Музыкальный приворот. По ту сторону отражения. Книга 2

– Как твоя нога? Болит? – вдруг спросил он.
И я резко отпрянула от Кея, чувствуя, как расширились от удивления мои глаза:
– Откуда ты знаешь, что у меня нога болит? – на какие-то секунды мне вновь вдруг показалось, что Кей и Антон – один и тот же человек, но этого не может быть. Они братья.
– Ты слегка хромала, – пожал плечами парень, напуганный моей реакцией.
– Хромала? Но у меня вроде почти ничего не болит, – растерялась я.
  
– Я не знаю, почему не болит, но ты явно хромала.
– А зачем ты в таком случае тащил меня за собой так быстро? – не выдержала я. – Раз знал, что мне может быть больно, чисто теоретически?
– Эй, это моя ошибка, мне жаль, – серые глаза, казавшиеся в темноте темнее обычного, на мгновение закрылись. – Я был взбешен.
– Ты, наверное, специально хотел, чтобы мне было больно, – мстительно сказала я.
– Нет, ты что. Я не доставляю женщинам физической боли, – сделал вид, что ему искренне жаль, парень. Но меня-то не проведешь! Еще пара встреч с этим светловолосым недоумком, и я буду знать его также хорошо, как и родная мама. Кстати, его-то мама любит, а вот бедного Антона, кажется, не очень.
– Ну-ну.
– Я похож на садиста? – уже другим, развязным тоном тут же спросил он.
– Да.
– Серьезно?
– Да.
– Отлично. – И зачем он вновь наклоняется ко мне и не сводит серых глаз с моего лица? Зная его, могу предположить, что я в чем-то испачкалась.
– Что? – почти беззвучно одними губами спросила я.
– Что что?
– Это я у тебя спрашиваю.
– Прости, – непонятно зачем произнес блондин и осторожно коснулся моего перевязанного под джинсами колена. – Прости, Катя.
И все ближе и ближе ко мне наклонялся, и, наверное, я бы сама поцеловала этого наглого красавца, если бы нам не помешали.
– Кей, – раздался, как всегда, веселый и громкий голос Келлы, – ты… о, прости, помешал! Дядя Келла удаляется. Он какбэ не существует, продолжайте, детки, – и с хохотом синеволосый перепрыгнул ближайший забор с намерением скрыться в кустах.
– Ничему ты не помешал. Пока, малышка, – Кей щелкнул меня, как маленькую, пальцем по носу.
– Мужик, не стесняйся, продолжайте, – запротестовал его одногруппник. Как потом выяснилось, Нинку он уже проводил.
– Нет, пора.
– Я – обломщик? Хреново. Пока, Катя, – отвесил мне шутовской поклон Келла, – я люблю твою подружку! Скажи ей это!
– Скажу, – пообещала я. Честно сказать, я была недовольна появлением этого клоуна, и сердце все еще сжималось.
Кей встал и, не оглядываясь, зашагал рядом с Келлой, который о чем-то бурно начал рассказывать, размахивая руками. Я услышала только:
– В парке, прикинь, как идиоты из мелодрамы… Это просто…
Когда они скрылись в машине Кея, которую я узнала даже в темноте, я все же вгляделась в землю, исчерченную кедами парня. И мне показалась, что один из странных рисунков напоминает сердце.
Этой ночью я уснула с трудом. А снился мне камень – синий, красивый камень на цепочке…
И даже во сне меня не оставляла мысль, появившаяся внезапно. Был ли на Кее сегодня его топаз-талисман или нет? Кажется, нет… Я не успела обратить на это внимание. Вот же… тату рассмотрела, а кулон не заметила.
 
Он больше
 
Глава 4
 
Как и всегда, после очередных бурных событий в моей жизни наступила та самая пора, когда ничего интересного не происходит, и остается куча времени для самоанализа и подробного разбора самого себя и своих поступков. С недавних пор все мои психологические анализы сводились к тому, что я усиленно думала об Антоне и о Кее, об этих братьях-близнецах. Сначала я хотела рассказать обо всем Нинке, но, как всегда, промолчала, внезапно поняв, что моя подруга способна сделать жизнь Антоши в таком случае невыносимой. Кстати, эта сумасбродка постоянно переписывалась с Келлой, и, кажется, немного подобрела и процентов на тридцать меньше обычного придиралась к людям. Я спрашивала у нее, что она чувствует к Келле, побившему все рекорды – ни с кем так долго и так часто она не общалась. Но подружка неизменно отвечала, что все это делает ради Кеечки, к которому надо подобраться поближе.
– У меня есть план, – отвечала она и заговорщицки подмигивала.
– Какой? Напугай меня.
– Зануда, – и подруга тут же переводила разговор на другую тему.
Еще она постоянно шарилась по своим любимым клубам и с упрямством, достойным настоящего мастера Твердолобства, звала меня с собой. Я отказывалась. Тогда девушка находила себе странные и весьма сомнительные компании, отрываясь с ними по полной программе, изредка совершая свое любимое перевоплощение в неформального вида особу.
В четверг, после особенно трудного и нудного семинара по гражданскому праву, где Ниночка в очередной раз блеснула своей памятью – она отхватила по этому предмету досрочный автомат и похвалу сварливого старого препода с прищуренным взглядом старого и опытного тигра, выискивающим, кого бы из студентов-кроликов съесть в очередной раз, она едва не показала свое истинное «я» всей нашей группе и половине соседней.
Журавль, страшно довольная своим автоматом, поэтому безмерно счастливая и гордая, растолковывала по просьбе преподавателя какую-то схему девушкам из группы, понятную только ей одной. Надо сказать, подружка отлично умеет объяснять, как будто имеет большой преподавательский стаж. К тому же любит это делать – чувствует превосходство. Она любит говорить: «Люди в большинстве своем идиоты, им все нужно объяснять, все показывать и все рассказывать. Катя, грех не научиться этому всему, если ума есть хотя бы немного. Тогда тебя будут считать умной, очень умной. И доброй. А это есть основа для тайного, ну, или явного манипулирования».
Пока Нинка готовила почву для манипулирования, я ждала ее около самой двери, нетерпеливо притоптывая. Ждала не только подружку, но и сообщение от Антона, который со вчерашнего дня вновь пропал куда-то, а сегодня так и не пришел в универ. Я волновалась. И как он только будет сдавать экзамены и зачеты, которые все приближаются и приближаются?
Мои мысли были нарушены появлением в аудитории незнакомой особы лет двадцати, очень худенькой, изящной, с очень красивым, можно сказать, кукольным лицом и неестественно длинными ресницами.
«Наращенные, наверное», – подумала я про себя, лениво оглядывая новенькую. Я тоже такие раньше хотела – очень сильно. Нинка напугала меня тем, что со временем искусственные отпадут вместе со своими родными, что красоты глазкам явно не прибавит.
Девушка огляделась, поджала губы и быстрым, нервным шагом подошла почему-то ко мне. Наверное, потому, что я находилась к ней ближе остальных одногруппников.
– Привет, – обратилась она ко мне.
– Привет, – удивленно поздоровалась я в ответ.
– Я ищу одного человека, ты не могла бы мне помочь? Она из вашей группы.
– Да, конечно, кого ты ищешь?
– Ее зовут Нина. Нина Журавль, – произнесла вновь прибывшая, продолжая оглядывать девушек из группы.
– Э-э-э… а зачем она тебе? – удивилась я. У моей подружки море знакомых, которых я не знаю, но пока еще никто вот так вот не искал ее – обычно сами могли с ней связаться по телефону.
– Поговорить хочу, – с какими-то недобрыми нотками произнесла девушка, сверкнув глазами, и мне показалось, что тут что-то неладно.
– Просто поговорить? – уточнила я с опаской.
– Не просто. Очень серьезно, – она хмыкнула, а в ее глазах блеснула едва ли не ненависть. – Ты же ее знаешь, да?
– Знаю, – не стала я отпираться и выдала: – А Журавль сегодня нет и не будет – она заболела.
– Заболе-е-ела? – разочарованно протянула девушка. – Серьезно?
  
– Я не вру, – стушевалась я, потому что как раз этим и занималась.
– Я имею в виду, серьезно заболела? – с неприятной улыбкой уточнила девушка, явно желая этого.
– Не знаю, мы не общаемся близко.
– Жаль, жаль. Надеюсь, что она будет мучиться, эта выдра, – с неожиданной для такой хрупкой руки силой девушка ударила по столу.