"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Суд состоялся в середине августа, шестнадцатого числа. Я туда сходил, просто ради того, чтоб точно знать, что получит этот урод. Георгий выглядел неважно. Лоск сошел, глаза испуганно бегали и лихорадочно блестели, а речь стала заикающейся. К моему удивлению, он сразу же признал свою вину, заявил, что раскаивается, и потому требует к себе самого сурового наказания. Я даже слегка прифигел от такого, судья, судя по всему, тоже, попытался смягчить срок, раз обвиняемый во всём признался и раскаивается, но это не понравилось самому Георгию! Тот стал орать, материться, плеваться в судью и довёл до того, что ему таки выписали двенадцать лет «штрафного отряда». Я не понял, что это такое, почему не лагерей? Но вроде тоже должно быть неплохо! Так тебе и надо, ублюдок, пусть там, где ты будешь, мужики и тебя вклеят в свой дневничок! Хе-хе-хе!
  
Когда я уже выходил из почти пустого зала, обратил внимание, что оттуда вышел и какой-то неизвестный мне мужчина в больших зеркальных очках. А ведь Георгий поглядывал на него всё время суда! И когда судья решил смягчить приговор, то гад испуганно бросил взгляд именно на этого, в очках. Может, в тех дневниках была какая-то Благородная, родственники которой узнали про фокусы Георгия? Тогда понятно, почему он так себя вёл!
В Академию я вернулся в прекрасном расположении духа. Плохие парни наказаны, а хорошие парни в лице меня торжествуют! Что может быть лучше⁈
Возможно, именно из-за этого через три дня после суда мне удалось получить моё первое Благословение.
  
Глава 10
 
К концу августа нас осталось всего трое, тех, кто ещё не смог получить Благословение — я, один из монголов и один из Благородных, что постоянно зубоскалили с «галёрки». И это заставляло нервничать лишь сильней, Генрих Герхардович же сказал, что десять процентов пробудивших магию не получают благословения и остаются недомагами-калеками. Нас на курсе двадцать два, поэтому по-статистике двое останутся в пролёте. Из троих только один станет магом! Ну или все, если статистика в нашем случае окажется посрамлена.
Но теперь настроение у меня было отличное, нервозность куда-то ушла, и, выпив вспомогательное зелье, что стал выдавать нам преподаватель, я с лёгким сердцем у душей ушел в Божественное пространство.
Довольно быстро меня окутало знакомое чувство лёгкости, невесомости — в этом пространстве тела у меня не было, только его образ. И я мог летать в пустоте, как мне заблагорассудится. Вот и сейчас я, оглянувшись, полетел к виднеющимся неподалёку облачкам. Это были те самые божественные сущности или посланник богов, к которым я уже не раз летал. Увы, все два предыдущих месяца они оставались слепы и глухи к моим попыткам понравиться им. Так и оставались бесформенными облачками, никак не реагирующими даже на то, что я пролетал сквозь них.
Сегодня было то же самое, но я не расстраивался. Впереди ещё есть год, чтоб получить это Благословение, так чего расстраиваться? Георгий, падла, теперь в каком-то штрафном отряде на двенадцать лет, меня никто не прибил за этот скандал, маму с отцом я успокоил. Жизнь прекрасна! Так что я просто летал, специально тараня эти равнодушные тучки, и наслаждался ощущениями безграничной свободы.
И как-то совсем не сразу заметил, что меня будто тянет куда-то. Будто какой-то ветер дует с той стороны, принося приятную прохладу в жаркий день. А когда заметил, то полетел в том направлении, интересно же, что там. И уже совсем скоро я увидел его! Обычные божественные сущности были метров по пять диаметром, не больше, но это было огромным — не меньше двадцати метров! И это было совсем не облачко! Лучистая конструкция, похожая на знак розы ветров на карте, только не с восемью лучами, а с тридцатью двумя. Сзади на лучах была бахрома из острейших лезвий, а спереди их прикрывал щит, защищающий половину знака. В центре сущности, на щите, было возвышение с шипом.
Другие Божественные сущности разлетались от этой, будто боялись, а металлический гигант летел через пространство, не обращая ни на что внимания. Но когда я подлетел к нему, то он остановился, вяло шевеля бахромой лезвий сзади. Мне показалось, что он чего-то ждёт. Моих действий? Наверное. Решив так, я подлетел к самому центру сущности и положил руку на выступающий шип. Он оказался жутко острым! И рассёк мою руку практически сразу, как бритвой полоснул. Кровь потекла по шипу, но далеко не растекалась, Божественная сущность поглощала её своей поверхностью. Я морщился от боли, но руку не убирал, чувствуя, что это плата за Благословение.
Но не только я отдавал, Сущность тоже давала часть себя мне! Тоненький, почти прозрачный слой металла стал сползать со всей поверхности гиганта и заползать на меня. Сначала металлом покрылась рука, тело, ноги, вторая рука, шея, голова. Когда метал потёк в рот, ноздри, уши и в другие места, через которые можно было проникнуть в тело, знак будто оттолкнул меня — и я очнулся!
— Поздравляю, Катерина! Ты наконец-то получила благословение! — рядом оказался Герман Герхардович, опустил руку мне на плечо, от чего я почувствовал свежесть и прилив сил.
— Спасибо, Генрих Герхардович! — я облегчённо выдохнул, это была целительская магия, которая мне сейчас не помешает.
Потому что я очнулся усталым, будто вагоны с цементом разгружал, весь в поту, а всякая металлическая мелочь придавливала мою одежду к телу. Я был будто магнит, к которому прилетели всякие скрепки, ручки, железная расчёска и прочий хлам.
— Благословение металла. Прекрасно, Катерина! Весьма редкое Благословение, лишь один из десяти тысяч магов им владеет. Из тебя может получиться отличные кузнец!
— Э… Так оно небоевое? — я удивлённо посмотрел на преподавателя.
— Увы, оно позволяет чувствовать металл, помогая создать броню или оружие без дефектов, но для боя в Кошмарах не очень применимо, там не очень-то много монстров в броне. — преподаватель пожал плечами и улыбнулся. — Тем не менее, оно очень, очень полезно, может, ты не будешь боевитей остальных, но что богаче — это точно!
— Да? Это хорошо! — я тоже улыбнулся.
Даже эта новость не стала для меня такой, чтоб заметно снизить настроение. Небоевое? Ну ладно, я пока всё равно не очень понимаю, что это и как. Могу зарабатывать горы денег? Да это ж отлично! А особо мёдом на душу были завистливые взгляды монгола и мажора, которые теперь, наверное, совсем пали духом. Ха-ха-ха, тьфу, неудачники! Абибас, три полоски, неудачники, сосите соски!
На ОВП решил не идти. Надо отпраздновать это событие — наконец-то я стал настоящим волшебником! Ну, ещё Вихрь создать надо, но с Благословением это вообще без проблем, те, кто раньше апнулся, максимум за неделю его раскочегаривали. Сейчас приоденусь, захвачу Иру, Вику и пойдём кутить в бар неподалёку!
Но мои планы пошли прахом, когда я зашел в свою комнату и увидел рыдающую на кровати Иру. Забравшись туда с ногами, она сидела, прислонившись к стене спиной, рыдала в колени, смотрела в окно и снова рыдала в колени. Моего прихода она будто и не заметила.
— Ира⁈ Ты чего плачешь⁈ Что случилось⁈ — бросив рюкзак на свою кровать, я подошел к девушке.
Та всхлипнула, повернула голову и вдруг поняла, что не одна тут. Её глаза, какие-то странно пустые, без всякого выражения смотрели на меня, от чего у меня даже мурашки по коше пробежались стайкой. Такое длилось с минуту, потом девушка отвисла.
— Катя?
— Да-да, это я! Что случилось-то⁈ — сел рядом с ней и обнял.
— Катя. — каким-то бесцветным голосом повторила Ира. — Это же ты!
— Я, я. Но ты-то чего⁈
— А, я… Виталик…
— Виталик? Это ты из-за него плачешь? Он что — умер?
— Почему- умер? — удивилась Ира так, что даже забыла рыдать.
— Ну а чего ты плачешь-то?
— Он… он… он меня броооосиииил! — снова заголосила она.
— А, тьфу, я-то уж подумала… Да стоит ли о таком плакать? Ну бросил и бросил, значит, сам дурак! Это ему плакать впору, а не тебе! Такого ангелочка лишился!