Чисто английское убийство

Он остановился, потому что вернулся Бриггс.
— Ну? — спросил он. — Вы были у леди Камиллы?
— Нет, сэр, — спокойно ответил дворецкий. — Оказалось, что это не нужно. Нет причин беспокоиться. Когда миссис Карстерс поднялась к леди Камилле, она увидела, что леди Камилла еще спит. Поэтому она решила отнести поднос, приготовленный для леди Камиллы, к себе в комнату и не возвращаться сюда, а выпить чай у себя в комнате… Вот и все.
— Вот и все, — фыркнул сэр Джулиус.
— Это сказала вам сама миссис Карстерс? — быстро спросил д-р Ботвинк.
— Нет, сэр. Когда миссис Карстерс выходила из комнаты леди Камиллы, на площадке оказалась моя дочь. Миссис Карстерс рассказала ей это и добавила, что леди Камиллу не следует беспокоить. Я вам еще нужен, сэр?
— Так! — Д-р Ботвинк повернулся к сэру Джулиусу, его обычно спокойные черты исказились от волнения. — Сэр Джулиус, я намерен сам побеспокоить леди Камиллу тотчас же, и я только молю Бога, чтобы ее еще можно было побеспокоить!
Он оттолкнул изумленного Бриггса и ринулся из комнаты.
— По-моему, нам лучше пойти с ним, сэр, — пробормотал Роджерс сэру Джулиусу и заспешил вслед.
Джулиус пошел за ним, и с Бриггсом в арьергарде все трое поднялись по лестнице.
Они нагнали д-ра Ботвинка у комнаты Камиллы. Он напряженно прислушивался у двери. Очевидно, ничего не услышав, он громко постучал. Ответа не последовало. Он подождал с минуту, потом распахнул дверь и шагнул в комнату; остальные встревоженно вошли за ним по пятам.
Леди Камилла лежала в постели, укрытая по плечи пуховым одеялом. Она лежала на боку, отвернув лицо от незваных гостей. С видом сильнейшей тревоги д-р Ботвинк подошел к постели. Он наклонился, взял спящую за плечо и потряс ее.
Камилла взметнулась, села, уставилась на него с недоумением, постепенно, по мере того как она приходила в себя, переходившим в негодование.
— Какого черта? — пробормотала леди Камилла еще сонным голосом.
— Не знаю, что и сказать, — вымолвил д-р Ботвинк. — Я остался в дураках. Мне стыдно.
— Да, надо признаться, вам удалось поставить нас всех в глупейшее положение, — ответил сэр Джулиус. — Вчетвером ввалиться в комнату к девушке, разбудить ее, до смерти перепугать…
— Не посыпайте солью рану, сэр Джулиус, повторяю, мне стыдно. Я у всех вас прошу прощения.
Они разговаривали на площадке лестницы, куда, забив отбой, отступили из спальни.
— Я пойду в архив, — сказал д-р Ботвинк, — и засяду за работу. Не надо было мне ее оставлять. Ни на что другое я не гожусь. Не надо было мне лезть не в свое дело. Это послужит мне уроком.
— Погодите минутку, сэр, — сказал Роджерс. — По-моему, вы забыли, что мы еще не выяснили то, что вас встревожило в первую очередь.
— Не понимаю вас.
— Мне казалось, что вы забеспокоились оттого, что миссис Карстерс ушла из библиотеки на несколько минут и не вернулась.
— Ах это! — Историк пожал плечами. — Я встревожился только потому, что она пошла к леди Камилле. Я не боялся за миссис Карстерс, о нет!
— Не вижу, — сказал сержант невозмутимо, — почему вы должны бояться за одно лицо больше, чем за другое. Мое дело — охранять сэра Джулиуса, и никто другой меня особенно не интересует. Но раз уж мы здесь, мне кажется, стоит постучать к миссис Карстерс и убедиться, что с ней все в порядке.
— Как вам угодно, сержант. Повторяю, меня это не касается. На сей раз я избегну такой неловкости и останусь в коридоре.
Деревянным шагом сержант Роджерс прошел по коридору до дверей комнаты миссис Карстерс. Как и д-р Ботвинк, он прислушался, нет ли каких-либо звуков изнутри. Как и д-р Ботвинк, он постучался, но два раза и даже громче. Потом распахнул дверь.
Миссис Карстерс не лежала в постели. Она сидела в кресле, уставясь прямо на дверь широко раскрытыми глазами. Она была мертва.
  
XVI
 
Чайник
 
— Нет! — устало сказал д-р Ботвинк. — Это невозможно! По всем законам логики и разума это невозможно!
— Но это случилось, доктор Ботвинк, — сказал Роджерс.
 
Все четверо сидели рядком в библиотеке у камина. Под влиянием происшедшего несчастья разница в положении была забыта, и Бриггс без приглашения сел вместе с остальными. Он был смертельно бледен, и руки у него неудержимо тряслись. Сэр Джулиус казался ошеломленным, глаза у него остекленели, движения были медленными и неуверенными. Д-р Ботвинк обмяк, как проколотый воздушный шар. Даже его круглые пухлые щеки ввалились и как-то пожелтели, чего раньше не бывало. Что касается Роджерса, то его лицо выражало лишь глубокую усталость. Он свернул себе самокрутку, автоматически двигая пальцами, но не делая попытки ее зажечь. Вместо этого он смотрел на маленькую белую трубочку у себя в руке, словно недоумевая, как она туда попала.
— Это совершенный абсурд! — воскликнул д-р Ботвинк почти раздраженно. — Уж кто-кто, но не миссис Карстерс!
— Я вас не понимаю, — мрачно сказал сэр Джулиус. — Если по дому разгуливает маньяк, убивающий людей, то почему миссис Карстерс не должна грозить такая же опасность, как и любому другому?
— Если это маньяк, то какой уж тут разговор о причинах. Так говорит логика. Это я могу понять. Но я не усматриваю здесь никаких признаков мании. Напротив. Я предположил, что тут действует убийца в полном уме, и по этой моей гипотезе только два человека были вне опасности: миссис Карстерс и вы, сэр Джулиус. Но теперь… — Он пожал плечами и замолчал.
— Позвольте спросить, сэр, как вы посмели упомянуть мое имя? — сказал сэр Джулиус. — Уж не намекаете ли вы…
— Это не приведет нас ни к чему, — вмешался Роджерс. — Давайте будем придерживаться фактов. Миссис Карстерс умерла, очевидно, от того же, что и мистер Роберт Уорбек, — от отравления цианистым калием.
— Нет никакого сомнения, что это цианистый калий, — пробормотал д-р Ботвинк.
— В свое время будет произведен анализ, — продолжал сыщик. — Однако, по всей очевидности, она приняла яд в чае. Мы знаем, что где-то в доме есть бутылочка с этим ядом, но, хотя я и обыскал тщательно комнату миссис Карстерс, найти бутылочку я не смог. Поэтому мы можем предположить, что она не сама приняла яд. А значит, яд был в чае до того, как миссис Карстерс принесла его к себе в комнату.
Роджерс сделал паузу и откашлялся. Когда он опять заговорил своим ровным, усталым тоном, Бриггса затрясло.
— Мы знаем кое-что о том, как был приготовлен этот чай, — продолжал Роджерс. — Он был приготовлен не для миссис Карстерс, а для леди Камиллы Прендергест и был взят покойной к себе в комнату. Очевидно, миссис Карстерс выпила его чисто случайно, лишь потому, что леди Камилла спала.
— Но почему же она это сделала? — перебил его д-р Ботвинк. — Ведь чай ждал ее здесь, внизу. Мне кажется в высшей степени неестественным…
— Я имею дело с фактами, — холодно сказал Роджерс. — Я еще не видел леди Камиллы и не спрашивал ее об этом; но если она действительно спала, когда миссис Карстерс зашла к ней в комнату, также, как когда туда вошли мы, то факты как будто достаточно ясны. Из них явствует, что если чай был умышленно отравлен, то хотели убить не миссис Карстерс, а леди Камиллу. А чай заново заварили в кухне…
— Господь свидетель, я ничего не клал в него! — воскликнул Бриггс.
— …Заварили в кухне, — повторил Роджерс неумолимо. — Его принес сюда Бриггс и передал миссис Карстерс. Насколько нам известно, она не выпускала его из рук до самой смерти. Бриггс, — он круто повернулся к побледневшему дворецкому, — вы заварили этот чай, не так ли?
— Да, мистер Роджерс, — почти прошептал Бриггс. — То есть… да, я заварил.
— Был с вами кто-нибудь в это время? А кухарка, где она была?
— Она и вся остальная прислуга пили чай в комнате экономки. Я… я был совсем один.
Роджерс посмотрел на него бесконечно усталым взглядом, в котором таилось сострадание.
— Лучше сразу говорить правду, — сказал он. — Кто был с вами на кухне?