Лабиринт Данимиры (СИ)

Время летело, бал стремительно приближался.
За день до бала случилось происшествие, лишний раз подчеркнувшее, как много я не понимаю в происходящем. В тот вечер я как всегда ожидала Кайлеана в гостиной, чтобы накормить его ужином, это стало нашей маленькой традицией. В сущности, при наличии волшебного холодильника любой мог за секунды организовать себе самую роскошную трапезу на свете, но я-то знала, что Кайлеану нравится получать ужин из моих рук. По крайней мере, я отметила, что обещанные повара так и не появились в нашей Башне и мы по-прежнему были вдвоём.
Кайлеан возвращался усталым и замкнутым, а я подсовывала ему всякие интересные вкусности и начинала щебетать что-нибудь беспечное, стараясь шутливыми речами развеять его пасмурность. Через какое-то время напряжение покидало Кайлеана, он оттаивал и расслаблялся.
Обычно он приходил поздно, но в этот вечер уж как-то слишком задержался. Дело шло к ночи, я продолжала бродить по гостиной в одиночестве. Когда внизу в городе часы на ратуше пробили полночь, я собралась подняться к себе наверх, но тут послышался отдалённый шум, вскоре дверь лифта открылась и в комнату ввалился Кайлеан…  но в каком виде! Он ухватился за дверь и застыл, опустив голову, дыша тяжело и, видимо, не имея сил оторваться от опоры. Волосы удлинились, чёрные змееподобные дреды почти доставали до пола, и когда он поднял голову, я с трудом удержалась от вскрика. Потемневшее искажённое лицо напоминало морду Чудовища, в глазах плескалось мутное пламя…  он колдовал недавно и колдовал отчаянно, до полного истощения. Я бросилась к нему, чтобы помочь, но Кайлеан резко взмахнул рукой, между нами по ковру пролегла полоса магического огня. Хиленькая полоса, надо сказать, которую я легко смогла бы перепрыгнуть, — на большее у него просто не хватило сил.
— Уйди!.. — хрипло рявкнул он и, шатаясь, направился в спальню. Я шла за ним с другой стороны огня, Кайлеан повернулся и вновь прохрипел: — Прочь поди!.. живо!..
Он добрался до спальни и скрылся, захлопнув за собой дверь. Я посидела немного в гостиной на диване, потом на цыпочках подошла к спальне и осторожно заглянула. Было необходимо убедиться, что всё в порядке, случаи гибели магов от истощения всё же иногда случались, хотя и очень редко.
Кайлеан одетый лежал поперёк кровати и было понятно, что рухнул он на постель как срубленное дерево.
Я зашла в спальню и приблизилась.
Звериный облик уже начал исчезать, лунный свет падал на бледное лицо, обращённое к потолку, — неподвижное, напоминающее маску мертвеца. Но грудь равномерно, хоть и еле заметно, поднималась и опускалась. Послушав и убедившись, что ритм дыхания ровный, я пришла к выводу, что опасности нет, и уже собралась было пойти к себе, как вдруг заметила кое-что странное. Одна рука Кайлеана была бессильно откинута в сторону, почти свисая с кровати, и на рукаве я увидала словно бы белого светящегося червяка. Присев рядом с кроватью, я рассмотрела странную находку. Это был обрывок силовой нити, прилипший к ткани рубашки. Магическую энергию, обычно невидимую и неосязаемую, можно овеществить, если обладать достаточно мощным потенциалом и знанием боевой магии. Вот эту овеществлённую энергию я и видела сейчас. Мортен и его ведьмы при нападении пользовались похожими нитями, чтобы обездвижить свою жертву, но до овеществления дело не дошло — их было пятеро против одной, да и не являлась я таким уж сильным противником. А тут…  толстая нить виднелась отчётливо и даже не просвечивала — концентрация энергии зашкаливала…  немудрено, что Кайлеан оказался в таком плачевном состоянии…  Он с кем-то дрался? С кем?
Я вновь взглянула на Кайлеана и вздрогнула: его голова была повёрнута, глаза открыты и взгляд устремлён на меня. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом я подцепила пальцем силовую нить, показала и спросила:
— Для кого это было?
Он долго молчал, потом разомкнул сухие запёкшиеся губы и выговорил:
— Для друга.
Наверное, если бы я не глядела прямо в его глаза, я бы попалась. Но я глядела, и, увидев, как чернильная темнота заливает глазницы, вскочила и метнулась прочь от кровати. Со звуком, напоминающим рычание, он рывком приподнялся и успел ухватиться за оборку на юбке. Я рванулась, раздался треск. Оторванная оборка осталась в сжатом кулаке Кайлеана, на юбке образовалась дыра. Вновь зарычав, он прижал скомканные кружева к лицу и по-звериному шумно втянул ноздрями мой запах.
 
«Вон отсюда!..», — услыхала я сдавленный рык сквозь смятое кружево и на этот раз послушалась беспрекословно. По правде говоря, я даже не смогла повернуться к кровати спиной и добралась до двери, отступая мелкими шажками.
Очутившись на своём этаже, я нервно зашагала туда-сюда вдоль панорамного окна. Сна не было ни в одном глазу. Дрю и Лем молча наблюдали за моей беготнёй, первой не выдержала Дрю:
— Что случилось? И что у вас с платьем?
Расправив юбку и обозрев прореху, я пояснила:
— У Кайлеана магическое истощение.
— А платье причём тут?
— Он чуть было не восстановился за мой счёт.
Они смотрели на меня непонимающе, и я вспомнила, что Дрю и Лемуэль не маги.
— Я ведьма-девственница. Для истощённого мага — просто подарок судьбы. За полчаса можно восстановиться на сто процентов.
— И как? — спросила Дрю.
— А-а-а…  понятно…  — закивал Лем.
Дрю посмотрела на Лема, потом протянула:
— А-а-а…  в этом, что ли, смысле?
— Что ли в этом, — подтвердила я. — Он меня прогонял, но я подошла слишком близко к кровати, и Кайлеан меня чуть не схватил.
Лем спросил задумчиво:
— А супостат, стало быть, тебя гнал?
— Гнал… 
— А ты, значит, Данимира Андреевна, ведьма-девственница, таки потащилась к его кровати?
— Потащилась…  но надо же было убедиться, что всё будет в порядке… 
Лем стукнул себя по ноге и с чувством заявил:
— Вот правду всё же говорят — все бабы…  — Тут он запнулся, а мы с Дрю ожидали окончания фразы, прищурясь, будто глядели в невидимый прицел. Лем оценил наш прищур и закончил: — Легкомысленные очень.
Я раздула ноздри, но была вынуждена признать:
— Твоя правда, Лем, я действительно…  экхм…  очень легкомысленная. Вот потому спать сегодня ночью я не буду, а просто прилягу подремать. В одежде. А вы, пожалуйста, побудьте рядом, если что — подадите сигнал тревоги. Не знаю, правда, чем это поможет…  если что…  Наверное, я просто боюсь оставаться одна.
— Думаете, он придёт…  восстанавливаться? — догадалась Дрю.
— Не знаю. Надеюсь, что нет. Но на всякий случай побудьте со мной.
Дрю с Лемом переглянулись, потом Лем достал из кармана потрёпанную колоду и веером перекинул её из одной руки в другую.
— Ну что, перекинемся в картишки?
Не снимая испорченного платья, я улеглась на кровать и свернулась калачиком, Дрю с Лемом подлетели и опустили на меня плед — как два ангела-хранителя. Потом ангелы устроились у меня в ногах и принялись азартно шлёпать призрачными картами, попутно яростным шёпотом препираясь на тему прошлой игры, в которой, как я поняла, жульничали все, но никто не хотел признаваться. Впрочем, мне было не до них. От тревожных мыслей я даже задремать не могла, хоть и лежала с закрытыми глазами — всё прислушивалась, не раздаются ли в ночи шаги командора, и гадала, кому предназначались овеществлённые нити силы. Он сказал «для друга»…  что он имел в виду?.. Дикая мысль пришла мне в голову: а вдруг Кайлеан знал Мортена раньше и даже дружил с ним?.. Нет, такого быть просто не может…  он бы сказал…  или может?..
Меня так истерзали фантастические и ничем неподтверждённые догадки, что тело начала сотрясать нервная дрожь…  потом я ощутила тонкий аромат, который постепенно становился отчётливей, и услыхала, как Дрю пробормотала: «Ого…», а Лем присвистнул и воскликнул: «Тысяча чертей!»
Я перестала дрожать, раскрыла глаза и села.
Пахли розы, которые вились по стене над кроватью. Цветущие ветви шевелились, новые побеги вырастали на старых стеблях, оплетая кровать цветущей колючей завесой, распускались новые бутоны и листья. Через некоторое время мы оказались в закрытом и защищённом пространстве, как будто моя кровать была замком спящей красавицы…  Сгустился сумрак, запах усилился и сон начал неудержимо захватывать сознание.