"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

«Знакомое название, где-то я его уже слышала… Точно, Винсент неуклюже лечился именно ею в наше первое знакомство».
– Соком этой травы можно склеить свеженанесённую рану, – словно услышала мои мысли племянница Винса. – А это гладкая трава, она разглаживает кожу, делает её более ровной, убирает прыщи или любые другие кожные воспаления.
«А то я смотрю, все донтрийки и донтрийцы так прекрасно выглядят, ни у одного ни единого прыщика или воспаления на коже. Они просто выращивают для себя эту траву…» – усмехнулась я.
  
– Это голубой боярышник, – Лиланинэль указала на дерево, очень похожее на земного родственника, только при этом имеющее голубую кору. – Оно само по себе непримечательное, но мох, произрастающей на его коре, очень вкусный. Из него делают лучшие десерты! Пойдём, покажу, какие у нас клумбы красивые.
Бросая взгляды на носящегося по дорожкам и время от времени спотыкающегося Ладислава, я послушно пошла за Лиланинэль, слушая её болтовню. В какой-то момент я отвлеклась от увлекательного рассказа донтрийки, и подошла понюхать крупные ярко-розовые цветы восхитительного дерева. Оно росло за мелким кустарником, чуть поодаль от дорожки, так что пришлось даже выискивать кусочек земли, чтобы не наступить туфлей на полезное растение и ничего не поломать. На мою удачу, здесь как раз было слегка притоптано, видимо, не одна я люблю нюхать розы. У нас на Земле я лишь в каталогах американских штамбовых роз видела нечто подобное, и всегда хотела сравнить их аромат с кустарными. Такие же сладкие? Оказалось, что такие же.
– А это пятилистные тюльпаны с бахрамой…. Ой! Эллис! Что ты делаешь?!
Последний вопрос прозвучал чуть ли не истерично из уст молодой донтрийки.
– Нюхаю цветы. Очень вкусно пахнут, – ответила я с улыбкой, не понимая, что её так взволновало. – Не бойся, я ничего не сломала, только вот тут на землю наступила, где ничего не росло и до меня…
– И как? Ты себя хорошо чувствуешь? – обеспокоенно произнесла девушка, перебив мои объяснения.
– Ну да, – я пожала плечами, подозревая какой-то подвох. Кажется это не простая штамбовая роза, как я изначально подумала. – А в чём дело-то?
– Это дерево называется пьяной розой. У нас в Донтрии запрещены любые вытяжки и масла из этого дерева, собственно как и сами цветы. Эффект на донтрийцев такой же как от сильнейшего алкоголя – они моментально пьянеют, – пояснила Лиланинэль, слегка успокаиваясь и видя, что я всё ещё стою на своих двоих. – Причём самое ужасное, что мы не чувствуем действия пьяной розы, а ко всему она может вызвать привыкание.
– Да вы и от бокала вина пьянеете, – пошутила я, чтобы разрядить обстановку, и стала выбираться из клумбы.
– Да, что правда, то правда, – задумчиво кивнула девушка. – Видимо на вас, норгешцев, пьяная роза не действует.
Я промолчала, так как вдаваться в подробности своего происхождения не хотела. Хватит с меня того, что Винсент уже обо всём проговорился Валерну, и теперь тот понимает, что никуда я не сбегу без помощи жрецов.
Следующее полчаса мне проводили экскурсию по цветнику, а я искренне поражалась тому, как можно выращивать растения, не имея ни единого сорняка или засохшего ростка.
– Ну, так донтрийцы – лесной народ, – пожала плечами девушка на моё открытое недоумение, – некоторые из нас просто умеют договариваться с растениями, вот и всё.
Я завистливо вздохнула.
– Да уж. А там, откуда я родом, для этого существуют теплицы и специально обученные люди, которые целыми днями поливают, подкармливают и окучивают растения, пропалывают грядки, занимают отсевом плохих луковиц.
– Зато наша магия распространяется лишь на леса и природу, – пожала плечами Лиланинэль, думая, что я под словосочетанием «там, откуда я родом» имею в виду Норгеш. – У Вас маги стихийные: огонь, вода, воздух и земля. Если маг – огневик, то он может управлять любым огнём, независимо от его происхождения – удар молнией, огонь в камине, свечи, пожар, а вот наш народ умеет договариваться лишь с лесными травами да дикими животными.
Я механически покивала головой с умным видом, совершенно не понимая, как устроена магия в этом мире. Выходит, у норгешцев и донтрийцев она принципиально разная.
– Всё равно природная магия – это здорово, – совершенно искренне произнесла я. – Тут и с дикими животными разговаривать можно, и с растениями, и управлять водой в озере… И каждый имеет частицу этой магии.
Последнее я добавила, имея в виду то, что я-то – чужачка, которая вряд ли когда-либо сможет набрать ванну в собственных покоях. Но, по всей видимости, донтрийка вновь поняла меня неправильно.
– Эллис, – она закусила губу, посмотрев себе куда-то под ноги, – наверно я сейчас выдам страшную государственную тайну, но… – она боязливо посмотрела по сторонам, а затем понизила голос. – Но ведь ты же для меня скоро станешь роднёй, ведь так?
Я, не задумываясь, кивнула. Врать, конечно, нехорошо, за Винсента я замуж не собираюсь, а уж тем более за Валерна, но чутьё мне подсказывало, что Лиланинэль хочет рассказать мне что-то очень важное.
– Среди донтрийцев последние поколения магии становится всё меньше и меньше… Моя сестра Киамилаль гораздо слабее меня… – девушка облизала пересохшие от волнения губы, и продолжила. – Она оказалась слаба настолько, что отец выдал её замуж ещё до её совершеннолетия и отправил подальше из дворца, чтобы не пошли слухи среди придворных.
– Выходит, донтрийцы вырождаются?! – потрясённо прошептала я, не веря своим ушам.
Принцесса не услышала моего вопроса, да, скорее всего, если бы и услышала, то не поняла бы термин «вырождения». Сейчас она выглядела настолько хрупкой, что я неожиданно осознала, как тяжело ей живётся на самом деле. От её собственной старшей сестры князь Валерн избавился, сослав подальше от дворца. Наверняка, Лиланинэль и Киамилаль не виделись уже долгие и долгие годы. А родную мать суровый отец запер в покоях, чтобы никто не видел и не обсуждал её болезнь, «ниспосланную богами». Неудивительно, что с тех пор, как мы познакомились с Лиланинэль в поездке на иррисах, она хотела провести всё своё свободное время со мной и Винсентом, но даже тут, я подозревала, что старший князь расстарался, запретив дочери общаться со мной.
– Именно поэтому мой отец решил рискнуть и выдать меня замуж за норгешца, даже не спросив моего согласия, – тем временем продолжала девушка, не подозревая, какие мысли бродят в моей голове. – Ты только не пойми неправильно! – Она вдруг побледнела. – Я действительно, вначале совершенно не хотела выходить замуж по его указке… Но Леандр оказался таким чутким, внимательным и предупредительным, – она закусила губу, опустим взгляд в пол. Да, я уже поняла, что они действительно влюбились друг в друга, и очень рада этому факту. – В общем, – она тряхнула головой, – Отец отважился на этот шаг, хотя последние столетия между Норгешем и Донтрием отношения были скорее напряжённые, чем дружеские. Об этом тщательно умалчивается, но я подслушала разговор отца со жрецами, что некоторые смески даже сильнее, чем чистокровные донтрийцы, – последнее предложение Лиланинэль произнесла так тихо, что я разобрала лишь потому, что напрягла свой слух изо всех сил.
Я медленно пыталась переварить информацию, услышанную от принцессы. Всё это очень и очень сильно походило на вырождение. В медицине есть такое понятие, как «генетический груз» – накапливание неблагоприятных для вида мутаций. Например, на Земле для поддержания качественного генома бизонов, животных периодически пересылают самолётами в другие страны, чтобы нивелировать эффекты инбридинга в пределах малой популяции. Если этого не делать, то в каком-то поколении генетический груз становится таким большим, что это проявляется в отклонениях во внешности. Яркий пример инбредной депрессии у людей – представитель испанской династии Карл II, который страдал слабоумием, физическими уродствами и был бесплоден. По всей видимости, за магию в этом мире отвечает тоже какой-то ген, и если по внешним параметрам и здоровью донтрийцам можно позавидовать, то в рамках гена, отвечающего за магию, все они здесь слишком близкие друг другу родственники. В общем-то это и неудивительно, если взять во внимание, насколько все донтрийцы похожи друг на друга – высокие, голубоглазые, светлокожие с длинными светлыми волосами. За всё время пребывания в Донтрии я не видела ни одного темноволосого или кареглазого донтрийца.