Дерзкий поцелуй

Эви не стала спрашивать, кто такой этот гипотетический «он»; она лишь в отчаянии всплеснула руками.
— Помилуйте! На мою жизнь никто не покушается. Вы ничего не обнаружили, потому что там решительно нечего было обнаруживать.
Мак-Алистер ничего не ответил.
Эви почувствовала, что ее буквально распирает от злости и негодования. Она опустила сжатые в кулаки руки и заставила себя заговорить медленно и спокойно, тщательно взвешивая слова:
— Примерно две недели назад я стала невольным свидетелем беседы, которую вели леди Терстон, миссис Саммерс и мистер Флетчер. В результате которой было решено отправить мне письмо с угрозами, дабы джентльмен, которого они почтут своим выбором, получил возможность сыграть для меня роль рыцаря на белом коне. Следовательно, все это… — Попытавшись найти подходящее слово, она вновь всплеснула руками. — Вся эта невероятная глупость — не что иное, как дурно спланированная, недопустимая и неудавшаяся попытка отправить меня под венец.
— Тем не менее вы не можете предложить разумного объяснения тому факту, почему миссис Саммерс отослала вас со мной, — мягко возразил он.
— Да тому может быть дюжина самых разных причин! — вскричала Эви, безуспешно стараясь придумать хотя бы одну. — Не исключено, что она поступила так только для того, чтобы усилить драматический эффект случившегося. С таким же успехом, мужчина, которого они выбрали для меня, может прибыть прямо в коттедж, так что не имеет ровным счетом никакого значения, в сопровождении кого Я туда приеду. Главное — напугать меня до смерти. — Но при этом миссис Саммерс представала сущей дьяволицей, с запоздалым раскаянием сообразила вдруг Эви. — Пожалуй, «до смерти» — сильно сказано. Возможно, просто убедить меня в том, что мне грозит опасность.
— Подобный поворот событий не исключен, если вы правы: Эви подождала, не добавит ли Мак-Алистер еще что-нибудь.
Но он молчал.
— Вы ведь понимаете, что аргумент из разряда «вы не правы, потому что не правы» звучит неубедительно?
Он несколько мгновений пристально разглядывал ее.
— У меня нет желания спорить с вами, тем более — убеждать вас в чем-либо.
Эви коротко и судорожно вздохнула. Теперь, когда Мак-Алистер вернулся, целый, невредимый и относительно сухой, ее гнев — во всяком случае, та его часть, которая подогревалась беспокойством, — начал понемногу утихать. Хотя в глубине души девушка подозревала, что именно отсутствие ее спутника вызвало у нее раздражение и спровоцировало конфликт.
— Я вовсе не стремлюсь…
— Пожалуй, это неизбежно.
— Что именно? То, что мы с вами спорим? — Она вдруг поняла, что по губам ее вновь скользит предательская улыбка. — Я склонна согласиться с вами.
Мак-Алистер взял один из стульев и поставил перед очагом, поближе к огню.
— Присаживайтесь, Эви.
Она с вызовом уставилась на него. Он, не дрогнув, встретил ее взгляд.
— Не представляю, что оскорбительного вы усмотрели в моем предложении.
— Я полагаю все приказы оскорбительными.
—  Всемы выполняем чьи-либо приказы, — миролюбиво заметил он.
— Да, но ваши я выполнять не собираюсь.
Эви показалось, что он стиснул зубы, но это длилось столь краткий миг, что она не стала бы этого утверждать. Мак-Алистер вновь сделал приглашающий жест.
— Присаживайтесь, прошу вас.
— Я… спасибо.
Насторожившись оттого, что ей так легко удалось выиграть эту битву, она уселась и приготовилась ждать, когда же он начнет войну.
Мак-Алистер развернул второй стул лицом к Эви, не настолько близко, чтобы касаться ее коленями, но достаточно, чтобы успеть остановить ее, если ей вдруг придет в голову блажь броситься вон из комнаты. В общем-то, он не думал, что она сделает подобную глупость, но Эви, как он уже успел убедиться, способна совершать самые непредсказуемые и неожиданные поступки.
Кроме того, он не был уверен в том, как именно она отреагирует на его вопросы. Он уселся на стул и едва сдержался, чтобы не вздохнуть от облегчения — усталость все-таки давала себя Знать.
— Мне нужно знать как можно больше о природе вашей работы.
 
— Моей работы? — удивленно переспросила Эви, привстав со стула.
Мак-Алистер кивнул, про себя порадовавшись тому, что девушка ограничилась вставанием и не бросилась к двери.
— Мне следовало спросить вас об этом раньше.
— Так почему же вы не сделали этого?
— Вы выглядели очень уставшей.
— Я и сейчас очень устала, — возразила она.
— Я хотел… — Он помолчал, подбирая нужные слова. — Дать вам время.
Она растерянно заморгала, глядя на него.
— Время для чего?
— Чтобы свыкнуться с этой идеей и принять ее.
На лице Эви отразилось недоумение. Девушка была явно сбита с толку.
— С идеей о том, что мне придется рано или поздно рассказать вам о своей работе? Вряд ли, поскольку я понятия не имела, что вас интересует мой род занятий. Хотя… — Ее милое личико просветлело. На нее снизошло озарение. — Свыкнуться с идеей о том, что угроза и опасность реальны — ведь именно этовы имели в виду, да?
Мак-Алистер согласно кивнул головой.
— Ничего не понимаю. Я же говорила — это ложь. — Внезапно на ее лице отразилось недоверие, щедро разбавленное обидой. — Постойте! Неужели вы полагаете, что только потому, что вы придерживаетесь иного мнения, я должна была…
— Да, — перебил ее он. Не хватало еще, чтобы эта девушка объяснила ему его собственную ошибку. — Я действительно так полагал.
Эви, открыв рот, смотрела на него так, словно не знала, плакать ей или смеяться.
— Ваша наглость и самоуверенность поистинене знают границ, У меня просто нет слов.
Она ошибалась. Это была не наглость, а жизненный опыт.
— У меня есть на то причины.
Эви откинулась на спинку стула, выразительно закатив глаза.
— У таких, как вы, они есть всегда.
 Ты еще никогда не сталкивалась с такими, как я. С людьми моего сорта.Но поскольку вслух ничего подобного он произнести не мог, то предпочел промолчать.
Она взмахнула рукой.
— Ну, ладно, приступайте. Итак, что вы хотите знать?
Брови Мак-Алистера полезли на лоб от удивления.
— Вот так просто?
— Разумеется, — заверила его Эви. — Я горжусь тем, что делаю, а возможность поговорить об этом выпадает крайне редко.
— Даже со своими друзьями?
Она чопорно поджала губы.
— Время от времени. Но я не поощряю подобные разговоры и ограничиваюсь лишь самыми общими замечаниями. Мне не хочется впутывать их в свои дела.
— Потому что вам известно, насколько это может быть опасно, — догадался он.
Эви беспокойно поерзала на стуле, подтвердив тем самым его правоту.
— В общем, да. Хотя и не совсем. Просто я считаю, что никто из них не годится для такой работы. Поймите меня правильно, речь не идет о каком-либо пренебрежении или чрезмерном самомнении с моей стороны. Словом… Ну, вот, например, можете вы себе представить, что Кейт отправляется куда-либо инкогнито? Сестра Уита славилась своей неловкостью и неприспособленностью.
Мак-Алистер был уверен, что она при малейшей же возможности прищемит себе вуаль дверью. Он не стал спрашивать Эви о том, почему свою работу она хранит в тайне и от Мирабель. Оба они прекрасно знали, что вплоть до недавнего времени Мирабель сражалась с собственными демонами.
— Кому известно о том, чем вы занимаетесь, в общем или в деталях?
— Если не считать членов семьи — а к ним относятся и Рокфорты, — то лишь тем, кто занят сейчас этим маленьким приключением, то есть мистеру Флетчеру и Лиззи.
— Это все?
— Да.
Лиззи вполне может оказаться слабым звеном, подумал Мак-Алистер, но у него хватило ума не бросать тень на горничную в присутствии Эви.
— А как насчет тех, кто работает с вами?
— Никто из них не знает, кто я такая. Мы общаемся друг с другом, главным образом, по почте, и большинство из нас пользуются псевдонимами, В те несколько раз, когда я встречалась с другими, я старалась тщательно скрывать лицо.