Укротить Чудовище. Часть 1 (СИ)

— Ты и впрямь собираешься нанести визит этим низкорожденным? Они даже не лорды — всего-навсего обычные горожане, наверняка вышедшие из торговцев средней руки и мелких чиновников.
— Собираюсь, отчего нет?
— Фреа…
— Тери, я не хочу и не буду спорить с папой без веской на то причины, — я собираю принадлежности для умывания и поскорее выхожу из ванной, устав возражать Катерине.
Да и ужин в обществе людей невысокого происхождения — последнее, что заботит меня сейчас.
Оказавшись в нашей спальне, подальше от требовательного взора сестры, я заново вспоминаю слова призрака, то, что он сказал о моем отце.
«Самоуверенный дурак, как и большинство представителей нашего рода…»
Нашего.
И что-то было в нем, едва уловимое во внешности, в высокомерной манере держаться, в надменном, повелительном тоне его, что напоминало папу. Деда, папиного отца, пока тот был жив.
Кем бы именно ни являлся призрак, но при жизни он был одним из Ренье, я уверена.
Нашим предком.
— –
Дезире
Доставка списков по основным торговым точкам Герре — дело быстрое, особенно на «звезде». В черте города я всегда выдерживала небольшую скорость и высоту, стараясь не подниматься выше вторых этажей, но при этом не садиться фактически на головы прохожих и крыши немногочисленных экипажей. Местные уже не обращали на нас чрезмерного внимания, лишь косились, заслышав рокот приближающейся «звезды», да придерживали головные уборы, буде таковые. Стром в качестве пассажира оказался весьма и весьма неплох — не нервничал, не вздрагивал на поворотах и не пытался вцепиться в меня мертвой хваткой, когда я забавы ради закладывала чересчур крутой вираж или без предупреждения направляла «звезду» резко вверх.
Как хорошо воспитанный взрослый мужчина тоже. Ни тебе настойчивого прижимания со спины, чем любили баловаться парни в корпусе, когда случалось им занять пассажирское место, ни руки, этак невзначай сползшей либо дернувшейся куда не следовало.
Красота, в общем.
По пути я кратко рассказала Строму о Герре — хотя сомневаюсь, что поведала ему что-то, чего бы он не знал или не мог выяснить самостоятельно, — о местных обычаях и собственно достопримечательностях в виде посадочной станции и некроманта. Станция вполне ожидаемо мужчину мало волновала, зато к персоне Мортона он проявил нешуточный интерес. Нет-нет, Стром держал свои расспросы в рамках принятой в приличном обществе вежливости, не задавал вопросов прямых, неудобных или напрямую касающихся текущих проектов некроманта, однако я все равно чувствовала и осторожное любопытство, и желание разузнать о ведуне из первых рук, благо что и эмпатом для этого быть не надо. Понятно, для чего конкретно Стром со мной увязался и совершенно очевидно, что причиной тому явились отнюдь не сомнительные красоты Герре или моя прелесть неписаная. Но я не обижалась. Приятно в кои-то веки полетать и поговорить с симпатичным молодым мужчиной, к которому не относишься как к коллеге или закадычному приятелю.
Закончив со списками, я поднялась выше, заложила небольшой круг над крышами города и спросила, где высадить Строма. Мужчина сказал, что на окраине, ближе к опушке леса, подступающего к Герре с севера. Я послушно выполнила требуемое, удивившись мимолетно, что Строму понадобилось в таком странном месте, мы попрощались и разошлись. Вернее, Стром остался на краю заброшенного поля, где я его высадила, и глазами провожал удаляющуюся «звезду», а я полетела домой. Даже жаль немного, что он из Департамента и Мортон его заботит больше. Да и кто знает, может, у них в этом ДГИ вообще запрещены романы во время заданий или близкие отношения с представителями туземного населения.
Интересно, я теперь могу отправиться куда-то по делам либо же просто так по велению души и по возвращению не застать очередного скандала, не обнаружить какого-нибудь «веселенького» сюрприза и прочих нововведений?
Не успела я слезть со «звезды», как под навесом материализовалась Саффрон с лицом белее обычного — загар элле не уважала, и если требовалось прогуляться под солнечными лучами, а не переместиться по-быстрому, то категорически отказывалась выходить без шляпки и солнцезащитного крема, — и настороженным, словно в ожидании подвоха.
 
— Что на сей раз? — вопросила я.
— Я почувствовала чье-то постороннее присутствие, — сообщила Саффрон замогильным тоном.
— Чье и где?
— Сегодня утром где-то в доме. Но не успела я сообразить, какой, собственно, бездны, как оно пропало.
— Ну, может, Мортон опять кого-то призвал ненароком или образовалась трещина в пространстве, — пожала я плечами.
— Морти даже в лаборатории не было, — с досадой поморщилась элле. — Он со своей папочкой все не расстается, того и гляди, прирастет к ней.
— У Ворчуна спрашивала? — все-таки призраки, кем бы они ни были при жизни, порождения мира духов, более не принадлежащие к миру материальному, и малейшие изменения в энергетических линиях и пространстве видят в первую очередь.
— Не отзывается, сволочь бледная, — огрызнулась Саффрон. — Еще бы он вообще когда-нибудь отвечал сразу! Почему Морти его не подчинил, как делают в приличных демонических домах?
— Потому что Мортон чистокровный человек и не умеет, — я направилась к парадному входу.
Катерина то ли выбрала наряд на вечер, то ли решила сделать перерыв, во всяком случае, в холле никого и крышки сундуков опущены. Правда, в воздухе витал слегка раздражающий запах лаванды и терпких женских духов, наверняка оставшийся после перекладывания одежды.
— Уверена, это привидение, — не унималась элле, следуя за мной. — Очередной мерзкий назойливый призрак, только после них остается такой отвратительный привкус на языке, будто старую столешницу лизала.
Даже спрашивать не хочу, когда это Саффрон успела стол облизать.
— Он будет поглядывать, появляться в самый неподходящий момент, лезть с всякими дурацкими советами и мне придется убить кучу времени, чтобы хоть как-то его выдрессировать! Знаешь, сколько я с Ворчуном ругалась? А он, между прочим, еще людей не любит и старается держаться от вас подальше.
Но, как и всякий привязанный к месту своей гибели призрак, не может покинуть его окончательно.
— Я буду у себя, — заметила я.
— А привидение?
— А что — привидение? Захочет — само объявится. У меня же по плану проверка всех домашних заклинаний, подготовка к ужину у Блайски, причем под подготовкой подразумевается не только мой макияж и одевание в приличное платье, но и одевание Мортона в приличный костюм, и сам ужин, который хоть и начнется в восемь, но наверняка затянется допоздна, после чего желание будет только одно — добраться до кровати и лечь спать, — перечислила я. — Как видишь, призрак в план не входит.
— Отлично, — хмыкнула Саффрон. — Тогда не жалуйся, если призрак будет на тебя голую глазеть, пока ты переодеваешься.
— Может, это женщина? — предположила я и взбежала по лестнице.
— Тогда она замучает брюзжанием, что во времена ее молодости так не раздевались! — полетело возмущенное мне в спину.
Ладно уж, переживу как-нибудь. Тем более незваное привидение все равно предпочтительнее незваной нежити.
Совместными усилиями к семи вечера все приглашенные были готовы, а во дворе уже дожидался наемный экипаж, еще днем заказанный мной в городе. Ни Катерина, ни Мортон по-прежнему не горели желанием ехать к Блайски, но Фреа и я не оставили им выбора. Настрой самой Фреа можно было назвать мрачной, отчаянной решимостью солдата, идущего в последний, вполне вероятно, безнадежный бой, — победа или гибель, попасть на ужин с женихом или умереть, третьего не дано. Фабиан и Элан, по сути, пребывали в счастливом состоянии плюс один в приглашении и потому вели себя свободнее всех: Элан предупредительно поддерживал и помогал кузинам и мне, Фабиан честно пытался не начать откровенно зевать при дамах. Периодически, правда, приятель с таким неподдельным интересом таращился на грудь Фреа, будто впервые видел красивый женский бюст в декольтированном наряде.