Вернуть Боярство 12 (СИ)
К счастью, до этого не дошло. Кровь из моего запястья, всё это время собиравшаяся в ровный багровый шарик над ладонью, наконец вытекла в нужном мне количестве, и я принялся готовить чары. Никогда их, признаться, не использовал в подобной ситуации… Да и вообще пользовался ими за всю жизнь раза три-четыре — и далеко не на столь сильных существах.
Мне понадобилось две минуты. Строить — не ломать, разрушительными молниями пуляться куда проще, чем делать тонкую работу, но с подготовкой я, несмотря на усталость, справился.
— Начинай. Нужно хотя бы две секунды. Сможешь?
— Смогу даже три, — откликнулся рыцарь. — Но попытка у меня одна. Мой хозяин ощутит происходящее, и тогда мне конец — прикажет сдетонировать. Управишься?
— Управлюсь, — уверенно заявил я, и рыцарь смерти, дождавшись моей отмашки, приступил к своей части действа.
Не буду вдаваться в подробности, они скучны и неинтересны. Замечу лишь следующее — в две секунды я не управился. И даже в три. Пришлось повозиться целых десять секунд — и хоть мне и удалось задуманное, сил, крови и Мощи Души на это ушло гораздо больше, чем я планировал. Фактически, сейчас я не мог даже толком сражаться — резерва осталась одна десятая. И это можно было смело считать огромным успехом.
Однако теперь на ногах стоял могучий рыцарь смерти, едва ли не светящийся от переполняющей его мощи, его душе не угрожало истощение и отправка в ад ближайшие месяцы, а так же все управляющие и подчиняющие заклятия с него были сняты. И внесены новые, о которых я его уже предупреждал — теперь это были не подчиняющие чары, а магические клятвы, которые он заверил своей волей. Устало усевшись прямо на землю, я с довольным видом окинул восприятием внесенные мной изменения, удостоверившись в очередной раз, что сделал всё как надо.
— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я.
Рыцарь смерти молчал, подняв к шлему левую ладонь. Могущественное существо сжало и разжало ладонь, неуверенно сделала несколько оборотов вокруг себя, а затем отправило быструю сканирующую волну восприятия вглубь себя. И лишь после всего этого медленно, неуверенно и изумленно рыцарь дал свой ответ:
— Хорошо… Не знаю, как описать эти чувства — но лучше, чем когда-либо, насколько я вообще способен припомнить… Словно частичка жизни вновь вернулась в меня…
Ещё бы! Я потратил на тебя свою кровь в изрядном количестве — миллилитров шестьсот, не меньше — использовал Красную Молнию. Проявление силы, выходящей за рамки доступного смертным магам. Естественно, что это сказалось положительным образом!
— Ну что ж, поздравляю, — поднялся я на ноги. — Раз в несколько недель тебе будет нужна моя кровь — она будет тебе заменять пищу из числа живых. Ну и разрушение твоей личности теперь должно остановиться… У тебя есть имя? Как к тебе обращаться?
— Твари, что превратили меня в нежить, дали мне имя Черный Генерал, — глухо ответил он. — Но я не желаю так зваться. Я мало что помню из своей жизни до превращения в эту тварь… Но точно знаю — меня звали Андрей.
— Андрей, значит… — протянул я удивленно. — Значит, тебя из наших сотворили. Что ж, отныне так и будешь зваться.
— Какие будут приказы, господин? — уже куда увереннее, чем прежде, прогудел рыцарь смерти. — Мне отправиться на помощь вашим войскам?
— Думаю, они пока ещё не готовы к такому зрелищу, как рыцарь смерти, сражающийся за них, — усмехнулся я. — Тебя будут атаковать и свои, и чужие… Нет, рановато пока. Да и тебе не помешает восстановить силы. Петр! Снимая купол!
Мой друг выполнил приказ мгновенно. И вот мы уже стоим втроем посреди разгромленного поля — три Архимага, каждый из которых само воплощение нестандартности. Один перерожденец, другой подвергнутый трансформации личности слугой Темных Богов бывший контрразведчик, и третий, самый колоритный визуально и самый, пожалуй, заурядный, если копнуть поглубже, из нашей троицы — вообще нежить. Славная кампания, Пепел! Ещё б сюда священника, суккубу и вампира — и будет полный набор…
— В таком виде ему перед рядовыми солдатами и чародеями, думаю, показываться не стоит, — заметил воздушник. — Перепугает народ этот красавец… Кстати, Аристарх — насколько ты уверен в надежности этого… существа?
— Он теперь за нас окончательно, — успокоил я своего друга. — Мне удалось переподчинить его с великим трудом… И то лишь потому, что в его создании некроманты допустили оплошность, и я её воспользовался. Теперь на него подчиняющие заклятия в привычном виде не наложить. Только магические клятвы, принесенные им и скрепленные его волей. Но ты прав, такой красавец до седых волос простого человека запугать своим видом может. Сделаем-ка вот так…
На молчаливого Андрея легли чары школы Иллюзий. Я не поскупился — заклятие было пятого ранга, сожрав почти половину остававшихся у меня сил, но зато теперь рядовые солдаты и чародеи ниже ранга Младшего Магистра, не использующие специальные артефакты или тщательно подобранные чары, видеть истинную сущность моего нового вассала не могли. Исключением были лишь служители высших сил… Для всех остальных — это детина ростом в два метра десять сантиметров, со здоровенным двуручником за спиной. Облаченный в латы гвардейца моего Рода с соответствующим гербом.
— Пойдемте на вал, поглядим, что происходит, — предложил я.
Мы находились примерно в километре от основных позиций — наш с рыцарем смерти отнёс нас довольно далеко. Здесь, в ближнем тылу, тоже царила суета — носились туда-сюда группы солдат и чародеи, тащили с позиций на носилках раненных, оттаскивая их к стоящим вдали лазаретам. Пробегали загруженные снарядами небольшие грузовые големы со своими погонщиками — артиллерия работала на поле боя во всю, не щадя снарядов. Мчались в разных направлениях посыльные, гонцы, адъютанты и прочие — в общем, всё как и должно быть в тылу обороняющегося войска.
Прорванный нами участок вала защищали несколько десятков святых отцов, которых прикрывала сотня гвардейцев с моим гербом на знамени и доспехах. Не из старичков — экипировка была намного хуже того, что носили мои воины. Новички из набранных в Магадане — но даже так, дрались они отлично. Опытные бойцы, легко крушили одиночных тварей, что прорывались к их рядам через настоящий гнев божий, что устроили в ста метрах перед их позициями монахи.
Священнослужители, под широкими рясами которых прятались добротные доспехи, с различными предметами религиозного толка типа кадил, весьма своеобразно переделанных в боевые предметы, тянули какой-то псалом или молитву, не слишком в этом разбираюсь. И в сотне метров от строя моих гвардейцев какой-то сияющий белыми отблесками туман поглощал в себя всех тварей, что пытались воспользоваться брешью в обороне вала. Не сказать, что гибли все до единой — слишком много было тварей — но наружу выбегали лишь самые сильные и опасные из тварей. Младшие рыцари смерти, баньши, сильные умертвия… И выбегали они изрядно потрепанными — настолько, что мои гвардейцы добивали ошеломленных, израненных и дезориентированных тварей безо всякого труда. Залпы винтовок с освещенными зачарованными пулями второго ранга косили большинство тварей, и лишь считанные единицы добегали до нашего строя. Что бы тут же и погибнуть — израненные и потерявшие большую часть боеспособности твари были неспособны доставить сколь-либо значимых проблем гвардейцам из числа стоящей в первом ряду тяжелой пехоты.
Тут задерживаться мы не стали — на Андрея издалека устремились недобрые, оценивающие взгляды боевых экзорцистов, и я, не желая лишних стычек, взял левее. Туда, где вал был ещё цел и шёл активный штурм.
— Вы кто⁈ — ошалело заорал прямо в лицо Петру какой-то солдат, когда мы приблизились.
Весь покрытый пылью и грязью, с повисшей плетью левой рукой и длинной, глубокой раной на лбу, заливавшей бойцу глаза, он одной рукой пытался зарядить свою «Сосновку». Вот только получалось у него это из рук вон плохо… По хорошему, бедолаге бы уже в тылу, под надзором лекарей лежать — явно потерял много крови, не говоря уж о переломе левой руки. Но здесь, на их участке, было особенно жарко, да и сам боец, находящийся в состоянии аффекта, видимо не чувствовал, насколько его дела плохи.