Дерзкий поцелуй

— Так-так-так, — с издевательской неторопливостью продолжал обладатель знакомого голоса.
Эви не видела, кто это, широкая спина Мак-Алистера загораживала ей все.
— Держи руки на виду, Мак-Алистер. Вот так, молодец. А теперь отойди в сторону.
Мак-Алистер не пошевелился.
— Отойди в сторону, иначе я проделаю одну большую дырку в вас обоих! Мне говорили, что выстрел в живот — очень болезненная штука. Хочешь попробовать? Или она будет первой?
Ярость, охватившая Мак-Алистера, стала физически ощутимой. Он стоял совершенно неподвижно, как тогда, на подворье у кузнеца, вот только мышцы спины у него напряглись. По телу его пробежала дрожь, незаметная постороннему человеку. Но Эви отчетливо ощутила ее, поскольку рука ее до сих пор покоилась у него между лопаток.
Ей очень хотелось сказать ему, что все будет в порядке, как и самой услышать от него эти же слова, но она промолчала — в конце концов, ему виднее, он должен знать, что делать.
Мак-Алистер медленно шагнул в сторону, давая Эви возможность взглянуть на их противника. Одежда того пребывала в беспорядке, безнадежно измятая и запыленная, а его обычно аккуратно причесанные светлые волосы неопрятными прядями торчали во все стороны, закрывая лицо, но… Но ошибиться девушка не могла — перед ней стоял красавчик Джон Герберт, очень похожий на покойного лорда Байрона, ливрейный лакей из поместья Халдон-Холл. Лиззи прожужжала ей о нем все уши.
На языке у Эви вертелись тысячи самых разных вопросов, но, прежде чем она успела открыть рот, он вперил в нее холодный взгляд своих голубых глаз.
— Мисс Коул, будьте так любезны, сдвиньтесь еще чуточку влево.
Если она сделает, как он просит, то встанет спиной к небольшому буфету у стены, следовательно, окажется на шаг ближе к Герберту.
— Я…
— Делайте, что он говорит, Эви, — негромко сказал Мак-Алистер.
Ну да, ему легко говорить. Внутренний голос исходил криком, требуя, чтобы она отошла как можно дальше от направленного на нее пистолета, но девушка, стиснув зубы, шагнула к Герберту.
И увидела рукоятку второго пистолета, торчавшую из кармана его сюртука.
— Нет, нет, дорогая моя, не слишком близко! Вот так, в самый раз! Пусть Мак-Алистер подумает дважды, прежде чем хвататься за пистолет, который лежит у него в кармане. Прекрасно. А теперь…
Ливрейный лакей перенес все внимание на Мак-Алистера и оскалился — в точности, как зверь, отчего его смазливое личико превратилось взловещую маску.
— Ну, вот и он, дьявол во плоти. О, я долго ждал этого момента! Я грезил о нем во сне и наяву, в мельчайших подробностях представляя себе, что я с ним сделаю. Что скажу. Но теперь, когда мечты мои сбылись, должен признаться, что я… несколько ошеломлен и растерян. — Он потер свободной рукой бедро. — Одну минуточку. Одну минуточку, с чего же я должен был начать? Ах, да… Интересно, ты представляешь себе, хоть немногопредставляешь, насколько трудно было найти тебя?
Когда Мак-Алистер ничего не ответил, Герберт окинул его внимательным взглядом с головы до ног, как если бы рассматривал в увеличительное стекло редкое и забавное насекомое.
— Как тебе это удается? Даже когда мы с тобой находились в одном и том же распроклятом доме, я и тогда не мог отыскать тебя. Мне удалось увидеть тебя лишь на одно короткое мгновение перед самым твоим отъездом, а потом… Да, кстати, ты, очевидно, и не подозреваешь, кто я такой?
Мак-Алистер отрицательно мотнул головой, не сводя глаз с обезумевшего лакея.
— А вот она знает. — И Герберт улыбнулся Эви широкой, завораживающей улыбкой, и у девушки кровь застыла в жилах. — Не так ли, красавица? Скажите ему.
— Джон Герберт. — Голос у нее дрожал и срывался. — Л-лив-рейный л-лакей в Халдоне.
Тот махнул ей пистолетом, приказывая замолчать, и улыбка исчезла с его лица.
—  МистерГерберт. Мистер.Были времена, когда я мог купить и продать вас, не вынимая из кармана чековой книжки.
Из его речи пропали вежливые, предупредительные нотки, которые он так старательно использовал в Халдоне. Резкий, как удар хлыста, голос сильнее слов выдавал кипевшую в нем ненависть.
 
Эви беспомощно развела руками. Ей было страшно, очень страшно, но боялась она не только за себя.
— Прошу простить меня. Я н-не з-знала об этом.
— Да. Вы не знали. И не могли знать. — Герберт склонил голову набок, глядя на нее, и с любопытством спросил: — А знаете, почемувы не могли знать?
Эви покачала головой.
Герберт улыбнулся снова, а дуло его пистолета, описав широкую дугу, замерло, глядя черным зрачком на Мак-Алистера.
— А вот он знает.
Мак-Алистер не пошевелился. Он, не мигая, смотрел на своего врага. Эви безжалостно подавила в себе безрассудное стремление сделать шаг вперед и заговорить, отвлекая на себя внимание Герберта. Она бы не медлила ни секунды, если бы была твердо уверена в том, что он не станет стрелять сразу. А так… Два пистолета, два выстрела. При некоторой сноровке у бывшего лакея все может получиться.
Улыбка на лице Герберта сменилась злобным оскалом. Не сводя глаз с Мак-Алистера, он направил пистолет на Эви.
— У тебя есть тридцать секунд, ублюдок. Тридцать секунд, чтобы вспомнить мистера Джона Герберта, прежде чем я вышибу ей мозги…
— Он был агентом военного министерства, — прервал его Мак-Алистер.
— Он был больше чем просто агентом военного министерства, — резко бросил Герберт. — Он был сильным, властным, состоятельным и знатным человеком. Он был отважным и храбрым. Он был умным и талантливым. Он был само совершенство. Человеком такого сорта, какого обычный преступник вроде тебя никогда не сможет понять.
— Он был твоим отцом, — догадался Мак-Алистер.
— Он был героем. Он вновь и вновь жертвовал своим временем, своими деньгами, счастьем собственной семьи, беззаветно служа родной стране. И как же эта страна отплатила ему?
Когда Мак-Алистер не ответил, Герберт замахнулся на него пистолетом.
— Ну-ка, скажи ей, как Великобритания отплатила ему!
— Он был убит. Десять лет назад.
— Девять! Это было девять лет назад. — Герберт внезапно рассмеялся каким-то режущим, острым, как лезвие бритвы, смехом. — Неужели, Мак-Алистер, ты сбился со счета?
— Это было давно.
— А я помню все, как будто это случилось вчера.
Герберт оборвал смех, вздохнул и закрыл глаза. Это длилось всего мгновение, но Эви напряглась, готовясь рвануться вперед, выбить пистолет у него из рук и опрокинуть на пол, прежде чем он успеет схватиться за второй ствол. И даже если у нее не все выйдет, у этого негодяя останется только один пистолет. Всего одна пуля. А если она схватится с ним врукопашную, значит, эта пуля не достанется Мак-Алистеру.
Она украдкой метнула взгляд на Мак-Алистера и увидела, как тот едва заметно, но решительно покачал головой. Это был приказ. Не смей!Пожалуй, она бы ослушалась его, если бы не выражение глаз Мак-Алистера. Он смотрел на нее в упор, не мигая, и в его темных глазах стояла мучительная боль и страх. Страх за нее. Его глаза не требовали, они умоляли.
И хотя ей невероятно трудно было смириться с бездействием, она осталась стоять на месте. Спустя мгновение Герберт открыл глаза.
— Для меня это случилось вчера, — повторил он. — Я до сих пор слышу, как он что-то шепчет моей матери. Было темно, и он знал, что ты придешь за ним. Но он не боялся тебя! — выкрикнул лже-лакей. — Он боялся лишь за меня и мою мать.
— Я никогда не убивал невиновных.
— Мой отец был невиновен, — взъярился Герберт. — Невинный человек, совершивший ошибку, всего одну ошибку!
— У него был выбор, и он его сделал. Этот выбор принес ему внушительную сумму денег. И этот выбор стоил жизни полудюжине хороших людей.
— Он сделал ошибку.Откуда он мог знать, как будут использованы полученные от него сведения?
— Он знал.
— Ты спрашивал его? — выкрикнул Герберт. — Разве ты дал ему возможность объясниться перед тем, как перерезать ему горло? А, дал?