Третий Генерал: Том VI (СИ)

— Василиса Юрьевна, а можно непростой вопрос? — Поинтересовался я у дамы осматривая своё новое жильё.
— Спрашивай.
— Что это всё же было в классной комнате? Вы чуть ли не прямо сказали: «Побей их Зотов, научи уму-разуму». Не поймите меня превратно — с удовольствием сделаю это, всё же это именно моя задумка. Однако вы как преподаватель разве не должны быть… более дипломатично и одинаково относится к своим студентам?
— А зачем мне такой быть? — Задала Копытина встречный вопрос садясь на диван в моей новой гостиной. — Тебе рассказали, что я специализируюсь именно на талантливых, но зачастую трудных студентах? Вот я и занимаюсь как минимум двумя трудными студентами. С тобой хотят сразиться Семён Дьяков и моя тёзка Василиса Комарова. Первый из баронского рода, вторая из графского. Оба идут с пометкой в личной деле как молодые люди с проблемным характером.
— В моём личном деле тоже есть такая отметка? — Поинтересовался я.
— В твоём личном деле вообще мало чего есть, — удивила меня Василиса Юрьевна. — Общеизвестные факты, некоторые подробности твоей жизни и всё. Да, особые пометки имеются. «Особая категория», «Государственный контроль», «Полное содействие» и ещё много всяких отметок, которые говорят о том насколько непростого студента мне подкинули. Можно даже сказать, что на тебе клейма ставить негде. В хорошем смысле этого слова.
Не удивлён. Для Рюриковичей я туз в рукаве. Да, обо мне знают, имеют некоторое представление о моей силе, но лишь примерное. А так мне удаётся подкидывать один сюрприз за другим. И правящему роду совсем не нужно, чтобы хотя бы толика лишней информации обо мне ушла к врагам империи и моим недоброжелателям.
— Вам если что интересно, то спрашивайте, расскажу, что смогу, — сказал я. — Получается вы как минимум эту парочку собираетесь научить смирению с моей помощью. Но вы же понимаете, что после того, как я их раздавлю на тренировочной площадке, смирения в них не прибавиться?
— Перевоспитание долгий процесс. Тут главное начать и продолжать воспитывать своенравных студентов. Года через два Дьякова и Комарову уже будет не узнать. И не с такими сложными случаями приходилось работать.
Мне определённо нравится мой наставник! Чисто как человек, не подумайте. Хотя внешне Копытина, конечно, секс-бомба, с очевидными фактами не спорю. Короче, мы с ней говорим на одном языке. И даже используем одни и те же методы. Ведь зачем зря тратить время на объяснения и попытки вразумить глупцов, когда ясно, что их нужно учить уму-разуму совсем иными методами? И рукоприкладство отнюдь не самый радикальный метод из доступных.
— Повторюсь — это в основном моя затея, так что я в этом вопросе вам помогу, — говорю Копытиной. — Даже с удовольствием займусь ребятами из других групп первого курса. Однако хочу сразу договориться на берегу, Василиса Юрьевна. Не нужно использовать меня как регулярное пугало для однокурсников и прочих студентов. Хотя бы без предварительной договорённости со мною.
— Чего-то такого я и ожидала, — сказала дама. — Судя по твоему психологическому профилю ты прекрасно осознаешь свою значимость для империи и поэтому не только не боишься прямо говорить на скользкие темы, но и регулярно напоминаешь, что не позволишь ездить у себя на шее. Не беспокойся Зотов, я вряд ли в дальнейшем буду прибегать к этому методу воспитания студентов. В конце концов, пугало однажды просто перестанет пугать их и у меня пропадёт один из методов воздействия на них. Поэтому только в редких случаях и при согласовании с тобой. Тебя это устроит?
— Устроит, — не стал я ссориться с ней.
Впрочем, полагаю она бы и без моих слов всё свела бы именно к этому. Так у нас образовывается нормальные взаимоотношения, при этом формально она остаётся у меня в долгу. Копытина это понимает, я это понимаю, но данную тему не поднимаем так как оба взрослые люди и не нуждаемся в пояснении очевидного.
— Как именно проходят учебные поединки? — Сменил я тему разговора. — Наверняка же есть целый свод правил и ограничений.
  
— Есть, — кивнула женщина. — Причём для каждого курса свои правила и ограничения. Только вот для первого курса их почти нет.
— А что так? — Удивился я.
— Необходимости в них особой нет. По крайней мере, не было. Первокурсники в большинстве своём даже не всегда способны довести формирование заклинания до конца, плохо оперируют магической энергии и способны на очень немногое. Лишь через полгода они начинают показывать удовлетворительные результаты. Конечно, раньше тоже бывали большие таланты, но без знания основ и постоянны тренировок даже они не могли выдать хороший результат. Это ты у нас воистину особенный студент.
— И хорошо, что всё именно так, — сказал я. — Иначе я давно был бы мёртв и мы с вами сейчас не разговаривали бы. Тем не менее какие-то правила надо установить. Не сколько ради честности и справедливости, и так понято кто победит. Исключительно для безопасности этих студентов, которые решили рискнуть жизнью бросив мне вызов.
— Я пообщаюсь сегодня с ректором и к завтрашнему дню составим свод правил, — пообещала Копытина. — Заодно составим список всех, кто решил бросить тебе вызов их числа первокурсников. Есть даже опасения, что и остальные курсы если не завтра, то потом обязательно решат… «проучить» тебя.
— А в чём заключаются опасения? Что я их всех перебью, не сдержав порыва гнева? — Улыбаюсь я. — Шутка. Пускай попробуют, им тоже рога пообломаю. Умные и сами поймут почему со мной не стоит связываться. А с глупыми ты хоть что делай, но пока они сами шишки не набьют, то не поумнеют. Да и то не факт.
— Тут ты, к сожалению, абсолютно прав, — вздохнула дама. А затем залезла в карман блузки и вытащила оттуда визитку, которая положила на журнальный столик. — Тут есть мой номер телефона, запиши. Твой номер я уже знаю.
— Я не удивлён, — подхожу к столику, беру визитку, осматриваю пару секунд, после прячу на грудном кармане. — Мне нужно что-то ещё знать?
— Нет, всё остальное узнаешь на занятиях, — ответила Василиса, поднимаясь на ноги. — Как разберусь с этими поединками, то найду тебя и всё расскажу. Постарайся завтра не покидать территорию Академии.
— Постараюсь, но давать стопроцентную гарантию не буду. Мало ли что может произойти.
— В крайнем случае позвоню. Всё, мне пора.
И Копытина покинула моё жильё. Сам же я расстегнул пиджак и первые пуговицы рубашки, после чего плюхнулся на диван. Ну, не скажу, что первый день в Академии прошёл не совсем спокойно, но в пределах нормы. За последний месяц бывало гораздо хуже. Если завтра не будет ничего особенного кроме этих тренировочных поединков, то и этот день будет относительно спокойным. Может и получится у меня проучится в этом заведении несколько месяцев без особых происшествий. Наверное.
Так, подведу краткий итог.
Меня назначили представителем курса, теперь придётся выполнять простенькие задачи, у меня уже завтра начнутся поединки с особо безбашенными первокурсниками, а ещё мне вроде подобрали хорошего наставника, с которым у меня с ходу получилось найти общий язык. Неплохо.
— Можете выйти из теней, — сказал я вслух.
И сразу же появилась тройка легионеров, которые всё это время следовали за мной по пятам.
— Вот чисто из интереса — вам самим не надоедает следить за мной? — Спросил я у них.
— Мы в своё время охраняли очень многих людей, привыкли, — пожал плечами брат дроу. — К тому же, с вами точно не бывает совсем уж скучно. Правда и выполнять свою работу бывает сложно. Или вовсе невозможно. Ведь стоит вам уйти в тень и мы вас уже не можем догнать. Прямо как в том случае, когда вы повстречали Дракулу.
Тут надо сказать, что мои легионеры малость обиделись на то, что я ушёл из-под их опеки. Они и сами почувствовали рядом кого-то могущественного и готовились напасть на незваного гостя. Но тут я сделал ноги и всё слишком завертелось. Пришлось потом выслушивать это их «так нельзя», «мы должны вас охранять» и всё в таком духе.
— Повторяю в последний раз — если мне надо будет, то я свалю от вас хоть на свиданку, хоть на смертный бой, — говорю этой троице. — И вам бессмысленно меня преследовать или потом ворчать на эту тему. У меня вполне хватает мозгов, чтобы оценить, когда от вас есть польза, а когда нет. Вы бы с теми старейшинами всё равно сделать ничего не смогли. С Дракулой тоже. Поэтому не парьте мне мозг.