Лабиринт Данимиры (СИ)
— Снежка! Во-первых, не Вася Помидоров, а Лёха Абрикосов, во-вторых — да не читала я ему Бродского. Ты так говоришь, как будто я на табуретку влезала и оттуда декламировала. Так просто, к слову пришлось, совсем чуть-чуть. Стали говорить, что лето жаркое — даже слишком, все слегка замучились. Ну, вот я и вспомнила: «Я не то что схожу с ума, но устал за лето. За рубашкой в комод полезешь, и день потерян. Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это — города, человеков, но для начала — зелень». Вот и всё. Но и четырёх строчек хватило, чтобы от меня сбежали.
— Это твой Бродский написал? — заинтересованно спросила Снежинка, не обращая внимания на моё самобичевание. — Молодец, он, наверное, в прошлой жизни котом был. Иногда так устаешь в этой шубе, а солнце всё светит и светит… Жа-арко… И всё такое зелёное-презелёное… В жару сразу хочется чего-то чёрно-белого, начинаешь завидовать обычным котам. Если встретишь Бродского, передай ему, что он хороший поэт.
— Я не встречу его, Снежечка, он уже умер.
— Ну, тогда он сейчас кот, наверное, — рассудила Снежинка. — За хорошие стихи. Может быть, даже чей-то фамильяр. Я бы с радостью с ним познакомилась.
Я подумала и согласилась, что да, я бы тоже с радостью познакомилась. Хотя мне и непонятно, почему это Бродский за свои стихи должен стать именно котом.
Снежинка посмотрела на меня с укоризной.
— Сама подумай, хозяйка. Разве ты встречала хоть одну собаку, которая писала бы стихи?
Женская логика всё-таки ничто по сравнению с кошачьей, подумала я.
— Нет, не встречала. Хотя, честно говоря, я и котов таких не встречала.
Снежинка возвела к потолку оранжевые очи, на её белоснежной мордочке появилось мечтательное выражение.
— Встречала. Левиафан пишет стихи.
— Лёва?! Наш Лёва?
Матёрый манул Левиафан при виде Снежинки совершенно терял голову и пытался изображать юного котёночка. От его игривых скачков и пробежек в буфете подпрыгивала посуда и звенели хрустальные подвески на качающейся люстре в гостиной. Теперь выяснилось, что он ещё и стихи для Снежинки сочиняет.
— А я и не знала.
— Он пишет стихи только для меня, — довольно мурлыкнула Снежинка. — И только мне читает.
— Лёва — мужчина видный, но суровый, не каждому душу раскроет. Счастливая ты, Снежка.
— Да, я такая, — не стала скромничать кошечка. — Лёва говорит, что я неповторимая — как настоящая снежинка. И ещё, что я похожа на Мэрилин Монро. Кстати, это правда, что каждая снежинка уникальна? А кто это придумал и зачем это надо?
На тот момент Снежка забыла о своём новом статусе, и её мысли принялись по-прежнему с лёгкостью переходить от предмета к предмету.
Мне всё-таки хотелось вернуться к волнующему меня вопросу.
— Снежинки и вправду все разные, а почему так, я не знаю. Снежечка, ты мне лучше скажи… — Я смущённо потупилась, но потом продолжила: — А я, случайно, не зануда? Ну, знаешь, вроде мальчишки не любят таких… Я учусь слишком хорошо и слишком много знаю… таких заучками зовут.
— Тебя в Оленегорске так называли? — удивилась Снежинка. — Никогда не слышала.
— Нет, в нашей школе всё нормально было, мне кажется, меня все любили. Но в больших городах всё по-другому — я в телевизоре видела, в сериале «Заучка и Хулиган», который по утрам повторяют. Ты же знаешь, я всегда телевизор на кухне включаю, пока завтрак готовлю…
— Завтрак?.. — задумчиво сказала Снежка. — Может, мне съесть чего-нибудь?
— Я имела в виду, что, может быть, я… э-э-э… зануда?
— Всем бы такими занудами быть, — небрежно бросила Снежинка. — Рыбки? Или сметанки ложечку? Или всё-таки рыбки?.. Пожалуй, я бы съела корюшки… совсем чуть-чуть, пару штучек…
— Не сезон. Только в консервах, а консервы тебе нельзя. Я тебе лучше сливок дам, ты вот только на мой вопрос ответь… На самом деле ведь меня волнует не частный случай с Лёхой Абрикосовым, арт-фотографом, бог ему судья, а философский вопрос в глобальном масштабе… с высоты птичьего полёта, так сказать.
— Я, конечно, не парень, но мне тоже иногда от тебя сбежать хочется, ведьма Данимира. Выражайся проще. А то ты пока к сути дела подойдёшь, сливки прокиснут.
— Проще? Пожалуйста. Ждать ли мне принца на белом коне или…
— Жди.
Снежинка снова повалилась на спину и продолжила ловить невидимую муху.
Я подождала некоторое время, наблюдая за её игрой, потом разочарованно спросила:
— И это всё?
— А что ты хотела услышать?
— Что-нибудь ещё. Хотелось бы развёрнутого ответа.
Снежинка перестала помовать лапками в воздухе, аккуратно сложила их на груди и повернула круглую мордочку в мою сторону.
— Ну что ты как маленькая, хозяйка? Ты же ведьма. Ведьминскую сущность в мешке не утаить. Ты всё равно не сможешь без своих бумерангов и звонких цитат, и без Эрмитажа, и всего такого прочего. Зачем тебе связываться с тем, кто не хочет ведьму? Сейчас, подожди, — она зажмурилась, и я поняла, что Снежинка подключилась к планетарной мудрости. Вскоре она приоткрыла глаза: — Вот, подходяще. С любимым нужно говорить на одном языке.
Я хихикнула.
— А если я полюблю китайца?
— Тебе разве не хотелось бы услышать Бродского на китайском?
— Э-э-э… Понятия не имею… А как ты думаешь, Снежечка, я… это… ну, в общем, если я буду такой переборчивой… — я набрала воздуха и произнесла страшное: — А я случайно не останусь старой девой?
Я очень боялась остаться старой девой.
Снежка снова подёргала ухом.
— Ты — не останешься.
Снежинка замолчала, но мне хотелось, чтобы она окончательно развеяла мои сомнения.
— А вдруг?
Я, конечно, втайне ожидала, что Снежка повторит мамины слова про то, какая я красотуля, но вместо рассказов о том, какая я прекрасная, Снежка вдруг сказала:
— А если и останешься, тоже ничего страшного. Зато ведьмы-девственницы самые сильные. Вот я, например, решила сохранить свою силу полностью. — И добавила довольным голосом: — Лёва плакал.
— Но я не хочу Силы такой ценой, — надулась я. — Я хочу, чтоб всё было как у мамы: и Сила, и папа.
— Учиться тебе надо срочно, хозяйка, — сказала Снежка недовольно. — По-моему, это от безделья тебе всякая ерунда в голову лезет. Тебя родители учиться направили, все условия создали, квартиру купили, денег надавали… умницей-разумницей тебя считают, доверяют… А ты о чем думаешь? Не отдать ли свою девственность — ведьмино сокровище — Васе Помидорову?
Мне стало стыдно.
Конечно же, тут Снежка была кругом права. Из-за того, что дни в конце лета выдались одинаково ласковыми, безветренными, приторно тёплыми, и даже редкие дожди шли только по ночам, а к утру от ночной влаги не оставалось и следа, мне начинало казаться, что я застряла в каком-то сладком безвременье. Бесцельные странствия привели меня в состояние духовной невесомости. Иногда я чувствовала себя пчелой, которая отведала сладкого, но уже забродившего виноградного сока и теперь, потеряв все ориентиры, летит навстречу гибельной неизвестности.
Как тут было избежать глупых мыслей?
* * *Но всё проходит, прошли и эти беззаботные дни ожидания.
Наступил сентябрь, в остудившемся воздухе горьковато запахло осенью. Я подставила лицо первым свежим ветрам, и они вымели из головы пустое, возвратив мне цельность и ясность рассудка.
Мне так надоело безделье, что в институт я бежала вприпрыжку, размахивая рюкзачком и широко улыбаясь незнакомым встречным.
Студенческое бытие оказалось прекрасным. Я снова встретилась с Женей Журавлёвой, обзавелась и другими приятельницами. Жизнь, безусловно, налаживалась.
Правда, немного разочаровала учёба. Пока всё, что нам преподавали, было мне хорошо известно, но мама, которой я пожаловалась по телефону, утешила меня.
— Не все же, как ты, выросли при библиотеке с магическим хранилищем, — сказала она. — Другим необходим вводный курс. В первое полугодие тебе действительно иногда может быть скучновато. Потерпи, Данечка, когда пойдут спецпредметы и начнутся практические занятия, станет гораздо интереснее, вот увидишь. А уж на втором курсе вообще сказочно. Наша группа на зимнюю практику в Тарту ездила, на целых два месяца. Прекрасные воспоминания. Там, в подвалах университета, такой спецхран — закачаешься! Не знаю, куда пошлют вас, но, уверена, скучать не придётся.