Неодолимое желание

С другой стороны, он всегда ведет себя непредсказуемо. У этого негодника насквозь бунтарский нрав. Она помнила, как однажды он…
— Не надо было ждать меня, — раздался голос практически рядом с ее локтем.
— Ты хочешь, чтобы у меня случился разрыв сердца, когда так подкрадываешься? — испуганно вздрогнула миссис Пламтри и шлепнула его тростью. — Откуда ты взялся, маленький дьявол?
Ее внук, рост которого составлял шесть футов и два дюйма, рассмеялся и указал на окно у нее за спиной. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и она уловила исходивший от него запах лошадиного пота. Должно быть, он задержался в конюшне, чистил свою лошадь. И это встревожило ее. Так Гейб поступал, когда его что-то беспокоило.
— Где ты был? — поспешно спросила она. — Все остальные уже давно дома.
— Я думал, что теперь, когда я немножко подрос, — растягивая слова, сказал Гейб, усаживаясь в кресло напротив Хетти, — от меня не требуется докладывать о моих приходах и уходах.
— Не дерзи, — проворчала Хетти.
Но он опять только рассмеялся. Шутками и самообладанием Гейб утаивал от всего мира то, что за его короткую жизнь его сердце дважды едва не разорвалось на части — когда не стало его родителей и когда погиб его лучший друг Роджер Уэверли.
Душевные раны Гейб замазывал, словно гипсом, дерзостью и сумасбродством, но за последние шесть недель защитный гипс, похоже, треснул. Сам он этого не видел, но она заметила. И когда эти раны опять стали кровоточить, даже всем шуткам мира не под силу было это остановить.
— Как прошел бал? — спросила Хетти, раздумывая, как затронуть тему, которую она на самом деле хотела обсудить.
— Ты прекрасно знаешь, как все было, — с потухшей улыбкой ответил Гейб. — Я абсолютно уверен, что тебе уже все рассказали.
Если бы он раскрыл свои карты…
— Говорят, ты танцевал с мисс Уэверли. Дважды.
— Танцевал.
— Надеюсь, ты не собираешься принять ее вызов?
— Я всего лишь собираюсь жениться на ней.
— Несмотря на то что она ненавидит тебя? — с изумлением выдохнула Хетти. Неужели он говорит серьезно?
— Почему все твердят мне об этом? — нахмурился Гейб.
— Потому что это — правда.
— Она не может меня ненавидеть. Она меня не знает. Ей ненавистна мысль о том, что ее брат погиб, соревнуясь в гонке со мной, но это совсем не означает, что она ненавидит меня. — Гейб сложил руки на груди. — Я ведь убедил ее танцевать со мной, не так ли?
— И что ты для этого сделал? Намекнул, что согласишься состязаться с ней, если она с тобой потанцует? Вы, мужчины, ничего о женщинах не знаете, — фыркнула Хетти, когда Гейб в ответ на ее вопрос только пожал плечами. — Манипуляции с женщинами в конце концов заводят отношения в тупик.
— Но ты тем не менее продолжаешь пытаться манипулировать всеми нами, — с улыбкой заметил Гейб.
— Это — другое. Для чего же существуют дедушки и бабушки, если не для того, чтобы досаждать своим внукам?
Заметив беспокойство в его глазах, Хетти внезапно почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она всегда питала нежные чувства к Гейбу с его добродушно-веселым характером, отсутствием страха и рисковой ухмылкой. Но она всегда чувствовала себя беспомощной, когда надо было убедить его в чем-то.
— Я хотела для тебя любви и счастья, — проникновенно сказала она. — Я не хочу, чтобы рядом с тобой была женщина, которая превратит твою жизнь в ад.
Ее прямые слова, казалось, расстроили Гейба.
— Тогда тебе не следовало выдвигать свой ультиматум, — твердо сказал он.
— Ты не должен выбирать женщину, у которой есть все основания ненавидеть тебя.
— Она останется в нужде, когда умрет ее дед. Я подумал, что жениться на ней — самое меньшее, что я могу для нее сделать.
— И она согласилась? — со скептическими нотками в голосе поинтересовалась Хетти.
— Согласится. В конце концов.
— Гейбриел…
— Довольно. — Гейб встал. — Поскольку я обретаю жену, у тебя нет причин для недовольства.
— Чтобы рассчитывать на наследство, знай, ты должен дожить до свадьбы, — резко бросила она в спину уходившему Гейбу.
 
— Что ты имеешь в виду? — обернулся он.
— Если ты планируешь состязаться с ней…
— Ты беспокоишься, что я убьюсь, участвуя в гонке в Тернем-Грин?
— Тебе трижды везло. Удача не может все время быть на твоей стороне.
— А если бы я поклялся никогда больше не участвовать в гонках на беговой дорожке с «игольным ушком» — ни с мисс Уэверли, ни с кем-то другим, — нахмурил брови Гейб, — что бы ты предложила мне взамен?
Хетти застыла в нерешительности. Подобная клятва уничтожила бы ее величайшую тревогу о том, что он будет соревноваться на этой проклятой дорожке и убьется сам или убьет кого-нибудь еще. При любом сценарии для семьи он будет потерян навсегда.
И все же заключать сделку с внуками — рискованное предприятие. Это удалось проделать с Джарретом, но Гейб — совсем другое дело.
— Чего ты хочешь? — спросила она Гейба.
— Я хочу, чтобы ты отменила свой ультиматум в отношении…
— Этого не будет никогда, — перебила его Хетти. — И потом, ты сказал, что хочешь жениться на мисс Уэверли, чтобы помочь ей.
— Я — да. Но сейчас я говорю не о себе. Я имею в виду Селию.
— Почему? — изумилась она.
— У тебя уже четверо из нас будут иметь семьи. Я понимаю, что мы с Селией затянули с этим, но все же… Позволь Селии найти мужа, когда подоспеет ее время. Я не хочу, чтобы она оказалась замужем за охотником за богатством. И ты этого тоже не хочешь. У тебя получилось с Минервой, но Селия… она другая.
— Потому что ради собственного развлечения она стреляет из пистолетов, ты хочешь сказать?
— Потому что она станет упорно сопротивляться твоему диктату. На самом деле ты вовсе не хочешь оставлять всех нас без наследства. И конечно, ты ведь не захочешь делать это, если подчинятся все, кроме нее.
Гейб был прав, но она не собиралась говорить ему об этом.
— Я буду делать то, что должна.
— Тогда я буду состязаться в гонке с кем захочу и на той дорожке, на какой захочу, — поджал губы Гейб.
— Помни, что я сказала, — нахмурилась Хетти. — Если ты умрешь раньше, чем женишься, то никто ничего не получит.
— Ты серьезно? Ты накажешь моих опечаленных братьев и сестер только потому, что я осмелился умереть и не дал твоим планам осуществиться? Я так не думаю. — В глазах Гейба вспыхнул дерзкий огонь, который Хетти хорошо знала еще с тех пор, когда он был мальчишкой и ускользал в конюшню, не задумываясь о том, какое наказание она для него придумает, чтобы заставить его не делать этого. — И потом, ты разве не слышала? Я Ангел Смерти, я не могу умереть.
Хетти ощутила дрожь в спине. Какое легкомыслие. Говорить такие вещи — только искушать судьбу.
— Я буду жить, — понизив голос, приблизился к ней Гейб, — только чтобы увидеть, как Селия заставит тебя поерзать на месте, бабушка. Думаю, что когда она приступит к поиску супруга, ты пожалеешь, что придумала этот план. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Я подумаю об этом, — обронила Хетти, когда Гейб развернулся, собираясь уходить.
Он задержался, внимательно посмотрев на нее.
— Я не говорю, что воспользуюсь твоим предложением. Я его обдумаю.
— Лучше обдумать его поскорее, — медленно сказал Гейб. — Через три дня я состязаюсь в гонке с мисс Уэверли, — добавил он и вышел.
Чертов мальчишка! Похоже, он великолепно унаследовал ее мастерство в манипуляциях. Если она не проявит осторожность, в этой баталии он может победить.
Хетти, опираясь на трость, встала.
Она зашла уже очень далеко, не уступая жалобам своих внуков. И не собирается уступать из-за угроз Гейба.
Пока она, прихрамывая, добралась до своей спальни, его слова неотступно звучали у нее в голове: «Я — Ангел Смерти. Я не могу умереть». Лучше, чем кто-то другой, Хетти знала, что смерть может настигнуть в тот момент, когда ты меньше всего ее ждешь. Ей была невыносима сама мысль о том, что она может отдать в жадные руки смерти кого-то из тех, кого она любит.