В поисках правосудия: Арест активов

 — Как ты думаешь, есть риск, что это действительно произойдет? — спросил я.
 — Нет, но мой адвокат считает, что я должен действовать, а не уповать на случай. Я уже на связи с людьми в администрации, чтобы убедиться в этом.
 — Мне жаль, что тебя втянули в это дело, Майк.
 — Это не твоя вина, а Путина. — Он сделал паузу. — Я всегда знал, что он ненавидит тебя, Билл, но понятия не имел, что так сильно.
Закончив разговор, я собрался и поехал обратно в Центр Дёрра и Хозьера на очередной день эфира. В этот раз я захватил с собой своего старшего сына Дэвида. Он приехал к нам погостить из Калифорнии и был страшно обеспокоен происходящим. Он не смог бы защитить меня, если бы власти пришли за мной, но сделал бы всё, чтобы все нужные люди узнали об этом. В последний раз, когда мы с Дэвидом столкнулись с проблемами в институте Аспена, он был еще подростком, но теперь это был взрослый 22-летний мужчина. Рядом с ним мне всегда было намного легче.
Уверенности придавал и открывающийся Аспенский форум по безопасности — международная конференция, собравшая видных деятелей истеблишмента по нацбезопасности и, естественно, огромное количество журналистов. Поэтому, если что-то и произойдет со мной, это будет происходить в прямом эфире, и свидетелями станут важные люди в правительстве.
В то утро в Институте царила суматоха. За ночь на главной лужайке был разбит огромный белый тент, установлены столы и диваны, небольшой бар и стойки, где участники могли получить свои бейджи. Организаторы даже позаботились о барбекю из молочного поросенка.
Мы с сыном прошли в нашу подвальную студию. Дэвид познакомился с Джейсоном и плюхнулся на диван смотреть мои интервью на айфоне, а я начал готовиться к эфиру в звуконепроницаемом аквариуме.
После первого интервью с «Эм-Эс-Эн-Би-Си» Дэвид с нескрываемым беспокойством заглянул ко мне в аквариум и спросил:
 — Я войду?
 — Конечно, — ответил я. — Что случилось?
Он показал нам с Джейсоном на айфоне скриншот из моего эфира. Я был запечатлен на фоне нейтральной новостной студии, но внизу красовался субтитр: «Билл Браудер, Аспен, Колорадо».
В суматохе, связанной с организацией второго дня интервью, мы с Джейсоном совсем забыли предупредить очередного продюсера «Эм-Эс-Эн-Би-Си», чтобы он не раскрывал моего местонахождения.
Поскольку я живу в Великобритании, предполагалось, что я даю интервью из Лондона, и так как власти США не могут ничего сделать на территории Великобритании, то и сама «сделка» Трампа с Путиным оставалась мутной. Но теперь все узнали, что я в Америке, а на своей территории они могли делать всё что угодно.
Моей первой мыслью было сорвать чертов микрофон и помчаться в аэропорт. Но через несколько минут я успокоился. Для моего ареста Трамп должен официально запросить генерального прокурора Джеффа Сешнса. Тот должен выписать ордер прокурору штата Колорадо. Последний должен придумать убедительное юридическое обоснование для моего ареста в отсутствие договора об экстрадиции между США и Россией. На всё ушло бы время, поэтому я решил остаться и продолжить.
После очередного интервью мы прервались на обед. В баре взяли по сэндвичу со свининой и сели на лужайке в тени под тентом. Во время перекуса к нам подошли несколько гостей конференции. Те, кто знал меня, выражали беспокойство о моей безопасности. Те, кто не знал, глазели, как будто меня вели на эшафот.
После обеда мой эфир продолжился, но и Майкл Макфол не отставал, присоединившись к борьбе. Он возмущался больше моего. Будучи послом в Москве, он сам и его семья подвергались нападкам, слежке, но всё же он никогда не был объектом фиктивных уголовных дел со стороны российского правительства. Теперь это произошло, и он ожидал жесткого отпора Путину со стороны официального Вашингтона как чего-то само собой разумеющегося. Но Вашингтон продолжал молчать, и это шокировало.
Следующим утром, перед тем как вернуться в институт Аспена, я позвонил Майку, чтобы узнать, что слышно из Вашингтона.
«Я разговаривал с сотрудниками из Совета национальной безопасности, Госдепа и Минюста. Все они очень благосклонно настроены и потрясены не меньше нас, но ни один не сказал, что этого точно не произойдет. Все же понимают, что в Белом доме сидит безумец».
 
Уже третий день подряд я выходил в эфир из студии института. Уровень интереса не ослабевал. «Потрясающее предложение» Путина по-прежнему было в центре внимания всех новостных каналов, а Белый дом продолжал молчать.
В начале дня я готовился к пятому за три дня интервью с «Фокс Ньюс». «Фокс», как известно, топил за Трампа, но в данном случае они были растеряны и возмущены не меньше нашего. На удивление, они были согласны с «Си-Эн-Эн» и даже со своим противником, «Эм-Эс-Эн-Би-Си». За несколько секунд до моего выхода в эфир новостной продюсер «Фокса» сказал мне в наушник: «Билл, мы должны переключиться на прямой брифинг Белого дома. Пожалуйста, оставайтесь на связи, и мы выведем вас в эфир после этого включения».
«Конечно», — ответил я.
Фокс переключился на брифинг, который шел полным ходом. И хотя я не видел картинку, я слышал, что происходит. Сара Хакаби Сандерс, пресс-секретарь Трампа, только что начала отвечать на вопросы журналистов.
Спустя минуту журналистка из «Нью-Йорк Таймс» Мэгги Хаберман выпалила свой вопрос: «Российские власти вчера озвучили список имен американских граждан, которых они хотят допросить и которые, по их мнению, причастны, цитирую, к „преступлениям“ Билла Браудера, включая бывшего посла в России Майкла Макфола. Поддерживает ли эту идею президент Трамп? И позволит ли он провести допрос американских должностных лиц Россией?»
Все замерли в ожидании ответа.
Пресс-секретарь Сандерс не дрогнула: «Президент встречается со своей командой. Мы сообщим, когда у нас будет что сказать по этому поводу». По ее словам, Трамп «сказал, что это интересная идея... и он хочет поработать со своей командой и найти основание, которое было бы полезно для процесса».
Что за хрень? Они всё еще думают об этом?!
Я почувствовал, что земля снова уходит у меня из-под ног. Все разумные люди в окружении Трампа наверняка уже сказали ему, что это безумная идея, а он всё еще размышлял.
Когда пресс-конференция закончилась, «Фокс» вернулся ко мне с вопросом о том, что я думаю о таких новостях. Я очень старался не скатиться до оскорблений Трампа — не хотел давать ему дополнительный стимул для моей депортации в Россию, — но было трудно сдерживать эмоции, и меня понесло.
К счастью, все в Вашингтоне были согласны со мной. Госдепартамент незамедлительно вышел в эфир с собственной пресс-конференцией, и на вопрос журналиста, почему эта идея всё еще рассматривается, пресс-секретарь Хизер Науэрт ответила: «Я не могу отвечать за Белый дом». Это была довольно смелая формулировка для сотрудника Госдепартамента, поскольку он является частью администрации Белого дома. «Но я могу сказать, что все утверждения российского правительства по этому поводу — полный абсурд».
Чуть позже конгрессмен Адам Шифф, член Комитета по разведке Палаты представителей, высказал свое мнение в «Твиттере»: «Не нужно никаких „консультаций“, чтобы ясно дать понять, что США никогда не пойдут навстречу Путину в его крестовом походе против Билла Браудера или бывших американских госслужащих, таких как посол Макфол».
Затем сенатор-республиканец от штата Миссисипи Роджер Уикер, один из изначальных сторонников закона Магнитского, написал в официальном заявлении: «Белый дом должен ясно дать понять, что правительство США ни при каких обстоятельствах не передаст бывшего посла США в России Майкла Макфола, руководителя аппарата Хельсинкской комиссии Кайла Паркера [18] или любого другого американского чиновника для допроса враждебной иностранной державой. Президент Трамп также должен решительно выступить против предложения Путина допросить британского подданного Билла Браудера, который самоотверженно привлек международное внимание к убийству Сергея Магнитского. Соединенные Штаты не встанут на путь предательства борцов с агрессией и преступлениями путинского режима».