Да здравствует король (ЛП)

Я хочу, чтобы она точно знала, кто я и на что способен, прежде чем я уничтожу ее.
Это сделает вкус победы намного слаще.
— Дай ей поблажку, это ее первый день здесь.
Слева от меня Феникс переключается со своей позиции незаинтересованного зрителя и подходит к Сикстайн.
— Не лезь в это, Сикс. За лето я успел забыть о твоем существовании. — Он берет ее за подбородок, но она вырывается из его хватки и не говорит ни слова. — Не напоминай мне, что ты на самом деле здесь. — Предупреждает он.
— Ты американка? — Спрашиваю я девушку в своей хватке. Она перестала пытаться оторвать мои пальцы от своей шеи и вместо этого смотрит на меня взглядом, который я не могу расшифровать.
— Вообще-то, мы американки. — К нам подошли еще две девушки. Говорит серебряноволосая спутница Неры. — Что здесь происходит? Отпусти мою лучшую подругу, ты, псих.
Рис протягивает руку к ее плечу, останавливая ее на середине шага с легкой ухмылкой.
— Тебе не о чем беспокоиться, любимая. — Он говорит с манящим английским акцентом.
Она кладет палец в рот и имитирует рвотные позывы.
— Не называй меня так. А еще я знаю двенадцать разных способов кастрировать мужчину. Если ты не хочешь, чтобы я познакомила тебя со своим любимым, «Чикагским особым», я бы посоветовала тебе отпустить меня.
Пока они продолжают спорить, я возвращаю взгляд к девушке, которую держу в руках, и улучаю момент, чтобы рассмотреть ее по-настоящему.
Ее волнистые черные волосы обрамляют овальное лицо с большими карими глазами и пухлыми кроваво-красными губами. Я провожу по ним большим пальцем, чтобы проверить, настоящий ли это цвет или нет.
— Что ты делаешь?
Ее руки обхватили мое запястье, но они больше не борются со мной.
Она крошечная по сравнению со мной. В таком положении ее голова едва достигает моего плеча, что заставляет ее откинуть голову назад.
Мои размеры и сила затмевают ее.
Я представляю ее на коленях передо мной, те же маленькие руки обхватывают мой член. Этот образ в сочетании с ее внезапной покорностью делает меня твердым, как камень.
Я смотрю вниз на свой большой палец.
Чистый.
У меня возникает внезапное желание укусить ее за губы.
Желание уничтожить ее и поглотить весь ее мир.
Она сглатывает, и я чувствую, как ее горло напрягается под моей рукой. Я усиливаю хватку, жестоко улыбаясь, когда она задыхается и захлебывается.
Она должна знать, кто здесь контролирует ситуацию. Кто собирается разрушить ее маленькую аккуратную жизнь.
— Ты совершила ошибку, сделав из меня врага. — Обещаю я с нотками садизма в голосе.
— Роуг, это был несчастный случай. Это всего лишь молочный коктейль.
Я заставляю Неру замолчать, сверкнув глазами.
Они очень храбро защищают эту девушку, которую знают меньше недели.
Повернувшись к ней, я спрашиваю.
— Кто ты, блять, такая?
— Я новенькая. Я одна из двух студентов-стипендиатов. Отпусти меня, пока я не закричала.
— Давай, кричи о помощи. — Я мрачно дразнюсь, приближая свой рот к ее уху, мое горячее дыхание щекочет ей лицо. — Никто здесь не спасет тебя от меня.
Внутренне я обрабатываю то, что она только что сказала.
Она — студентка-стипендиат.
Это значит, что мой отец обошел меня, чтобы получить одобрение. Он председатель совета директоров, и он единственный человек, который имеет надо мной окончательную власть в отношении выбранных студентов.
Моя кровь закипает, когда я понимаю, что он сделал.
И для нее.
Мое зрение темнеет, когда оно фокусируется на ней.
— Чего ты хочешь? — Спрашивает она, и я не могу не заметить, что ее голос не дрожит. Она в ужасе, но она держит себя в руках.
Возможно, ее не так легко сломить, как я думал вначале. Я мрачно улыбаюсь, мое черное сердце бьется в такт перспективе единственной вещи, которая мне нравится.
Вызов.
Я отпускаю ее, толкнув, и она отступает на пару шагов.
Моя челюсть сжата, а мышцы напряжены, когда я стягиваю рубашку через шею и бросаю ей. Она ловит ее и бросает взгляд в мою сторону.
— Я хочу, чтобы ее сдали в химчистку и вернули мне к понедельнику.
 
Она бросает ее обратно в меня.
— Сделай это сам.
Я беззлобно смеюсь, сворачивая рубашку в клубок, когда делаю шаг к ней. Она держит свою позицию до тех пор, пока физически больше не может, и упирается в стену, попав в ловушку.
Моя рука поднимается над ее головой, а я опускаю свою в дюйме от ее лица.
— Как пожелаешь.
Я бросаю скомканную рубашку к ее ногам и делаю шаг назад.
— Только не говори, что ты не просила об этом сама.
С этими прощальными словами я направляюсь к Белле, Рис и Феникс следуют за мной по пятам.
Я не оглядываюсь, чтобы посмотреть, как она уходит.
— Не хочешь рассказать нам, что это было? — Спрашивает Феникс.
— Она испортила мою рубашку.
— Ты можешь купить весь этот магазин завтра. — Говорит Рис. — Вообще-то, мне не нравится смотреть на твою грудь без рубашки, когда я собираюсь поесть, но мы можем уйти, если тебе нужно, приятель. — Он говорит, махнув рукой в мою сторону, когда я опускаюсь в одну из кабинок, без рубашки.
— Ты трахнул девушку, пока я был в комнате и ел, и ты собираешься изображать из себя ханжу?
— Да, но это другое.
— С чего бы?
— Потому что сейчас ем я. — Говорит он с ухмылкой, и я бросаю булочку ему в голову.
— Она не послушалась.
Злость снова накатывает на меня, когда я вспоминаю, как она бросила в меня испачканную рубашку.
Как будто она не собиралась делать то, что я, блять, сказал.
Я собирался уничтожить эту маленькую бунтарку на глазах у всей школы, и я получу от этого нечеловеческое удовольствие.
— Не дай бог, если кто-то этого не сделает.
Феникс молча наблюдает за нашим обменом. Этот ублюдок, наверное, весь следующий день будет кипеть из-за своей стычки с Сикстайн.
— Она чертова американка.
Рот Риса дергается, и он кивает.
Он знает, как я отношусь ко всему, что связано с Америкой. Именно туда сбежала моя мать, бросив своего девятилетнего сына. Там мой отец проводит девяносто восемь процентов своего времени. А он настоящий кусок дерьма, поэтому я знаю, что это место прогнило насквозь.
Мне захотелось схватить ее за горло, когда я услышал ее акцент. Почувствовать, как ее сердце бешено бьется о мою руку, зная, что я могу остановить его в любой момент.
Я резко встаю, испугав Риса и Феникса.
— Я собираюсь отправиться домой. Нам с Робертом нужно немного поговорить о том, как две американки оказались на Королевской территории.
Я покидаю Bella’s, не попрощавшись, и проделываю десятиминутный путь к своему дому.
Официально мой отец проживает в Швейцарии в целях налогообложения, поэтому у него есть особняк в этой стране. Но на самом деле он живет в Нью-Йорке и приезжает два-три раза в год по делам школы.
В его отсутствие я живу там с Рисом и Фениксом. В первый год учебы у них был номер люкс в корпусе, но чаще они оставались ночевать в доме. Начиная со второго курса, они переехали ко мне.
Моему донору спермы не понравилось вернувшись домой, обнаружить, что в его доме живут два других человека.
Мне понравилось видеть, как ярость искажала его лицо, когда он все понял.
Я взбегаю по парадной лестнице, которая встречает меня на входе в фойе, и поворачиваю к кабинету отца в конце левого коридора на втором этаже.
Дом огромен, он раскинулся на семь тысяч футов. Знаки богатства выставлены на всеобщее обозрение, небрежно, аляповато.
— Привет, Роберт.
Мой отец поднимает голову от бумаг в своей руке и смотрит на меня, прислонившегося к дверной раме, скрестив руки.
Он опускает взгляд обратно на свой документ.
— Я же просил тебя не называть меня так.
Я полагаю, что у моего отца привлекательная внешность. Он носит строгий костюм с легкостью, которую большинство людей хотели бы иметь, его туфли всегда идеально начищены, а волосы безупречно причесаны. Седина оттеняет волосы на висках, добавляя эрудированности всему его облику.