"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Почиталин постарался представить себя живущим в троллейбусе от рождения до самой смерти, но это ему не удалось, как не удалось студенту представить себе живым стул, на котором он сидел, сдавая зачет. Почиталину стало не по себе. С несвойственной ему робостью он взглянул на ультрафиолетовый микроскоп, где томился крошечный кусочек загадочного мира неизвестной планеты.
Почиталин долго сидел молча, а затем спросил своего приятеля неуверенно и робко:
  
— И все-таки, что такое симбиоз? Я отказываюсь понимать. Ведь я думал…
Илья Матвеевич мечтательно улыбнулся.
— Ты помнишь, наверно, Павлуша, нашего гимназического преподавателя естествознания…
— Природоведения.
— Ну да. Анания Ананиевича. Мы еще называли его Акакием Акакиевичем. Помнишь, он принес в класс лишайник и долго объяснял нам, что лишайник составной организм. В нем сожительствует гриб и зеленая водоросль, или сине-зеленая дробянка.
— Но здесь же, Ильюша, не гриб, а летающая ладья. И сожительствует с ней не зеленая водоросль, а человекоподобное существо. Парадокс. И даже абсурд!
— Да, парадокс, Павлуша, но не абсурд. Наши отдаленные предки были ненамного элементарнее нас. Эволюция вела организмы к усложнению. Но одновременно усложнялась и среда. Организм всегда связан со средой, с миром, который его окружает. На неизвестной нам планете, на которой обитают «пестрые», между средой и организмом существует иной тип связи, не такой, как у нас. Пока я тебе больше ничего не могу сказать. Сейчас все биологи мира заняты разгадкой этой непомерно сложной задачи. Ты извини меня, Павлуша, надо бежать на заседание ученого совета. Если тебя уж так интересует эта проблема, позвони годков этак через пять или через десять. Не думаю, что ученые раньше разгрызут этот орешек…
* * *
Профессор Почиталин стоял возле витрины. Через стекло смотрел на него индейский вождь из племени сиу. Казалось, оба они размышляли — красивый, стройный, молодцеватый экспонат с орлиным носом и худощавыми ногами, и тучный, лысый профессор, чуточку похожий на мистера Пиквика.
Мускулистые ноги вождя были как живые. Вот-вот они сделают шаг — и вождь выйдет из остановившегося навсегда мгновения в наш век и заговорит на своем гортанном языке, скажет что-нибудь величавое, образное и прекрасное, как он сам и его воинственное племя.
Но вождь молчал. Шаги его застыли, остановились, и только одежда его казалась вечно живой и поэтичной, как слова из поэмы о Гайавате.
Профессор смотрел сквозь очки на неподвижного своего друга и вдруг, словно забыв, что это только экспонат, доверительно произнес:
— Понимаешь? Симбиогенез. Он, он повлиял на законы первобытного мышления.
Сказав это своим приятным, интеллигентным и деликатным голосом, профессор надел пальто, берет и вышел на улицу. Моросил дождь. В автобусе от пассажиров пахло дождем и мокрыми весенними ветвями.
Дома профессор сказал жене, чтобы она не беспокоила его, он не намерен подходить даже к телефону. И сразу же сел за работу. Проработал он до двух часов ночи, принял таблетку депрессина и нырнул под одеяло.
Приснился ему вождь из племени сиу, стоявший за стеклом музейной витрины. Он вдруг присел, весь сжавшись, как пружина, и, издав воинственный клич, выпрыгнул из своего застывшего мгновения, со звоном разбив стекло.
Профессор проснулся. Сердце его тревожно билось. В ушах еще звенело разбитое стекло и воинственный клич индейского вождя. Он взглянул в угол и увидел там притаившегося человека, присевшего и готового к прыжку. В руках этого человека было копье. Нет, это был не индейский вождь из племени сиу, а один из «пестрых». Маленькие глазки «пестрого» с ненавистью смотрели на Почиталина и, казалось, изучали его полное дряблое профессорское тело, выбирая место для удара.
— Ради бога, пощадите, — сказал профессор своим красивым, интеллигентным, деликатным голосом. — Я всегда был другом первобытных людей.
Затем он проснулся. На этот раз уже проснулся по-настоящему, вернувшись в тот домашний, уютный и безопасный мир, из которого увел его сон.
Почиталин, кряхтя, встал, зажег свет, выкурил папиросу и сел за письменный стол.
Писал он необычайно мелким почерком, который с трудом разбирали самые опытные машинистки. Слова, набрасываемые на бумагу, спешили поспеть за мыслью, которая вела профессора в далекий, давно исчезнувший мир, когда впервые на Земле появилась волшебная сказка, оживив мертвые вещи, сделав добрыми и милыми злых зверей и заставив радостно биться человеческие сердца.
Профессор Почиталин писал доклад, с которым он должен был выступить на симпозиуме, посвященном спорным вопросам симбиогенеза и проблеме странников Вселенной.
  
Дмитрий Ласточкин
 
Железная леди
   
Глава 1
 
— Добрый день, ученики! — представительный мужчина с бородкой, но наголо бритой головой, в очках и костюме с галстуком встал перед классной доской.
— Добрый день! — чуть не выкрикнули мы в ответ.
Все же знали, зачем этот человек сегодня явился к нам!
— Хах, вижу, вы уже понимаете, зачем я здесь. — улыбнулся мужчина. — Тем не менее, я всё равно скажу — я пришел, чтоб найти среди вас настоящего волшебника!
Он заулыбался, а мои одноклассники стали аплодировать, лоснясь от счастья, будто каждого из них уже в волшебники записали. Что несколько преждевременно, учитывая, что к магии способен лишь один из сотни людей. А нас тут всего двадцать пять. Как-то математика против нас.
— А поможет мне в этом. — продолжал мужик. — Божественный камень!
Жестом фокусника он сдёрнул красную ткань с чего-то, что лежало на учительском столе. Этим «чем-то» оказался плоский зеленовато-белый камень размером с тарелку. По виду и не скажешь, что он божественный и может хоть что-то. Но я тоже вытянул голову и привстал, чтоб получше его рассмотреть. Интересно же!
— Абсолютно бесполезная штука в любое другое время! — усмехнулся мужчина, и все угодливо хихикнули, понимая, что это шутка. — Но сегодня вас и для других людей он может стать выигрышным билетом в будущее! Итак, теперь вы можете по одному подойти и попробовать его активировать. Если у вас есть магические способности — то камень загорится!
— Подходим по алфавиту, по одному человеку за раз! — строго посмотрела на нас классуха, стоя чуть позади и в стороне от гостя. — Андрей, ты первый.
— Да, Маргарита Кирилловна. — одноклассник по фамилии Абсуров поднялся на ноги и, явно волнуясь, подошел к столу. — Мне надо…
— Просто положи руку на Божественный камень и постарайся почувствовать что-то в нём. — по-доброму улыбнулся ему мужчина.
Выдохнув, Андрей выполнил инструкции. Замер секунд на тридцать, закрыв глаза. Все напряженно смотрели на него, ожидая… даже не знаю чего. Что он сейчас воспарит над полом, светясь радугой из задницы? Может быть!
Тем не менее, за полминуты ничего не произошло. И за следующие полминуты тоже. И за следующие. А потом уже Андрей отвёл глаза и смущённо посмотрел на гостя.
— Увы. — тот подал плечами и обнадёживающе улыбнулся.- С этим тебе не повезло, Андрей.
Класс разочарованно выдохнул, а Андрей, покраснев от смущение, вернулся на своё место.
Дальше все пошли косяком, один за другим. Уже не было такого волнения, как в начале, да и когда у всех отрицательный результат — меньше волнуешься и не боишься «продуть», ведь ты получаешься как все.
— Катя Малинина! — в скомандовала классуха.
О, вот и до меня очередь дошла. Поднявшись и поправив юбку, пошел к столу.
Тут может быть вопрос — почему меня зовут Катя, но думаю я о себе в мужском роде? Не извращенец ли я какой? В какой-то мере — да. Но только потому, что это моя вторая жизнь!
А в первой я был мужчиной. Обычным таким. Или не совсем обычным, но явно не очень выдающимся. Дожил до тридцати пяти, работал судовым трубопроводчиком на судостроительном заводе, гнул метал и пихал его в корпусы кораблей. А в свободное время — играл в игрушки и иногда встречался с женщинами. Правда, как-то стабильных отношений завести не получалось, максимум был, если не подводит память, месяца два или три. А потом я снова оказывался наедине с игрушками.