихийный мемориал, возникший чуть ли не на другой день после Одарения. Почему именно этот внутренний двор был выбран, чтобы вешать фотографии погибших и пропавших без вести, теперь уже никто не знает. Однако странно, что сегодня тут никого нет… помнится, прежде к собственно Стене было даже не подойти из-за скопления скорбящих и любопытствующих. Впрочем, и сам я тут не был сколько уже… месяца три-четыре.