Капитан (СИ)
— Благодарю вас за службу, господа, — под конец еще раз проявил любезность Макаров. — В бою вы действовали удивительно хладнокровно и дисциплинированно. С такими экипажами у России есть прекрасные шансы выиграть нынешнюю войну. Тем более, она у нас не первая и, дай Бог, не последняя. Так что осилим самураев, я даже не сомневаюсь! А матросы у вас замечательные! И крейсер мне ваш понравился, игрушка, а не корабль, несмотря на свои внушительные габариты.
— Крейсер у нас действительно хорош, — не стал отпираться Храбров. Он встал и поднял бокал с шампанским. — Господа, предлагаю выпить за адмирала Макарова! Уверен, с ним нас ждут одни лишь победы!
— Ура! Так и будет! Не сомневаемся! — дружно ответили офицеры, поднимаясь на ноги. Макаров с удовольствием чокался с ними и сожалел лишь о том, что свой флаг ему придется держать не здесь, а на одном из броненосцев, вероятно, «Цесаревиче».
Предупредив Храброва, что сегодня вечером прибудет ночевать к нему, Макаров отправился дальше. То, что Старк не встретил его лично, не произвело на адмирала особого впечатления. Ясно же, что бывший командир эскадры чувствует себя обиженным и ущемленным. Макаров сам к нему отправился. Беседовали они в кабинете Морского Штаба, который теперь уже подчинялся новому адмиралу. Первым делом, сразу после рукопожатия и обмена вежливыми приветствиями, Старк справился о последних петербургских новостях.
— Новости нынче надо узнавать не в столице, а здесь, в Артуре. Сейчас весь мир больше всего интересуется тем, что происходит на Дальнем Востоке, — скрывая досаду отозвался Макаров. Вопрос не пришелся ему по душе — сразу стало ясно, что больше всего волнует Старка. Все его мысли были там, в столице, а не здесь, где того требовало положение дел и разгоревшаяся война. Подобное отношение со стороны бывшего командующего Тихоокеанской эскадрой выглядело нелепо, более того, бросало на него тень, как на профессионала.
— А у нас все по-старому, японцы атакуют, мы отбиваемся, — Старк сделал вид, что не заметил секундной заминки в разговоре.
— Обидно, что мы лишь отбиваемся и упустили инициативу, — многозначительно заметил Макаров.
— А разве она у нас была? — парировал собеседник.
Подали китайский чай с вареньем и свежими баранками. Легкий перекус стал единственной деталью, понравившейся гостю в кабинете.
— В Морском Министерстве, верно, всех собак на меня вешают, — предположил Старк.
— Само собой разумеется, Оскар Викторович. Ведь вы командовали эскадрой, с вас и спрос, — будь Старк подчиненным, Макаров устроил бы ему фирменный разнос и списал на берег за некомпетентность. А так сотрясать воздух особого смысла не имелось. — Не случись столь удачного для Тихоокеанской эскадры боя у Чемульпо, вас бы вообще живьем съели.
— Увы, но меня этот бой спасти не смог. Наместник приписал все заслуги себе, дескать именно он принял окончательное решение о постановке новейшего крейсера стационером в корейском порту. В начале января данное решение казалось, как минимум спорным, а сейчас все его превозносят за дальновидность и политическое чутье. Обидно-с! — Старк принялся жаловаться, как трудно ему пришлось, как на него насел Наместник Алексеев, связав по рукам и ногам своими приказами, а потом сделав крайним.
— С сегодняшнего дня я влезаю в вашу шкуру, но действовать буду по-своему и вопрос перед Наместником поставлю ребром: или я командую флотом или он, — Макаров не стал жалеть бывшего командира эскадры, тот сам во всем виноват, раз повел себя как тряпка. — Наместник сидит в Мукдене, я общался с ним по пути сюда, он обещал мне всяческую поддержку.
Наконец-то перешли к обсуждению эскадры. Макаров выразил неудовольствие расхлябанностью некоторых кораблей, плохой боевой подготовкой и некомпетентностью адмирала Греве.
Старк вяло защищал командира порта и капитана «Севастополя». Около трех часов Макаров расспрашивал Старка, знакомясь с положением дел и все больше убеждаясь, как много ресурсов имел тот и как мало им было сделано. Имея таких прекрасных капитанов, как Григорович, Щенснович, Эссен, Храбров и десяток других, тот предпочел запереться на рейде и впустую терять драгоценное время. Вот уж действительно, сам виноват, но винит во всем других, только не собственную персону. А ведь таким курсом и войну можно проиграть!
Оформив официальный прием эскадры, Макаров отправился ночевать на «Наследника». С Храбровым они засиделись далеко за полночь, распив бутылку коньяка «Реми Мартен», вспоминая старые славные деньки. Адмирал подробно расспросил о дочери Храброва Анютке, которой приходился крестным отцом. Долго рассуждали о нынешней войне. Вернее, больше рассуждал Макаров. Храбров в основном давал факты и отвечал на те или иные вопросы.
— До меня дошли слухи об образцовом состоянии твоей команды в плане сознательности и отсутствии всяких симпатий к различным революционным крикунам, — прищурившись, заметил Макаров. — Женя, как тебе такое удалось?
— Тут ничего сложного, Степан Осипович, — молодой капитан вновь разлил коньяк. — У меня есть вахтенный начальник лейтенант Дитц. Я поручил ему присматривать за кораблем и отслеживать настроение команды. У него есть парочка своих людей, так сказать, информаторов, которые докладывают обо всех нежелательных лицах. Троих я списал на берег, такого шлака мне и задаром не нужно. В сотрудничестве с отцом Августином служба Дитца показывает впечатляющие результаты.
— Удобно ли… — усомнился Макаров. — Информаторы среди матросиков?
— Отчего же неудобно? На судне тишь и благодать, такое дорого стоит.
— Да уж, — Степан Осипович покачал бокал с коньяком и надолго задумался, размышляя об услышанном. — А ведь по здравому размышлению ты все правильно сделал. Вот что, Женя, займись-ка ты схожим делом, только теперь в масштабах эскадры. Надо постараться нейтрализовать вражеских шпионов и агентов. Они здесь, как у себя дома ходят. Справишься?
— Задачка та еще, но почему бы нет? — Храбров вздохнул. Похоже, ему не особо хотелось взваливать на свои плечи дополнительные обязательства, но тут он неожиданно улыбнулся, брови разошлись, словно его посетила новая мысль. — А ведь это весьма перспективное направление, да и потенциал колоссальный!
Удивительно, но как таковой контрразведки ни во флоте, ни в армии толком еще не существовало. В масштабах страны подобным занимался Отдельный корпус жандармов, но работали они из рук вон плохо, да и сама деятельность воспринималась обществом едва ли не враждебно. В 1903 г. после громкого дела подполковника Гримма, который продавал секретные сведения германской разведке, министр Куропаткин занялся данной проблемой и написал соответствующее письмо Государю. Император проблемой так же озадачился и пошел навстречу. Так в столице появился секретный контрразведывательный орган. Возглавил его целый ротмистр Лавров, в подчинении которого находилось три офицера, семь агентов наружного наблюдения, посыльный, два секретаря и два почтальона. И это на целую страну, на армию и флот! Подобный размах кроме смеха ничего не вызывал.
Ситуацию немного спасало то, что частично функции контрразведки выполняла армейская и морская разведка. Что-то они в данном направлении делали, но скромно и бессистемно. Главный Морской Штаб так же пытался ловить шпионов, но опыта у него не хватало. Так что ситуацию следовало менять, причем срочно.
— Вот и славно, — с плеч адмирала свалилась одна из задач. — По крейсеру вопросы есть?
— Есть, причем два.
— Ну-ну, слушаю.
— Первый и самый основной — мой главный калибр в России не производят. А запас у стволов всего четыреста пятьдесят выстрелов, после начинается износ, приводящий к сильным разбросам. С учетом всяческих испытаний и недавнего боя почти половину запаса прочности мы уже израсходовали. Надо что-то делать, к примеру, заказать новые стволы, хотя я сомневаюсь, что англичане их продадут. Либо же уже сейчас готовиться к модернизации орудийных башен и постановке отечественных пушек. В принципе, у нас с Харитоновым есть мысли по данному поводу.