Дерзкий поцелуй

Эви обдумала услышанное.
— А как же быть с плотами, в таком случае? Они ведь представляют собой всего лишь несколько бревен, связанных вместе веревкой. Или ваше утверждение применимо и к ним тоже?
Мак-Алистер одарил ее ничего не выражающим взглядом.
— Садитесь в лодку, Эви.
— Очевидно, это следует понимать так, что вы не знаете.
Эви перешагнула через борт посудины и с опаской уставилась на узенькую скамеечку. Как будет унизительно, если ей в мягкое место вопьются занозы. Но, поскольку Мак-Алистер выжидательно смотрел на нее, ей ничего не оставалось, кроме как подобрать свои юбки и усесться на сиденье.
— Вам удобно? — поинтересовался он, наклоняя лодчонку и перебираясь через борт.
На дне уже скопился целый дюйм холодной воды, промочив ей ноги.
— Вполне. А вам?
Он кивнул, привстал со скамьи и оттолкнулся веслом от берега.
Сердце Эви восторженно подпрыгнуло, когда она почувствовала, как днище лодки покачнулось у нее под ногами, и они стали отдаляться от песчаного пляжа.
Эта прогулка оказалась ничуть не похожей на катание на лодке по озеру. Вода там всегда оставалась спокойной, безмятежной и неподвижной. И если гребец обладал хотя бы кое-какими навыками и силой, то лодка скользила по водной глади, как водомерка, оставляя за кормой ровный след.
Но море пребывало в вечном движении. Волны бережно облизывали борта лодки, осторожно покачивая ее. И вместо того чтобы легко скользить по поверхности, их лодчонке приходилось сражаться буквально с каждой волной, а весла выгибались дугой, преодолевая прибой, который стремился вынести их обратно на берег.
По расчетам Эви выходило, что им понадобилось никак не меньше тридцати минут, чтобы отойти от берега на какую-то сотню ярдов. Тогда Мак-Алистер развернул лодку и двинулся параллельно песчаному пляжу.
И хотя утром Эви мечтала о том, чтобы уплыть под парусом далеко-далеко, сейчас она вынуждена была признать, что, учитывая состояние их утлой посудины, Мак-Алистер принял мудрое решение, держась ввиду берега. Ей не улыбалось возвращаться вплавь по бурному морю.
— Ну, что скажете о своей первой прогулке по морю? — спустя некоторое время поинтересовался Мак-Алистер.
— Видите ли, я уже бывала на море, — пояснила она. — Однажды я даже окунула в него ноги, но плавать по соленой водемне еще не доводилось.
— В таком случае, как вам первое плавание по соленой воде?
Эви принялась внимательно вглядываться в его лицо, обратив внимание на капли пота, выступившие у него на лбу и предплечьях.
— Похоже, для него требуется недюжинная сила.
— Да, некоторые усилия прилагать приходится, — согласился он. — Я могу попробовать?
Он бросил на нее подозрительный взгляд.
— Мне уже приходилось грести раньше, Мак-Алистер. На пруду в Халдоне мы держим пару прогулочных лодок.
— Знаю, — откликнулся он, но не сделал и попытки уступить ей место на веслах.
Эви склонила голову к плечу, глядя на него.
— Или вы боитесь того, как это будет выглядеть со стороны, если вы позволите женщине везти себя?
Он обдумал ее слова и согласился:
— Да.
— Мужское тщеславие, — пробормотала она. — Мне следовало бы догадаться, что эта зараза коснется и вас.
— У каждого из нас есть свои недостатки.
— Да, вы правы. — Эви нетерпеливо взмахнула рукой. — Ну же, подвиньтесь. Обещаю, что не расскажу об этом ни единой живой душе.
— Я вам не верю.
— Ну тогда я расскажу всем и каждому, что по вашему настоянию мне пришлось сидеть на веслах целый день.
Одна темная бровь вопросительно изогнулась.
— Вы готовы лгать, только чтобы добиться своего?
— У меня не останется другого выхода, верно? Я ведь только что пообещала сделать это.
Эви усмехнулась и вновь сделала приглашающий жест рукой.
Хотя она была уверена, что Мак-Алистер прекрасно сознавал всю несерьезность ее угроз, он, тем не менее, повиновался. Он положил весла и встал, чтобы поддержать ее за талию и помочь сохранить равновесие. Когда она протискивалась мимо него, он прижал ее к себе, и от тепла его рук и близости его тела по коже у Эви пробежала дрожь удовольствия.
 
Если бы она не боялась опрокинуть их обоих в бурные воды Северного моря, то, пожалуй, постаралась бы продлить момент этой нечаянной близости.
Подавив тоскливый вздох, Эви опустилась на скамеечку, подождала, пока он сделает то же самое, и взялась за весла, неспешно подгоняя лодку вдоль берега. Но неспешным и прогулочным получился только темп движения, а отнюдь не усилия, которые ей пришлось прилагать для этого. Погружать весла в пенистые волны и толкать лодку вперед оказалось намного труднее, чем это выглядело со стороны, когда греб Мак-Алистер, а ведь и тогда девушка прекрасно понимала, что легкость эта — кажущаяся. Уже через несколько минуту нее заныли руки. Но она сказала себе, что игра стоит свеч, ведь впоследствии она сможет похвастать, что не только каталась на лодке, но и сама греблана ней.
Эта идея настолько пришлась девушке по душе, что она радостно заулыбалась, несмотря на боль в руках. И несмотря на снисходительное выражение, появившееся на лице Мак-Алистера.
— Вы, очевидно, ожидаете, что еще немного и я сдамся? — задыхаясь, спросила Эви, откидываясь всем телом назад, чтобы сделать гребок.
— Нет, еще пару минут вы продержитесь.
— Ах вы, Фома неверующий.
Мак-Алистер широко улыбнулся и вытянул ноги перед собой, делая вид, что готовится смотреть занимательное представление со всеми удобствами.
— Полагаете, что сможете доставить нас обратно на берег?
— Конечно, смогу. — Эви понимала, что не преодолеет и половину расстояния до пляжа. — Но я еще не готова вернуться. Мы ведь только-только отплыли.
— Прогулка длится уже почти два часа, — сообщил он ей. — И чем дольше вы будете ждать, тем меньше сил у вас останется на обратный путь.
— В таком случае, я отдохну немного перед тем, как поворачивать.
— Это вам не поможет…
— Если мы задержимся здесь достаточно долго, вам не придется готовить обед.
Последний аргумент решил дело, и Мак-Алистер благоразумно замолчал.
В результате они провели в маленькой лодчонке все утро, плавая вдоль берега и меняясь местами, как только кто-нибудь из них уставал сидеть на веслах. Главным образом, конечно, когда уставала Эви — Мак-Алистер, похоже, вообще не знал, что такое усталость. Вдали от остальных он отбросил свойственную ему сумрачную сдержанность и стал таким, каким она привыкла видеть его во время совместного путешествия. Он рассказал ей кое-что о своей семье, и Эви с удивлением узнала, что он до сих поддерживает с ней связь, и пока был отшельником, Уит исполнял обязанности почтальона, привозя ему письма из большого мира в лес. В детстве, оказывается, он очень боялся грозы, а став постарше, воспылал непонятной и отталкивающей — в представлении Эви, разумеется, — любовью к насекомым. Он даже вскользь коснулся столь щекотливой темы, как служба в армии, но сделал это только после ее настойчивых расспросов, а потом надолго замолчал. У Эви достало благоразумия не настаивать. Ей очень хотелось узнать о нем все, но она понимала, что за один день этого не добиться. Сегодняшняя прогулка предназначалась только для получения удовольствия — солнце, море, улыбки и смех. И девушке вновь удалось заставить Мак-Алистера рассмеяться. Правда, только потому, что она уронила в воду весло и попыталась достать его настолько неловко, что едва не опрокинула лодку, но все-таки это был смех, и он согрел ее сердечко ничуть не меньше, чем в первый раз.
Они провели в море еще примерно полчаса, прежде чем Мак-Алистер заявил, что им пора возвращаться. Время уже давно перевалило за полдень, а оставаться в этой маленькой лодочке вечно они все равно не смогут, утверждал он. И очень жаль, подумала про себя Эви. Она обнаружила, что морские прогулки ей очень нравятся.
Кроме того, неожиданно для себя самой она вдруг поняла, что в качестве занимательного собеседника Мак-Алистер нравится ей еще больше.