Птица, лишенная голоса

Должно быть, он заметил мое стеснение, потому что в его голосе послышались веселые нотки. Что тут смешного?
Я растянула губы в улыбке:
– Если вам так интересно, то я хотела бы попросить кое-что у медсестры.
Мне стоило больших трудов не прокричать: «Не задавай вопросов, жми уже на кнопку».
– У меня попроси, – ответил он.
Его тон говорил о том, что, если я ему не отвечу, он вот-вот рассердится. Он точно знал, что делал.
  
– Я голодная.
Я постаралась, чтобы моя улыбка не была слишком язвительной. Незнакомец улыбнулся в ответ. На самом деле это не было похоже на настоящую улыбку, но кончик его рта слегка приподнялся вправо в легкой ухмылке.
Давай, смейся, пока живот не лопнет.
Какой ты невежливый.
Весь в тебя.
Что смешного в том, что я хочу есть? Не скрывая своего раздражения, я нахмурилась и пристально посмотрела на него, как бы спрашивая: «Чего смеешься?»
Он продолжал смотреть на меня, не говоря ни слова. Потом вернулся к дивану и вытащил из кармана пиджака телефон. Ха! Сначала он говорит, «у меня попроси», а потом звонит группе поддержки.
Ты бессердечная, Ляль!
Через несколько секунд он сказал в трубку:
– Ариф, принеси в палату что-нибудь поесть.
Ариф, должно быть, уточнил, что именно нужно, потому что незнакомец повернулся, стрельнув глазами в мою сторону.
– Что-то, что можно есть больной, – ответил он и отключился.
Больной? На себя посмотри.
Ты слишком радикально осуждаешь людей.
Когда он перевел на меня взгляд, я поблагодарила его, пробормотав «спасибо» под нос. Незнакомец кивнул и снова присел на диван. Откинувшись на спинку, скрестил руки на груди и начал снова пристально меня разглядывать.
Его взгляды вообще имеют какой-то смысл?
По мне, так нет.
Но кроме его назойливого внимания возникла еще одна проблема, которая меня смутила. Мне срочно захотелось в туалет. Головокружение все еще не прошло, и кто-то должен был мне помочь. Но я не хотела просить этого незнакомца. И дело даже не в том, что я стеснялась, просто это было очень личное. Если бы он изначально вызвал медсестру, мне не пришлось бы об этом думать! Как я скажу человеку, который не сводит с меня глаз, что мне нужно по-маленькому?
Может, вместо «мне нужно по-маленькому» гораздо лучше будет сказать «мне нужно в уборную»?
Ох!
Понимая, что мне никак не справиться без его помощи, я многозначительно произнесла:
– Мне нужно в уборную.
Как только я это произнесла, незнакомец тут же вскочил с места. Подошел ко мне, откинул одеяло и аккуратно помог приподняться на кровати. Потом он положил руку на мои лопатки, а вторую просунул под ноги и в одно мгновение поднял меня в воздух. Все случилось так быстро, что я не успела ничего понять.
Наш незнакомец явно ждал этого момента.
Не двигаясь, он повернул голову и взглянул на меня, пытаясь оценить, как я отреагировала. Он прищурился. Могу поклясться, что я выглядела сейчас круглой идиоткой. Мне не впервой было находиться так близко к мужчине, но этого человека я видела в первый раз в своей жизни. Кажется, он и сам не меньше удивлен тому, как близко мы оказались друг к другу, но старался держать лицо.
Осознав, что я не высказала ни малейшего сопротивления, незнакомец направился в левую часть комнаты, к двери, которая, как очевидно, и была уборной. Он старался не трясти меня на ходу и двигался так, словно я ничего не весила. От близости к нему в нос ударил уже знакомый мне запах. И тут я поняла, что это не парфюм, а аромат его кожи.
Дойдя до уборной, он остановился и медленно поставил меня на пол. Не отходя, придержал одной рукой за талию, а второй – открыл дверь. С непривычки у меня закружилась голова, и я начала делать глубокие вдохи и выдохи, ожидая, когда меня отпустит.
Через несколько секунд молодой человек, увидев, почему я медлю, мягко спросил:
– Хочешь, чтобы я тебе помог? Ты сможешь справиться сама?
И как он тебе поможет, Ляль?!
Скорее всего, самой справиться мне будет сложно, но ему это знать необязательно.
– Да, все в порядке, – пробормотала я и прошла вперед, хватаясь за дверь.
Я медленно вошла в тесное помещение, не обращая внимания на незнакомца, который стоял и ждал, будто я могу упасть в любой момент.
Закрывая за собой дверь, я услышала его голос:
– Я здесь. Если закружится голова, кричи, – добавил он.
Улыбнувшись в ответ на его настойчивую заботу, я закрылась и встала перед зеркалом, облокотившись на раковину. Я задержала дыхание, приготовившись взглянуть правде в глаза; отражение в зеркале разом выбило воздух из моих легких. Правая сторона была в печальном состоянии. В нескольких местах я заметила засохшие пятна крови, лицо отекло. Из-за пластыря я не могла разглядеть швов на брови, но кожа вокруг этого места была сплошь покрыта синяками.
Я была в шоке. То, как за несколько часов изменилось мое лицо, еще раз напомнило мне, что мой образ жизни явно был опасен для здоровья.
Моей жизни угрожали, и отражение служило доказательством этому.
Страх, который я испытала в ту ночь, вновь напомнил о себе; руки дрожали, когда я пыталась открыть кран. С трудом намочив бумажное полотенце, я начала медленно вытирать засохшие следы крови с лица. Мои глаза наполнились слезами, и я с силой сжала зубы. Не сейчас. Я не могла сейчас плакать.
Казалось, что на меня из зеркала смотрел другой человек. Я опустила взгляд и вымыла руки. На мне все еще был спортивный костюм, в котором я приехала в Стамбул. На одежде остались следы грязи после падения. Мне придется снова попросить этих людей о помощи и принести мои чемоданы. Как бы тревожно мне ни было находиться бок о бок с этими незнакомцами, уверена, что без них мне было бы гораздо хуже.
Как только я развернулась и уже решила выйти, в дверь постучали.
– Ты в порядке? – спросил молодой человек. – Что-то случилось?
Может быть, у нас несварение желудка, поэтому мы и не выходим. Уйдешь ты уже, любознательный ты такой?
Открыв дверь, я произнесла:
– Нет, ничего не случилось.
Он тут же бегло осмотрел меня с ног до головы. Убедившись, что со мной все в порядке, он снова, не дожидаясь моей просьбы, бережно придержал меня за талию и проводил до кровати. Пока он помогал мне лечь, дверь открылась, но незнакомец даже не дернулся. Омер, зайдя в палату, уставился на нас, пытаясь понять, что тут произошло, пока его друг накрывал меня одеялом и продолжал помогать. Перед тем как отойти, он еще раз пристально посмотрел на меня. Через секунду, которая показалась мне вечностью, незнакомец отошел в сторону.
Омер разорвал наш зрительный контакт с незнакомцем, обратившись ко мне:
– Ты хотела есть. Как ты?
В его вопросе явно слышалась надежда, что я скажу ему, будто все в порядке. В руках он держал пакет, в котором, хотелось надеяться, была еда; он положил его на тумбочку рядом с кроватью.
– Она смогла умыть лицо и руки, – объяснил человек, имя которого мне пора было уже узнать. – Принес? – добавил он, имея в виду еду.
Омер молча кивнул и указал на пакет. Я с благодарностью улыбнулась.
– Спасибо за то, что так заботитесь обо мне. А ведь я даже не знаю ваших имен, – хрипло ответила я.
– Не говори глупостей, мы за тебя в ответе. И будем рядом, пока тебе не станет лучше, – повторил Омер с легкой усмешкой. Я послала ему ответную улыбку.
Незнакомец, стоявший рядом, открыл пакет и произнес, сощурившись:
– Каран.
Я с непониманием уставилась на него.
– Карам?
Омер издал звук, похожий на хихиканье, а Каран улыбнулся и ответил озорным тоном:
  
– Вообще-то я Каран, но если хочешь, можешь называть меня Карамом [2]…
Ляль, ты ему понравилась, что ли? Что это за игры с притяжательными суффиксами?
Я постаралась не показывать своего удивления.