Праздник под угрозой (СИ)

— Это семерка. Едем в Военмед вместе с пятнашкой. Трое зараженных аномальной энергией, — проговорил он в рацию. — Код шесть-пять-эр! Один совсем тяжелый. Подготовьте всё необходимое. Будем через пятнадцать минут.
На том конце диспетчер уверенно подтвердил:
— Персонал будет предупреждён. Гоните, ребята.
* * *
Мы втроем оказались в одной спецпалате, стены, пол, двери и даже стекла которой были из материалов, содержащих амальгамные сплавы. Свет в палате был мягким, почти стерильным, но даже он раздражал мои уставшие глаза. Лекари суетились вокруг нас, больше всего — вокруг Черкасова.
— Критическое состояние, — раздался напряжённый голос старшего маголекаря. — Эфир почти полностью выгорел. Лейте больше!
— Да мы едва успеваем! Он сгорает еще на подходе!
— Больше! Если мы не остановим процесс…
Я приподнялся, насколько позволяли силы, чтобы посмотреть на их лица. Виктор лежал неподалёку, прикрытый тонким одеялом, но его дыхание было ровным. На фоне всего происходящего это уже казалось чудом.
А вот Черкасов выглядел так, словно его тело боролось из последних сил. Так, впрочем, и было. Кожа бледная, почти прозрачная, под глазами тёмные круги, а на руках и шее начали проступать болезненные следы — признаки аномальной перегрузки.
— Может все же я помогу? — сорвался мой хриплый голос. — Хоть немного оттяну.
Один из лекарей взглянул на меня и пригрозил кулаком.
— Лежите смирно, Николаев. Вас самого едва не разорвало!
— Мы держим его, насколько это возможно, но организм не справляется. Скоро будет преобразователь?
В этот момент двери палаты распахнулись с силой, от которой металлическая рама звякнула. Влетел майор Заболоцкий, за его плечом… Катерина.
Зеленые глаза однокурсницы быстро пробежались по палате, и она, оценив ситуацию, тут же направилась к кровати Черкасова.
— Привет, Леш, — коротко бросила она, встретив мой взгляд. В её голосе слышались решимость и лёгкая нотка напряжения. — Виктор Иоаннович, здравствуйте. Опять мир спасали?
— Всего один город, — улыбнулся брат.
Заболоцкий жестом велел коллегам расступиться, и Катя подошла к изголовью каталки.
— Простите, но у нас нет времени на разговоры, — сказала она, приложив руку. — Все скверно.
— Катя, справишься? — спросил я.
Она кивнула, не открывая глаз.
— Слишком много поглотил, но шансы есть, — ответила она, скорее себе, чем мне. — Чуда не обещаю, но стяну столько, сколько смогу.
Катя подняла руки, её пальцы засияли мягким светом. Это был не просто магический процесс — это было сродни искусству. Её задача заключалась в том, чтобы не только стянуть аномальную энергию, но и перенаправить её в безопасное русло в собственном теле. Это требовало не только силы, но и невероятной концентрации.
Ну, Катюш, давай, покажи им, чему я тебя научил.
— Катерина Дмитриевна, если вы сомневаетесь… — начал Заболоцкий, но она резко перебила его.
— Не сомневаюсь, — твёрдо заявила Катя. — Приступаю. Пока не лейте эфир. Я скажу, когда потребуется.
В палате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением приборов. Я наблюдал, как её свет усиливается, а на лице Черкасова появляется слабый румянец.
Катя продолжала работать, а её руки слегка подрагивали от напряжения. Она старалась скрыть свою неуверенность, но я улыбнулся, чтобы поддержать её морально:
— Ты молодец. Продолжай. Главное — не теряй концентрацию.
Она бросила на меня короткий взгляд, в котором читались благодарность и стальная решимость. Её руки замерли на несколько мгновений, после чего мягкий свет снова начал усиливаться.
Через несколько минут приборы, фиксирующие состояние Черкасова, начали подавать менее тревожные сигналы. Я услышал, как кто-то из лекарей облегчённо вздохнул.
— Показатели стабилизируются! — объявил один из них.
Катя опустила руки, вытирая пот со лба. Она выглядела истощённой, но довольной.
— Готово. Все забрать не смогла — у меня резерв меньше, чем в него вошло. Но осталось немного.
Заболоцкий улыбнулся.
  
— Отличная работа, Катерина Дмитриевна, — сказал он. — Благодарю за помощь.
Лекари пялились на девушку со смесью уважения и удивления. Да, всего лишь курсантка — а может такое! Катя устало кивнула, а затем посмотрела на меня:
— Алексей, теперь твоя очередь. Думаю, тебе тоже нужна помощь.
Я покачал головой:
— Нет, Катя. Ты и так сделала достаточно. Отдохни. Тебе еще несколько дней все это переваривать. А мне привычнее. Виктору тоже нужно самому научиться ее преобразовывать.
Она усмехнулась, села на стул рядом с нашими кроватями.
— Корпус на ушах стоит. Меня направили к вам, Андрей остался с ребятами, которые в программе. А остальных вывели на зачистку водопроводной станции. Хорошая же практика.
Это хорошо. Ребят послабее можно использовать и как рабочую силу. Мы долго тренировались, но одно дело — моделировать ситуации во внутреннем дворе Корпуса, другое — видеть все в реальной жизни.
— Как там одногруппники? — Спросил я. — Феликсу и Салтыковой лучше?
Катерина кивнула.
— Они ещё под наблюдением в стационаре, но кризис прошёл почти так же быстро, как и начался.
— А Лёва как? — спросил я, беспокоясь за будущего лекаря. — Была реакция?
Катя нахмурилась и тихо ответила:
— С ним сложнее. Он медленно адаптируется, но шансы, что он положительно чувствителен, есть. Пока что ему дают дополнительные дозы ртутных капель и поддерживают эфиром. Время покажет.
— Хорошо бы, чтобы и он к нам присоединился. Маголекарь-преобразователь — это высший пилотаж.
Катя улыбнулась, но её улыбка была грустной:
— Мы все надеемся. Да и он сам настроен решительно. А вот Аполло так выворачивало наизнанку, что, казалось, бедняга совсем двинет кони. Адаптацию он не прошел.
Ну… Карма — дело такое. Впрочем, я с самого начала сомневался, что Безбородко обнаружит склонность.
— А что с ребятами из второй группы? — продолжил я. — Салтыкова была не единственной, кто отреагировал? Еще есть?
Катя кивнула:
— Да, медленная реакция, похожая на кризис, началась у Славы Одоевского, Валеры Волконского, Гриши Румянцева и, неожиданно, у Бэллы Цициановой.
— Бэлла? — удивился я. — Вот уж не ожидал.
— Все удивлены. Она, конечно, Рубин, но на нее никто не делал ставку. Да и показатели в учебе у нее средние… — Катя улыбнулась. — Зато теперь ее неугомонная тетушка точно сможет сбагрить ее замуж. Любой род захочет иметь у себя мага-преобразователя.
— А третья группа?
— У Нади Литвиновой, Олега Бобринского, Маши Голициной и Тони Лопухиной подозрения на начальную стадию адаптации. Но пока рано что-то утверждать. Им нужно больше времени. Все же у ребят потенциал послабее, все раскручивается медленнее. Да им и дозу давали послабее, так что только время покажет.
Я вздохнул, оценивая услышанное.
— Четырнадцать человек на три группы. Это превосходный показатель, Катя. С этим уже можно работать.
Она улыбнулась, впервые за весь разговор расслабившись:
— Да, Алексей. Это даёт надежду. Шереметева явно воодушевлена такими показателями. Хотя наверняка среди ребят со средним потенциалом и ниже положительно чувствительных будет меньше.
Катя встала, её движения были немного замедленными от усталости. Она поправила складки на своей форменной юбке и посмотрела на меня и Виктора.
— Ладно, господа. Была рада увидеться. Мне нужно возвращаться в Михайловский замок. Там тоже хватает работы. — Она повернулась к Виктору. — Берегите себя. Особенно вы, Виктор Иоаннович. Выглядите героически, но, честно говоря, неважно.
— Исправлюсь, Катерина Дмитриевна! — отозвался он, слегка улыбнувшись. Я заметил в его взгляде неподдельный интерес.
Когда она вышла, Виктор продолжал смотреть ей вслед. Затем он обернулся ко мне и сказал с лёгкой ухмылкой:
— Она отлично танцевала на Драгоценном балу. Помнишь?