Да здравствует король (ЛП)

— О, один последний штрих. — Она открывает холодильник и достает хрустящее масло чили, о котором я не знал. — Я добавляю немного этого сверху. Это не часть рецепта, но я люблю немного остроты.
Девушка наблюдает за тем, как я подцепляю вилкой кусочек и кладу его в рот.
Черт, как вкусно. Я никогда раньше не пробовал этот специфический вкус, но он восхитителен. Я стону от похвалы.
Она радостно хлопает.
— Тебе нравится?
— Да, очень вкусно. — говорю я, откусывая еще один большой кусок. — Ты нашла все это здесь?
— Да, все это было на кухне и в кладовке. Там полно вещей, которые я никогда раньше не видела. Думаю, Клэр поняла, что я готовлю в последнее время, и купила несколько вещей для нас. Пожалуйста, поблагодари ее за меня, если увидишь.
Ее вежливость необъяснимо возбуждает. Я хочу вытрясти это из нее.
— Обязательно.
Я зачерпываю еще один кусочек и протягиваю его между нами.
— Попробуй вот это. — Говорю я.
Она встает рядом со мной и открывает рот. Я кормлю ее омлетом, она стонет и многозначительно кивает.
— Даже лучше, чем обычно. — Говорит она, улыбаясь мне.
Я не могу устоять. Вилка со звоном ударяется о тарелку, я встаю, беру ее за бедра и переворачиваю так, что она оказывается прижатой к стойке. Мой рот прижимается к ее рту, ее пальцы впиваются в мои волосы, и она целует меня в ответ с не меньшим рвением.
Горловое дыхание прерывает момент. Я бросаю взгляд через плечо в сторону дверного проема, ожидая увидеть там Риса или Феникса, которые стоят там, как заведенные.
Я замираю, когда вижу, кто это.
Роберт.
Ужас присоединяется к ненависти в моей груди, когда я понимаю, что Беллами здесь. Что он застал нас в таком положении и теперь знает о ее существовании. Обычно я так стараюсь держать его подальше от всего, что он может использовать против меня. Его глаза уже остановились на ней, оценивая ее с явным интересом.
Это было небрежно с моей стороны, и теперь я должен отвлечь его внимание. Если я дам ему понять, что она ничего не значит, то он не сможет удержать ее у себя.
— Ну, что ты делаешь, Роуг? Познакомь меня со своей подругой, сынок. — Он говорит, его тон гениален и так чертовски неискренен, что мне хочется его придушить.
Беллами замирает в моем объятии и краснеет, когда его слова доходят до меня.
— Это твой отец? — Она шипит так тихо, что слышу только я.
Я почти незаметно киваю. Она отталкивает меня и ставит между нами пространство.
— Мне очень жаль, сэр. Мне очень неудобно встретиться с вами сейчас. — Она вздохнула, когда он поднял бровь. — Нет! Не вообще, а в данный момент. Я Беллами. — Она говорит это с небольшим, жалким взмахом руки. — Пожалуйста, извините меня, я сейчас вернусь.
Она натягивает мою рубашку, стараясь побольше скрыть свои ноги. Быстро кивнув в его сторону, она проходит мимо него и выбегает из комнаты.
Этот ублюдок оборачивается, чтобы посмотреть на нее, когда она проходит мимо него, зная, что он сможет увидеть ее бедра и, возможно, даже больше. Эта мысль в мгновение ока превращает меня в убийцу.
— Не смотри на нее, мать твою! — Я огрызаюсь.
И тут же жалею о своей вспышке. Я поступаю прямо противоположно тому, что должен делать в этот момент, и слишком многое раскрываю. Он медленно поворачивается ко мне и смотрит на меня, погрузившись в раздумья.
— Она одна из стипендиаток. — Это утверждение, а не вопрос.
— Она никто. Просто быстрый трах.
Он продолжает смотреть на меня расчетливым взглядом. Я не хочу, чтобы он знал о ее существовании.
Она возвращается, одетая в голубое платье с ромашками, и выглядит просто охренительно.
— Мне еще раз жаль, что вам пришлось это увидеть. Я Беллами.
— Приятно познакомиться, Беллами. — Сказал он, пожимая протянутую руку. — Я помню ваше имя еще по стипендии. Я не знал, что вы встречаетесь с моим сыном.
— Я…
— Она не встречается. — Перебиваю я.
Она бросает на меня обиженный взгляд.
— Мы… просто друзья. — Она говорит с вежливой улыбкой в его сторону.
— Мы просто уходили. — Я бросаю в его сторону, хватаю ее за локоть и почти тащу за собой, пока иду к двери.
 
— Надеюсь, мы еще увидимся, пока я в городе, Беллами. — Он говорит, и я понимаю, что он подначивает меня, пытаясь заставить меня снова отреагировать.
— Взаимно. — Говорит она, прежде чем я успеваю вывести нас в коридор.
Она вырывает свою руку из моей хватки, разъяренная.
— Ты был просто непростительно груб, — восклицает она. — Может, ты и можешь так разговаривать со своим отцом, и тебе это не покажется большой проблемой, но он — исполнитель моей стипендии. Ты знаешь, что он отвечает за мое будущее здесь. Он может лишить меня всего этого завтра, если захочет.
— Он этого не сделает. — Я говорю, мой тон уверен.
Она смотрит на меня с отвращением.
— Ты выставил меня шлюхой. Я знаю, что мы не встречаемся, и это прекрасно, но ты не имеешь права выставлять меня дешевой интрижкой, когда он застанет меня полуголой на кухне вокруг своего сына. Он твой отец и человек, отвечающий за мою стипендию. Имей немного больше уважения ко мне.
— Это не входило в мои намерения. Но я хочу, чтобы ты держалась от него подальше.
— Прости?
— Ты меня слышала.
— Извини, позволь мне уточнить мой вопрос. Прости, кто ты такой, чтобы указывать мне, что я могу делать, а что нет?
— Я серьезно, Беллами. Я не хочу, чтобы ты была рядом с ним.
— Я могу понять, почему ты не хочешь. В конце концов, ты же не хочешь, чтобы каждый «быстрый трах» знакомился с твоим отцом.
Блять. Она это слышала.
Я провожу рукой по волосам, расстраиваясь. Почему она не может просто выслушать меня и хоть раз не нагрубить?
— Не смей выглядеть расстроенным. Я здесь пострадавшая сторона. — Она говорит, завязывая шнурки дрожащими от гнева руками. — Я пыталась быть терпеливой с тобой и узнать тебя настоящего, Роуг, но ты делаешь это очень трудным.
Она с силой затягивает второй шнурок и встает. Я хватаю ее за руку, когда она пытается протиснуться мимо меня.
— Куда ты идешь?
— На прогулку. Мне нужно проветрить голову, — говорит она. — Как я уже сказала, он курирует мою стипендию, так что если он захочет встретиться со мной, я с радостью соглашусь. И, честно говоря, мне совершенно наплевать, есть у тебя на это претензии или нет.
Я возвращаюсь на кухню, сжимая кулаки и пылая гневом.
— Почему ты снова здесь? Разве у тебя нет новой игрушки, которой ты можешь испортить жизнь в Америке? — спрашиваю я, гнев затягивается петлей на моей шее. Мое дыхание хриплое и неглубокое.
Он любит молодых, мой отец. Я застал его за траханьем девочек моего возраста еще до того, как я стал совершеннолетним. Отвращение бурлит у меня в животе, когда я думаю о том, что он сделал.
— Торнтон сказал мне, что ты убрал замечания из ее личного дела.
Он все еще сосредоточен на Беллами. Любой интерес, который он проявляет к ней, опасен. Он как акула в воде, почуявшая кровь, и он нападет на нас обоих, если я не сыграю правильно.
Я обхожу его и иду к холодильнику, заставляя его повернуться ко мне лицом. Достаю из холодильника бутылку, откупориваю ее и делаю бесстрастный глоток.
— Почему тебя это волнует?
— Не каждый день мой сын проявляет интерес к чему-то, тем более к девушке. Что она для тебя?
— Ничего. Мне было скучно, и я решил, что она будет хорошим развлечением. Вот и все.
Он угрожающе смотрит на меня. Я скрещиваю руки и стою твердо, привыкнув к его тактике запугивания.
— Не надо мне врать.
— Моя жизнь — не твое собачье дело. То, что я делаю или не делаю с Беллами, не имеет к тебе никакого отношения. Я не буду подвергаться этим допросам только для того, чтобы ты мог поразвлечься на любой информации, которую я тебе дам. Возвращайся в Америку, здесь ты не нужен и не желателен.