"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
В полумраке тихо гудели трансформаторы. Перемигивались разноцветными лампочками приборы. Посреди комнаты на столе, закрытом силиконовым колпаком, лежал серый. Он спал. Его узкую голову с характерным костным гребнем посредине охватывали многочисленные электроды. Датчики давления, термопары были разбросаны по всему его мускулистому телу. Лента одного прибора была вся исчиркана поперечными полосами. Софи поежилась. В помещении было прохладно.
— Мы вынуждены были понизить температуру, чтобы приостановить пробуждение мозга. У нас создалось впечатление, что умственная деятельность этого… — профессор помолчал, пожевал губами и осторожно продолжил, — этого существа, освободившись от каких-то подавляющих воздействий, стала бурно функционировать, грозя перейти в бесконтрольный процесс. Организм может не выдержать напряжения.
Антуан повернулся к ученому.
— Ах, сеньор Алвист, чего бы я, кажется, не отдал, чтобы увидеть сны этого человека…
— Человека?
— А разве вы сомневаетесь в этом? Весь его облик…
— Анатомическое сходство еще не является доказательством. Кое в чем он действительно похож на нас с вами, но… мы сделали рентген. Даже в строении скелета имеются отличия.
— Это может быть результатом уродства, вырождения. Какое-нибудь неизвестное науке племя, сохранившееся в глубинах гилеи…
— Активность его мозговой деятельности отнюдь не свидетельствует о вырождении. Перед нами удивительная загадка природы…
— Знаете, профессор, у меня, кажется, есть идея…
В дверь постучали: «Сеньор профессор, телефон из Поко-да-Крус. Просят подойти сеньора да Пальха».
Мариано рванулся из лаборатории. Стуча каблуками по каменным плитам, за ним поспешила Софи.
— Это от Машадо, идем…
Когда Антуан с профессором Алвистом вошли в приемную, разговор уже был окончен. Стиснув голову руками, в кресле сидел Мариано. Софи нервно ходила по комнате, сердито выговаривала что-то инженеру.
— Что случилось, Софи?
Девушка остановилась на полуслове. Она круто повернулась к брату и, метнув яростный взгляд в сторону Мариано, объяснила:
— Машадо нашел их. Всех, всю компанию вместе с летающим ковчегом! Он просит прислать вертолет. Иначе до поляны, на которой остановились пришельцы, не добраться. Ты понимаешь, всего-навсего паршивенький вертолет — и мы их накроем… А Мариано говорит, что мне давно пора ехать к шефу, заниматься прямым делом… Грозит разрывом контракта…
— Вертолет, вертолет… — Профессор Алвист подошел к столу, глаза его молодо заблестели. — Конечно, можно обратиться к американцам, они не откажут. Но там, где гринго, там нет чистой науки… И все-таки выход есть!
Несколько минут спустя курьер института спешил по раскаленным улицам Ресифи, держа в руках конверт, адресованный местной дирекции национальной телевизионной компании.
Выходя из приемной директора института, Мариано да Пальха задержал Антуана.
— Уговорите вашу сестру не ввязываться в эту историю. Машадо не вернулся в лагерь. Поиски ничего не дали…
* * *Сознание вернулось внезапно. Еще не открывая глаз, Машадо услышал какие-то голоса, шелест листьев. Тогда, падая, он успел подумать: «Расшибусь о камни!» А затем сразу мрак, тишина. И никакой боли… Странно.
Он открыл глаза. Над ним колыхались ветви карнаубы. Видно, это они спасли его, смягчили удар. Сколь ко же времени прошло с момента падения? Машадо с трудом поднялся, осмотрелся кругом.
На залитой солнцем поляне сновали пестрые. Ковчег был совсем близко. Машадо, шатаясь, пошел в ту сторону. Ему хотелось пить. Но ощущения страха не было. Он даже плохо понимал, зачем идет…
И вдруг он услышал шум вертолета. Сразу на поляне все изменилось. Еще до того, как вертолет показался над возвышенностью, пестрые выскочили из чащи и столпились у ковчега.
Сверкая на солнце лопастями винтов, вертолет сначала повис над поляной, потом стал медленно снижаться. И в этот момент пестрые полезли в ковчег. Машадо даже не заметил, когда возле широкой щели осталось всего три фигуры. Двое — высокие серокожие и рядом один маленький — пестрый. Пестрый поглядел на Машадо, что-то резко крикнул и ткнул одного серого копьем. Тот проворно попятился и полез в щель. Потом тупое копье уткнулось в грудь Машадо, оттесняя его к корме. Машадо не сопротивлялся. Здесь, возле ковчега, он выполнял то, что ему приказывали, как механизм. Что-то парализовало волю и оставило в нем единственное желание — держаться рядом с удивительным кораблем, не уходить от него… Он покорно подошел к корме, встал рядом с серым и навалился на пористую, покрытую темными потеками стенку. И вот стена дрогнула, отодвинулась, Машадо вынужден был переступить, чтобы не упасть. Он не удивился тому, что они вдвоем с серым сдвинули эту громадину. Он не удивился бы сейчас ничему…
А ковчег явно двигался. Сначала потихоньку полз по поляне, выбираясь на простор. Серокожий, опасливо косясь на пестрого малыша, стал обходить корму по направлению к щели. Пестрый снова ткнул Машадо копьем, и тот, словно в полусне, последовал за серокожим. Ковчег уже не полз, он скользил по траве, набирая скорость. Машадо стал отставать. И вдруг десятки маленьких цепких рук подхватили его, щель, будто живая, распахнулась, пропуская человека. Он вдохнул резкий, какой-то уксусный запах и провалился в темноту. А где-то уже почти рядом, сквозь рев и треск мотора вертолета, послышался женский крик. «Машадо! Машадо!»
5
До сих пор свое отношение к фантастике я выражал только в критических статьях. И вот пробую фантазировать сам — ух, до чего трудно!
Владимир Дмитриевский
События последних недель казались Антуану каким-то бредом. Известие о болезни Софи. Ночной полет через Атлантику. Встреча со светящимся шаром, чуть не закончившаяся катастрофой. Таинственные дикари, летающие над Южной Америкой в допотопной ладье. А может быть, и не только над Южной Америкой?.. Исцеление сестры, не менее загадочное, чем ее болезнь. Серая мумия в лаборатории профессора Алвиста… Мутный поток дешевой сенсации, захлестнувший страницы газет, предположения одно чудовищнее другого…
«Черт меня дернул бросить раскопки и ехать сюда, — думал Антуан. Больше всего это похоже на мистификацию. Но кому она нужна и зачем?»
Уже вторую неделю Антуан торчал в Манаусе вместе с Софи и Мариано да Пальха. Теперь, когда в поиски таинственной ладьи включились самолеты и вертолеты, она вдруг бесследно исчезла. Исчез и Машадо…
— Бред какой-то… Бред, порожденный удушающей тропической жарой и ядовитыми испарениями гилеи, — пробормотал Антуан, отшвырнув скомканную газету.
На первой полосе какой-то журналист совершенно серьезно вещал, что «летающие дикари» — авангард космической армии, прибывшей из ядра Галактики и готовой начать вторжение на Землю.
Зазвонил телефон у изголовья. Антуан взял трубку и услышал голос Софи:
— Проснулся? Быстрее одевайся и иди в холл. Вести от Машадо…
И вот они, все трое, сидят в номере да Пальха и разглядывают незнакомого человека в лохмотьях. Изможденное смуглое лицо, клочья кустистой бороды, лихорадочно блестящие глаза.
— Кто ты? — в третий раз спрашивает да Пальха.
Незнакомец пытается ответить, но из горла вырывается лишь невнятный хрип. Голова бессильно откидывается на спинку кресла.
— Этот человек предельно истощен, — Антуан резко отодвинул кресло, встал. — Дай ему коньяка, Софи.
Рюмка коньяка, влитая в рот незнакомца, подействовала мгновенно. Он открыл глаза, прижал к груди худые руки.
— Ради мадонны, поесть… И я все расскажу вам, сеньоры.
Софи торопливо налила кофе, пододвинула ветчину. Незнакомец быстро расправился с ветчиной, запивая ее огромными глотками кофе. Еще не прожевав последнего куска, начал рассказывать:
— Я — Жоакин Мауро, сборщик орехов. Меня просил найти вас человек, который называет себя Машадо. Я…
— Ты его видел? Что с ним? — перебил его да Пальха.