Чисто английское убийство

В обшарпанной комнате на верхнем этаже пустующего склада в южном Лондоне Роберт Уорбек завершал ежемесячное совещание секции руководителей Лиги свободы и справедливости. Это был высокий красивый молодой человек с рыжевато-каштановыми волосами и пристальным, фанатичным взглядом серых, несколько навыкате глаз. Около десятка или более человек, к которым он обращался последние полчаса, принадлежали к самым различным типам и классам. Всем им было не больше тридцати пяти лет. Объединяла их, не считая полной поглощенности, с какой они внимали речи своего вождя, лишь одежда. Все они, как и он сам, были в серых фланелевых брюках и темно-красных фуфайках, левую сторону которых украшал вышитый белый кинжал.
— На сегодняшний вечер все, джентльмены. В должный срок вас известят о следующем совещании. Вы свободны.
Все встали, и каждый с минуту постоял навытяжку, выделывая левой рукой довольно сложное приветствие, на которое Роберт торжественно отвечал тем же. Затем наступила минута разрядки. Отойдя в глубь комнаты, члены лиги сняли фуфайки, отдали их одному из присутствующих и вышли гурьбой в одних рубашках, с тем чтобы внизу вновь облачиться в цивильные пиджаки и пальто.
Уорбек остался наедине с человеком, собиравшим одежду. Он молча смотрел, как тот чинно сложил все и спрятал в громадный шкаф, размером чуть ли не во всю стену. Потом он устало потянулся, снял фуфайку и отдал лейтенанту, чтобы тот убрал ее в его личное отделение, запирающееся на замок.
— Приближается время, — сказал он, — когда мы будем носить нашу форму открыто. Но это время еще не пришло.
— Да, начальник. — Ответ прозвучал почтительно, но чуть-чуть машинально, словно он уже не раз слышал эту фразу. — Вот ключ от вашего шкафа, начальник.
— Благодарю.
— Вид у вас усталый, начальник.
— Я буду рад отдохнуть несколько дней, — согласился Уорбек, как будто стыдясь признаваться в человеческой слабости.
— Вы уезжаете из города завтра, начальник?
— Да. Я загляну в Фулхэмское отделение по пути из Лондона. Этих молодцов надо научить понимать значение дисциплины.
— Уж вы их научите, начальник.
— Вернусь в начале следующей недели. Тогда мы сможем провести подготовку к слету в северном Лондоне. Вы ведь знаете, как снестись со мной, если будет нужда.
— Да, начальник. Надеюсь, вы хорошо проведете Рождество.
Уорбек с минуту молчал. Он завязывал галстук и задумчиво смотрел в зеркало.
— Спасибо, — сказал он наконец. — По крайней мере у меня будет сознание выполненного долга. Есть обязанности по отношению к собственной семье.
— Боюсь, что вам та компания будет действовать на нервы, — осмелился заметить его помощник.
Уорбек резко обернулся к нему.
— Что вы хотите сказать? — рявкнул он.
— Но, начальник, — запинаясь, пробормотал тот, — я хотел только сказать… я имел в виду сэра Джулиуса.
— Джулиуса? Какое он к этому имеет отношение, черт побери?
— Но я так понял, что он проведет Рождество в Уорбек-холле, начальник. Разве это не так?
— Впервые слышу.
— Об этом была заметка в утренней «Таймс», начальник. Я думал, вы знаете.
— Боже праведный! Отец прямо-таки… — Он спохватился вовремя: он чуть не нарушил золотое правило никогда не обсуждать личных дел с подчиненными. — Спасибо, что предупредили меня, Сайкс, — продолжал он, надевая пальто. — Я прозевал эту заметку в «Таймс». Впрочем, я никогда не читаю светской хроники. Кто предупрежден, тот вооружен. Я не буду жалеть, если мне подвернется случай высказать этому пустобреху все, что я о нем думаю. И может статься, он не так уж весело проведет Рождество. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, начальник.
Роберт вышел на хмурую улицу, где редкие хлопья снега быстро превращались в серую слякоть.
  
III
 
Отец и сын
 
Снег пошел по-настоящему только с наступлением темноты, но, раз начавшись, валил все сильнее и сильнее до самого утра. Лорд Уорбек, очнувшись от полусна, каким спят больные старики, увидел из окна, как газоны, цветник, и парк, и маркширские дюны вдалеке — все это одинаково побелело, скрылись мелкие детали пейзажа, очертания сгладились и расплылись от укутавшего их снега. В такую погоду для всех, кто лежал на этой кровати, с тех пор как Капабилити Браун почти двести лет назад разбил парк на новый манер, окрестности выглядели бы совершенно так же, думал он. Все следы заброшенности и запустения последних лет исчезли. Подъездная аллея опять лежала ровная и прямая между окаймлившими ее подстриженными липами. Поверхность лужайки для игры в шары казалась гладкой и укатанной, какой она была тогда, когда единственную обязанность здорового парня составляло содержать ее в порядке. Конечно, все это иллюзия. Дня через два снег растает, и вылезет на свет божий все: и бугры, и ямы, и бурьян, подумал он угрюмо, с полдюжины труб потекут в этом громоздком старом доме, и ему опять придется изворачиваться изо всех сил, доставая деньги на починку. Не беда! Рано состарившемуся, больному человеку приятно было тешиться иллюзией, тем более что он видел снег, быть может, в последний раз.
 
Когда Бриггс подал ему завтрак, он сказал:
— После обеда я встану, Бриггс.
— Хорошо, милорд.
— Тогда вы поможете мне сойти в библиотеку. Я выпью чай там с гостями.
— Доктор Кертис сказал, милорд…
— Доктор Кертис не выйдет из дому в такую погоду. Он слабогрудый, как и его покойный отец. Не переносит холода. Да и незачем ему об этом знать.
— Слушаюсь, милорд.
— Как чувствует себя нынче сэр Джулиус?
— По всей видимости, сэр Джулиус в добром здравии, милорд. Позавтракал рано — почти в одно время с доктором Ботвинком — и ушел к себе в комнату работать. Мимоходом обмолвился о том, что собирается накинуть еще шестипенсовик к подоходному налогу, но я смекнул, что он шутил.
— Будем надеяться, что это так, Бриггс. Мне это кажется мрачной шуткой, но у всякого свой вкус. У меня-то, слава Богу, мало надежды дожить до следующего бюджета.
— Точно так, милорд. То есть… простите меня, ваша светлость, мы все надеемся…
— Полно вам, Бриггс! Бестактно было с моей стороны затрагивать эту тему.
— Отнюдь нет, милорд.
Бриггс, покраснев, хотел было выйти из комнаты, но в дверях остановился и откашлялся. Лорд Уорбек, которому эти признаки были знакомы, поднял голову от тарелки.
— В чем дело, Бриггс? — спросил он.
— Меня не предупредили, милорд, — сказал дворецкий тоном легкого упрека, — что сэр Джулиус привезет с собой… еще одного человека.
— Человека? Что-то я не… Ах Господи! Ну конечно же, сыщика. Как же я мог забыть, но, видно, уж такова плата за удовольствие принимать у себя министра. Надеюсь, вам его присутствие не очень неприятно?
— Нет, милорд, не то чтобы очень, а все-таки. Пришлось поломать голову, где его кормить. Но, поразмыслив, я решил, что самое подходящее будет посадить его за стол со слугами.
— Исходя из моего ограниченного знакомства со Скотланд-Ярдом, Бриггс, полагаю, что вы поступили совершенно правильно, — сказал лорд Уорбек серьезно. — Уверен, что это решение встретило одобрение ваших товарищей, а?
— Должен сказать, милорд, что на кухне сначала встревожились. Но все уладилось.
— Рад это слышать.
— Положение сильно облегчилось, милорд, тем, что этот человек предложил помочь с мытьем посуды.
— Превосходно. Это, кажется, разрешает все ваши задачи, Бриггс.
— Это еще не все, милорд. По-видимому, он считает, что вправе разгуливать по всему дому.
— Я, кажется, не вполне понимаю вашу мысль.
— Полагается, чтобы слуги, милорд, — сказал Бриггс сурово, — ограничивались, как правило, людской, разве что им придется выходить по долгу службы. В нынешнее время, когда от нас требуется выполнять многое, что, по правде говоря, в наши обязанности не входит, мудрено соблюдать это правило как надо бы. Однако по мере возможности, милорд, мне хотелось бы сохранить старые порядки в доме.