Да здравствует король (ЛП)

— Я отдам тебе каждый цент прямо сейчас, только… — Роуг отвечает, запинаясь. — Не причиняй ей вреда.
Недолгую тишину нарушает сирена на улице.
Полиция.
Роберт бросает взгляд на окно, и Роуг, воспользовавшись минутным замешательством, прыгает на него и валит на землю.
— Роуг! — кричу я, беспомощная.
Они переворачиваются, борясь за пистолет. Он зажат между ними, крепко сжат в обеих руках, и они борются за доминирование.
Ему причинят боль. Голос кричит в моей голове.
Не менее страшно, чем потерять свою жизнь, потерять его.
Я не могу просто сидеть и смотреть на это. Я пытаюсь высвободить запястья из веревок, но они туго натянуты. Единственное, о чем я могу думать, — это Дрю Бэрримор в «Ангелах Чарли». Цепляясь за края стула, я пытаюсь подпрыгнуть и снова опуститься в надежде, что ножки сломаются.
Я издаю разочарованный вопль, когда они не ломаются.
Они все еще борются за пистолет, но теперь Роберт занимает силовую позицию. Он перевернул Роуга на спину и пытается подтолкнуть пистолет к нему.
— Помогите! Полиция! — кричу я во всю мощь своих легких. — Пожалуйста, помогите нам! — Я прыгаю вверх-вниз, надеясь, что дополнительный шум поможет направить полицию к нам и к главному дому. Судя по тому, что я вижу из окна, на улице пока никого нет. — Мы в гостевом доме, — добавляю я, крича как можно громче.
В комнате раздается громкий выстрел.
Я поворачиваю голову назад к ним.
— Нет!
Ни один из них не двигается.
— Роуг? Роуг! Ты в порядке? Пожалуйста, скажи что-нибудь, — говорю я, всхлипывая. — Я передумала. Я не хочу, чтобы ты был героем. Нет, если ты собираешься так рисковать своей жизнью. Будь злодеем.
На полу происходит какое-то движение, и появляется Роуг, его отец скатывается с него и падает на пол рядом с ним. Роуг весь в крови.
— У тебя кровь! Ты в порядке?
Он встает на колени и ползет ко мне. Его руки пытаются развязать узлы, начиная с моих лодыжек.
— Я в порядке. Это он ранен, — говорит он, переходя ко второму узлу. — Ты в порядке?
Я перевожу взгляд на его отца, лежащего на спине. Кровь пропитала его рубашку и собралась вокруг верхней части тела. Я замираю, глядя на то, как она растекается и просачивается в доски пола вокруг него.
Его глаза безучастно смотрят вдаль.
Он мертв.
— Я… я в порядке.
Роуг заканчивает развязывать последний узел.
— Ты дрожишь, — говорит он, подхватывая меня на руки.
Мы поворачиваем головы к входу, когда слышим звук бьющейся о стену двери.
— Gendarmerie de Genève! Mains en l’air! — Полиция Женевы! Руки вверх!
Полицейские сопроводили Роуга в участок для получения его показаний о случившемся и проверки доказательств. Тем временем машина скорой помощи доставила меня в местную больницу, где мне было предписано остаться на ночь для наблюдения.
Со вчерашнего дня я его не видела и не слышала. Я не знаю, находится ли он еще в участке или ему разрешили уехать домой. Разочарование заползает в мой желудок при мысли о том, что он может быть дома и не выходит на связь. Может быть, мы и расстались, но я думала, что он все еще достаточно заботлив, чтобы проведать меня.
Сегодня утром девочки пришли навестить меня, принесли закуски и сплетни. Тайер долго обнимала меня, не желая отпускать и говоря, что я не могу умереть без нее. Они ушли несколько минут назад, и теперь я осталась одна, в расстройстве вышагивая по палате в ожидании выписки.
Я поворачиваюсь, когда слышу звук открывающейся двери, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу, кто стоит в дверном проеме.
— Привет, милая, — говорит моя мама, пересекая комнату и обнимая меня. — Я так по тебе скучала.
— Мама, — говорю я, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Когда она заключает меня в свои теплые объятия и я чувствую знакомый запах ее духов, у меня наворачиваются слезы.
 
— С тобой все в порядке, милая. — Она отвечает, поглаживая меня по волосам так, как это может делать только мама. — Теперь я здесь.
Она обнимает меня несколько минут, пока я плачу у нее на плече, страх и тревога последних двадцати четырех часов тают в ее объятиях. В конце концов я отстраняюсь, вытираю мокрые щеки, а она убирает прядь волос мне за ухо, стараясь не задеть швы на голове, где меня ударил Роберт.
— Больно?
— Они дали мне обезболивающее, так что я не чувствую боли.
— Мне очень жаль. Я рада, что с тобой все в порядке. Я не знаю, что бы я делала, если бы потеряла тебя. — Она говорит, ее голос ломается, когда она говорит. Я понимаю, что, как и я, она, должно быть, была в таком же ужасе, услышав новость о том, что ее дочь госпитализирована после похищения.
— Как ты сюда попала? Как ты вообще узнала, что надо приехать?
— Мне позвонил молодой человек. — Она говорит, одаривая меня знающей улыбкой. — Он рассказал мне, что случилось, и что я должна приехать к тебе. Сказал, что в О'Харе меня будет ждать самолет, и, конечно, так оно и оказалось.
Мое сердце заколотилось в груди от ее слов.
— Он сказал тебе, кто он?
— Я думаю, ты прекрасно знаешь, кто мне звонил, — сказала она с ухмылкой. — Расскажи мне о нем. Мне нужно знать, как человек, о котором ты никогда не говорила со мной, смог прислать частный самолет, чтобы переманить меня на свою сторону. — Она добавляет, бросая на меня строгий взгляд.
— Прости. Я… я просто запуталась в этом. Все очень сложно, и я не хотела рассказывать тебе о нем, пока мы не сгладим ситуацию.
— А вы…?
— Ну, он мне изменил. Так что мы сгладили ситуацию в том смысле, что расстались. Его отец по ошибке решил, что он еще может использовать меня как рычаг давления, вот и все.
— Что ты чувствуешь по отношению к нему?
— Я любила… люблю его. — Я говорю, отворачиваясь от нее, признавая правду — мои чувства не исчезли в одночасье.
— Милая, — говорит она, беря мои руки в свои и сжимая их. — Не знаю, как насчет измены, но ты очень дорога этому человеку. Ты не станешь заказывать самолет для мамы человека, к которому у тебя нет сильных чувств.
— Я уверена, что это просто чувство вины за то, что он втянул меня в это.
— А может быть, это потому, что он знал, что ты захочешь, чтобы я была рядом с тобой. — Она сказала. — Он умолял меня приехать. Не то чтобы я нуждалась в уговорах, но, судя по голосу, он отчаянно хотел убедиться, что о тебе позаботятся.
— Он способен быть самым лучшим человеком на свете. Я убедилась в этом на собственном опыте, и то, что он привел тебя сюда, — еще одно тому подтверждение. Но это не отменяет того факта, что он изменил. Я не могу и не хочу с этим смириться.
Дверь снова открывается, и я вижу, как Роуг входит в комнату, как будто я его позвала. Он резко останавливается, когда видит нас с мамой посреди комнаты.
Он выглядит совершенно невозмутимым, его волосы взъерошены, а глаза дико смотрят на меня, осматривая каждую часть моего тела взглядом, который одновременно проверяет наличие повреждений и оценивает увиденное. Все мое тело оживает под его взглядом. Я хочу только одного — попасть в его теплые объятия и зарыться лицом в его грудь.
Но ничего не изменилось.
— Что ты здесь делаешь?
Моя мама поворачивается к нему лицом, рассматривая его, пока он стоит перед ней.
— Я должен был тебя увидеть. — Он отвечает, потирая затылок. — Я… Они не сказали мне, как ты ранена. Ты в порядке?
Я киваю.
— Несколько швов, но сотрясения, к счастью, нет. А ты?
— Я в порядке. — Он отвечает пренебрежительным взмахом руки. — Я волновался за тебя. Извини, что не пришел раньше, я только закончил давать показания и сразу пришел сюда.
Он смотрит на меня с такой силой, что мне кажется, он может заглянуть мне в душу. В течение длительного времени мы просто смотрим друг на друга, почти не мигая. Я чувствую его взгляд на себе, как будто это физическое прикосновение.