Музыкальный приворот. По ту сторону отражения. Книга 2

– Я считаю – он потерял. И мать потеряла. Для нее счастье – не мир в семье – это второстепенно, а финансовое благосостояние. Но оно должно быть не просто стабильным, оно должно все расти и расти, и плевать, что у нее и так уже много денег, очень много, даже ее внукам хватит этих денег. Ее цель – обойти всех, стать еще богаче, еще лучше, и ради этой цели она работает, работает и работает. – Горечь в его голосе стала обжигать и меня. – И так не только у моей мамы, понимаешь? Это почти у всех, кто занимается бизнесом. У всех них есть какая-то планка, к которой они стремятся, считая ее целью жизни. Они счастливы только тогда, когда достигают ее. Достигают, а потом тут же повышают, чтобы в жизни появилась новая цель. И планка постоянно поднимается все выше и выше. Понимаешь, Катя? – он глянул на меня так, что я едва не заревела. – А символ счастья у Кира… Кирилла – управление компанией мамы. И не потому, что он жаден до денег и власти, нет, для него это означает высшее доверие с ее стороны.
  
Я с тревогой поглядела на парня.
– Такие, как они, все стремятся к иллюзии счастья. На остальное и остальных не обращают внимания.
– Думаешь? – подняла я брови. – У каждого свое понятие о счастье… У них такое.
– Оправдываешь?
– Нет. Пытаюсь рассуждать, – отозвалась я, коснувшись его руки. – Иногда я бываю немного глупа и не совсем понимаю кое-что, но…
– Ты не такая, – вдруг прошептал Антон. – Мне кажется, ты не такая. И твоя семья не такая. Ты словно с другой планеты. И ты мне нравишься этим, – он уже по-доброму улыбнулся, но глаза оставались больными. – Я такой идиот. Я буду требовать наказания у высших сил.
– За что? – серьезно спросила я. Мне не понравился смысл его шутки.
– За то, что не смог завоевать тебя, – не менее серьезно отвечал мой собеседник, и я слегка напугалась его грустного тона.
– Может, смог? – предположила я осторожно.
– Его игра продолжится, и я останусь без тебя. Ладно, я не хочу говорить об этом. Держись от него подальше, Катя, хорошо? – вдруг закончил свою речь хозяин дома.
Я кивнула. Головокружение и боль почти прошли. Наверное, близкое присутствие этого милого парня на меня так повлияли.
– Я понимаю тебя. И что он беспринципный подонок, твой брат, – тоже, – сказала я. – Ему просто охота доказать тебе, что он круче и лучше, но на самом деле ты дашь ему фору на сто очков вперед. Он знает это и старается. А ты… Антон, ты мне очень нравишься, что скрывать? И когда я подумала, что ты и он – это один человек, я хотела умереть. Или убить тебя… его, потому что я верила тебе, и сейчас верю. Я хочу, чтобы мы общались и чтобы у нас было все хорошо. Ты… намного лучше.
– Не говори так.
– Нет, серьезно! Я рада, что хорошо общаюсь с тобой, а не с ним, к примеру.
– Я тоже этому рад, – тихо сказал он.
– Нет, вы так похожи… это просто жестокая схожесть. И как я раньше не понимала… ты мастер маскировки. Тебя фанатки не донимают?
– Не узнают, – усмехнулся брат Кея. – Я и не стремлюсь, чтобы они узнавали меня. Прячусь. Кстати, Катя, не говори Кириллу и его друзьям обо мне. Что ты в курсе наших с Киром отношений. Пусть для них это останется тайной, хорошо?
Я задумчиво пообещала, а потом задала новый вопрос:
– Антон, а почему ты раньше-то не сказал о Кее? Если знал, что он меня достает. Точнее, пытается завладеть моим вниманием странными способами.
– Я думал, ты обидишься или еще что-нибудь в этом духе, – произнес он несмело. – Хотя на самом деле я думаю, что со мной могут общаться только потому, что я брат такой звезды. Считай меня чудаком – я сторонюсь общения. Я не хотел говорить про Кира. Прости, прости меня за это. Я сделаю все, что хочешь!
Я вздохнула. Нет, надо признаться, что я выкинула некоторые его вещи – в том числе и амулет. Мне так неловко… Мне стыдно! А раз он говорит, что сделает все, что я пожелаю, попрошу у него, чтобы он на меня не злился за это.
– Антош, не сердись, но ты кое-чего лишился…
– Чего?
– Я боюсь говорить. Вдруг ты меня убьешь за это. Рассердишься, и…
– Я не буду сердиться, ты что. Я перед тобой очень виноват.
– Я выкинула твой кулон, какие-то фотографии и динозавра… – призналась я скороговоркой. Замерла. Несмело заглянула в его лицо и вздрогнула.
Мне показалось, или он побледнел? Его лицо окаменело, или это игра света и мое субъективное восприятие? Ну, все, сейчас он меня выгонит и скажет, что никогда не захочет видеть. Я сжалась на диване под его внимательным взглядом. Вдруг я ценности выбросила?
– Вот как? – с тяжелым вздохом проговорил Антон, но голоса не повысил.
– Пойдем, поищем? – предложила я тут же подхалимским тоном, старательно рассматривая собственную травмированную коленку.
– Нет, все в порядке, – наконец, произнес он. – Раз выбросила – так тому и быть.
– Нет, серьезно, я могу поискать и…
– Катрина, не нужно. Все в полном порядке.
Я ничего не смогла ответить, и Тропинин тоже ничего не стал больше говорить. Почти полчаса мы сидели молча. И я чувствовала себя неуютно.
Да что же это происходит? Что же я наделала? А может, он чувствует за собой какую-то вину?
Потом Антон, напугав меня, внезапно поднялся и ушел в свою комнату. Вернулся. Также ничего не говоря, принес из бара высокие стаканы, поколдовав немного над ними.
– Возьми, – протянул он мне один из них.
– Спасибо, что это? – несмело приняла я его.
– Холодный чай со льдом. Успокаивающий. Пей.
– Ты злишься, да? – спросила я.
– Нет, совсем нет. Катя, ты хочешь что-нибудь?
– В смысле? – не поняла я, пробуя на вкус прохладную темную вкусную слегка вяжущую жидкость, мало похожую на обычный чай.
Прикинь, он туда яда подложил, чтобы с тобой расплатиться?
– Есть или пить, – уточнил он. – Что ты хочешь? Хочешь посмотреть кино или поиграть в видеоигры?
– Нет, – поспешно отказалась я, – ничего не хочу. И не говори пока о еде, ладно? Мне еще немного нехорошо. Ох, уж эта фобия.
– Конечно.
Еще минут десять утомительной тишины. Не могу понять – злится он или нет? Что случилось?
– Катя, – прошептал парень вдруг, опустив голову мне на плечо, но не обнимая.
– Что? – тихо спросила я его, удивленная поведением Антона.
– Я сумасшедший.
– Я знаю… В смысле? – спохватилась я. Что он имеет в виду? Что-то недоговаривает или?..
– Из-за тебя, – кратко отвечал он.
– Мне никто еще не говорил, что из-за меня стал психом, – засмущалась я.
– Значит, я первый?
– Получается так, – согласилась, касаясь щекой его волос, и первой взяла его за руку – накрыла ею его неподвижную ладонь.
– Еще раз прости, – зачем-то сказал он и добавил совсем тихим голосом: – Я трус, кажется.
– Замолчи, – слабо откликнулась я и сама погладила его по голове, легко-легко касаясь волос. – Иначе мне придется признаваться в том, что я дура. Это ты меня прости. Я ведь такое устроила. Я правда сожалею!
– Ничего. Это я виноват, – не желал уступать сокурсник.
– Я сейчас все уберу. Возмещу и все такое…
– Все в порядке.
– Но… – я попыталась было сказать, что мне правда очень стыдно. Меня действительно сжигало это назойливое неприятное чувство.
– Не вспоминай об этом, все хорошо. Не переживай, – проговорил Антон. – Прости меня. Хорошо?
– Ты не виноват… Это я.
– Нет. Я.
И мы замолчали. Я полулежала на диване, он сидел рядом.
Эх, хороша сцена: «Прости меня» – «Нет, ты меня извини». Идиллия. Только идиллии не длятся долго, вслед за ними наступает нечто диаметрально противоположное.
Антон вдруг наклонился ко мне, опершись локтем о диван справа от моей головы. Его лицо оказалось над моим. Во мне что-то словно перевернулось.
  
– Я пойду домой, ладно? – внезапно сказала я, понимая, как безумно мне хочется вновь коснуться его губ. Я хочу целовать его. Ласково, неторопливо, до головокружения.
– Может, останешься? – он просительно заглянул мне в глаза. – Мне нравится быть с тобой наедине.