Огонь измены (СИ)

Вдруг телефон взрывается вибрацией в моей руке. Недоверчиво смотрю на имя, которое высветилось. Надо же, кто звонит. Не знаю, стоит ли отвечать. И скинуть невежливо. Думаю ещё пару гудков, но всё-таки нажимаю зелёную трубочку:
- Алло. Слушаю, Ольга Ивановна.
- Земфира Семёновна. Земфирочка. Я хочу извиниться. Я вчера сильно погорячилась. И, если вы ещё не нашли другую работу, прошу вас с Томочкой вернуться.
Что происходит?
Растерянно перевариваю услышанное.
- Ольга Ивановна, это слишком неожиданно. Мне надо обдумать всё.
Заведующая ласково щебечет в ответ:
- Понимаю, Зира. А давай, вы с Томочкой сегодня забежите в сад? В мой кабинет. Попьём чайку с конфетками, обсудим всё, - и, доверительно понизив голос, просит с заискивающими нотками в голосе, - Только ты сама Тамаре скажи, пожалуйста. Передай ей мою просьбу. А то она у нас девушка строгая, иногда я её побаиваюсь немного.
Хм. Даже не знаю, что на это ответить. Не думаю, что подруга согласится на разговор с Ольгой Ивановной после такого странного приглашения.
- Извините, Ольга Ивановна. У меня сейчас дела, я перезвоню вам, когда обсужу всё с Тамарой.
И быстро нажимаю красную трубочку.
Ну, даже если Тамара откажется возвращаться, всё равно надо её рассказать. Ищу контакт подруги, только собираюсь набрать номер, как в этот момент за дверью спальни раздаётся шум. Что это? Внимательно прислушиваюсь к посторонним звуках в коридоре. Похоже, по полу волокут что-то громоздкое и тяжёлое. В доме кто-то есть, а я раздета, капец...
Поднимаюсь, нахожу рядом с кроватью трусы, торопливо натягиваю. И очень вовремя. Потому что дверь распахивается настежь.
- Да ничего не будет, успокойся. Я позвонила ему. Он давно ушёл и до вечера не вернётся, - решительно вваливается в спальню Арина с огромным чёрным пакетом, такие обычно продают в хозяйственных магазинах для крупного мусора.
За её спиной какие-то мужчины в синих спецовках проносят по коридору в сторону выхода диван.
Увидев меня, Арина ориентируется не сразу, обескураженно останавливается и, замедляя фразу, заканчивает:
- К тому же Соловьёв не знает, что у меня есть запасной ключ. Да и что ему тут делать-то в одиночестве. Ого...
И правда, ого. Потому что следом за ней с таким же мешком переступает порог Никита.
Он широко раскрывает глаза:
- Земфира, а ты здесь откуда? И почему в таком виде?
Выражение его лица меняется каждую секунду: непонимание, недоверие, шок, гнев, ярость, отчаяние. Я молчу и с непроницаемым выражением лица продолжаю одеваться. Руки немного дрожат.
Арина мерзко хохочет, а глаза серьёзные:
- Смотри-ка, опять она здесь. Ну, это реально успех, детка!
- В смысле, опять?! - Никита возмущённо заглядывает ей в лицо, потом переводит глаза на меня, - Зир?
- А что, ты не догадывался? - Арина саркастически подмигивает ему, - Наивный какой.Твоя жёнушка трахается с моим мужем, ты не знал? Шлюха, - выплёвывает она в мою сторону.
В лицо будто кипятком плеснули. Щёки вспыхивают, на глаза наворачиваются слёзы стыда. Никита роняет мешок. Качает головой, задумчиво произносит:
- Не может быть. Так вот кто этот богатенький ухажёр... Ледяные фигуры, украшения из платины дарит.
Арина возмущённо ставит руки в боки:
- Что, бл*ть? А чё не мне? Значит, правильно я решила всё забрать. А то эта воровка его скоро разорит. Помогай, Никита.
И пошла по периметру комнаты, попутно скидывая с полок, вываливая из шкафов, не рассматривая и не разбирая, всё подряд в свой мешок.
Муж молчит. Уничтожающе смотрит исподлобья мне в глаза. А его любовница завязывает один пакет, достаёт из рюкзака на плече следующий.
- Игорь знает о том, что ты делаешь? - возмущаюсь я, тянусь за своим телефоном.
Набираю номер Соловьёва, тот сбрасывает. Ещё раз пробую дозвониться - та же история.
Арина ехидно посмеивается:
- Даже не дёргайся. Плевать ему на тебя. На всех вообще. Пока Соловьёв на работе, для него баб не существует. Контора на первом месте. Поймёшь сама скоро. Если не вышвырнет тебя раньше, конечно.
 
Внезапно оживает Никита. Широкими грузными шагами он приближается ко мне, хватает за плечо и, агрессивно сопя, тащит к выходу.
Арина взрывается ядовитым смехом:
- Какой ревнивый мужчина. Настоящий Отелло...
Я пытаюсь упираться, хвататься руками за окружающие предметы, но бесполезно.
- Отпусти, придурок, - возмущаюсь я.
Но Никита кипит от злости:
- Пошла отсюда. Домой быстро, там меня жди. Сцены ревности она устраивает, а сама...
Уличная дверь открыта, через неё всё те же грузчики теперь выносят кухонный стол. Муж жёстко одним рывком выбрасывает меня на заснеженное крыльцо. Я зажмуриваюсь, выставляю вперёд руки, готовясь рухнуть на заледенелый бетон. Но на моё счастье, кто-то меня подхватывает на лету. Носом утыкаюсь в колючий шарф, пахнущий дорогим парфюмом, потом в горячую шею.
Цепляюсь за Соловьёва, обвиваю руками его корпус и изо всех сил стараюсь успокоить рваное дыхание.
- А что происходит? - слышу невозмутимый голос.
Сбивчиво возмущаюсь:
- Я звонила, а ты не отвечал. Она сказала, тебе плевать. Вещи выносят. Вот.
Выдыхаю, прижимаясь к нему ещё сильнее. В груди разливается тепло. Теперь я под защитой, больше никто не обидит, точно знаю.
Игорь поднимает моё лицо за подбородок, заглядывает в глаза, нежно сдувает слёзы с ресниц:
- Не тебя спрашиваю, девочка моя. Ты марш в спальню, и живо под одеяло, вся в мурашках.
Он ласково разворачивает меня. Придерживая за талию, направляет в дом.
Арина тоже вышла из комнаты, стоит в коридоре. В её глазах паника и вызов.
- Иди, иди, - мягко командует Игорь.
Я слушаюсь. С надменной физиономией следую мимо застывшего у входа Никиты. Интересно, какое у него выражение лица? Жаль, что не вижу. Но так надо. Он недостоин моего взгляда сейчас.
- У тебя спрашиваю, - тихо, но угрожающе обращается к нему Соловьёв, - что происходит, утырок? У тебя походу руки лишние, раз трогаешь ими мою женщину?
Вот ты где
Дверь спальни захлопывается за моей спиной. С облегчением выдыхая, съезжаю по ней, усаживаясь на корточки. Не знаю, куда себя деть от волнения. Мне слишком нервно, чтобы просто оставаться в комнате, но я не хочу всё испортить. Игорь сказал уйти, значит, так будет лучше. Прижимаюсь ухом к двери, прислушиваюсь к голосам.
Сначала Игорь что-то строго обсуждает с Никитой. Потом хлопает дверь. Кто ушёл, интересно?
- Я с тобой и твоим сыном пять лет жизни угробила, - мерзко визжит Арина, - и имею право на всё, что есть в этом доме.
Соловьёв невозмутимо возражает:
- Ты получишь всё, что указано в брачном контракте. И только. Ты согласилась на мои условия.
- Иди на х*й, чекист оборзевший, мусор, урод, я это так не оставлю. Я заслужила больше.
Голос Игоря всё так же спокоен и холоден. Как ему удаётся сохранять самообладание?
- Нарываешься. Оскорбление представителей Федеральной службы безопасности является преступлением, напомнить номер статьи?
- Неужели докатишься до такого, Соловей? Ради этой мартышки, уродины, кикиморы, образины мать своего ребёнка под суд отдашь?
Я зажимаю уши. Всё, не хочу ничего слышать эти разборки больше. Так противно...
Отправляюсь в ванную комнату, хорошо, что дверь в неё ведёт из спальни. Поворачиваю кран, пуская воду, наливаю в неё немного пены с жасминовым запахом. Раздеваюсь и ложусь в ванну, блаженно прикрыв глаза. Вода обволакивает меня, согревает, расслабляет напряжённые мышцы. Погружаюсь в свои мысли.
- Я спокойна. Всё хорошо. Никакого стресса. Меня ничего не волнует, не раздражает, не бесит, не беспокоит, - мысленно убеждаю себя.