Дерзкий поцелуй

Она медленно приподнялась, поморщившись от боли в ноге — отлежала, должно быть… И тут же поняла, что у нее болит и ноет все тело.
— Мак-Алистер?
Ответом ей послужил шорох листьев за спиной. Обернувшись, Эви увидела Мак-Алистера, который как раз вышел на опушку из-за деревьев, держа в одной руке на кукане из ивового прутика двух больших рыбин.
Она протерла глаза, безуспешно пытаясь прогнать сон.
— Где вы их взяли?
— В ручье. Поймал.
Эви не заметила в руках у него ни удочки, ни сачка.
— Чем же, позвольте узнать?
Мак-Алистер вытянул свободную руку и пошевелил пальцами.
— О, этого не может быть, — рассмеялась Эви.
Не мог же он поймать рыбу голыми руками? Она стала смотреть, как он опустил свой улов на землю рядом с костром и поворошил угли.
— Или это правда?
Уголки его губ дрогнули и поползли вверх.
— Могу показать вам, если хотите.
— Что, прямо сейчас'?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет, в коттедже. Там есть ручей.
— Вы уже бывали там?
— Нет. Еще в Халдоне я попросил мистера Хантера нарисовать карту.
— Понятно. — Эви не сдержалась и зевнула во весь рот. — Там красиво?
Он поднял на нее глаза.
— Это ведь не картина. Скорее, набросок окрестных городков с ориентирами и зданиями.
Разумеется, иначе и быть не могло. Чего она ждала — подробных рисунков всех комнат, помещений и окружающего сада, выполненных акварелью? Эви недовольно поморщилась.
— С утра я сама не своя. Мне больше подходит вечер и ночь. В Лондоне…
Эви вдруг умолкла на полуслове, вспомнив события прошедшей ночи.
То, что она могла забыть о них, лишний раз доказывало, что ее никак нельзя было назвать ранней пташкой.
Святые небеса, он же поцеловал ее! А она поцеловала его в ответ. Восторг смешался с тревогой. Должна ли она сказать что-либо — о том, что случилось между ними? А он, что сделает он? Промолчит или…
Он с размаху ударил рыбину о большой плоский камень и вытащил из-за пояса нож.
— Так что там насчет Лондона?
Ясно. Он ничего не скажет.
— Я… нет, ничего.
Разочарование почти полностью вытеснило восторг. Неужели случившееся стало для него настолько ничего не значащим событием, что он попросту забыл о том, что было между ними совсем недавно? Или же дело в том, что чувства, которые испытала она — радостное возбуждение, волнение и очарование, — не коснулись его? Думать об этом было унизительно, а, поскольку Эви не привыкла к унижению, она постаралась отогнать от себя эти мысли.
Он вел себя как джентльмен, только и всего. Хорошо воспитанный мужчина никогда не напомнит женщине о том, что можно расценивать как ее нравственное падение, пусть даже минутное. И не имеет никакого значения, что джентльмен ни за что не стал бы целовать ее вообще, сейчас он был таковым — и точка. Откровенно говоря, она должна быть ему благодарна. Он спас ее от чудовищного заблуждения и неловкости, не говоря уже о глупых девичьих мечтах.
Мак-Алистер сам заявил ей, что она предназначена другому, не так ли? В ее понимании это было равносильно, что он сказал бы ей: «Извините, нет, благодарю вас». Значит, его поведение, вместе с этой нарочитой забывчивостью, свидетельствовало о том, что он стремился сорвать лишь несколько случайных поцелуев. И, пожалуй, ей стоит хорошенько запомнить это.
Напустив на себя деланное равнодушие, она вновь взглянула на принесенную им рыбу.
— Уит и Алекс будут поражены, когда узнают, что…
Эви опять умолкла, когда он принялся чистить свой улов. Мак-Алистер поднял голову.
— Вы что, никогда не видели, как потрошат рыбу?
— О да, видела. Много раз. — Она старательно избегала смотреть на него и на то, что он делает. — Уит с Алексом часто ходят на рыбалку. Эта привычка осталась у них с детства. — Эви вновь недовольно скривилась. — Мальчишки часто играют со всякой гадостью.
— Они подбрасывали эту гадость вам в постель, верно?
— Рискуя нарваться на гнев управляющего? — Эви рассмеялась и покачала головой. — Нет, они предпочитали гоняться за нами по двору, привязав к концу палки голову и… внутренности.
 
— Вздорные маленькие мальчишки. — Мак-Алистер улыбнулся и потянулся за второй рыбой. — Но вы всегда находили возможность отплатить им той же монетой. Или я не прав?
— Мы запутывали им леску в невообразимые узлы, — призналась Эви.
Она склонила голову к плечу, внимательно глядя на него. Что-то он вдруг стал говорливым до невозможности — расспрашивал ее о семье, предлагал научить ловить рыбу, словом, болтал обо всем и ни о чем. Глаза у Мак-Алистера заблестели, он оживился и повеселел — во всяком случае, она еще ни разу не видела его таким.
— А вы — жаворонок, судя по всему.
Эви не хотелось, чтобы ее слова прозвучали как обвинение, но она всегда питала стойкое подозрение к ранним пташкам, оживленно щебечущим и начинающим день спозаранку. В ее представлении это было неестественно.
— Мне нравится свет, — отозвался он.
Уклончивый ответ, решила она.
— Мне он тоже нравится, — пробормотала она. — В полдень.
— Вы привыкли спать до обеда?
— Нет, конечно, если только я не хочу выслушать нотацию от леди Терстон об опасностях, которые таят в себе праздность и день. Просто до полудня у меня никак не получается проснуться. — Она потерла лицо ладошкой. — А вы что имеете в виду, говоря, что любите свет?
— Он мягче.
— В самом деле? — Эви посмотрела на восток и поморщилась. — Мне он представляется неестественно ярким.
— Все зависит от точки зрения.
— Полагаю, вы правы. — Забыв о том, что должна демонстрировать отвращение, она смотрела, как он ловко разделывает рыбу. — Я могу чем-нибудь помочь?
— Разожгите костер.
Эви усомнилась в мудрости его предложения заставить ее играть с огнем с утра пораньше, но, тем не менее, сделала так, как он просил. В конце концов ей удалось раздуть вчерашние угли, так что над костром заплясал веселый огонек. Платой за это удовольствие стал лишь испачканный и слегка закопченный рукав платья. Она горестно вздохнула, глядя на него. Ее безупречный дорожный костюм голубого цвета, некогда — совсем недавно — бывший образцом элегантности и вкуса, безнадежно измялся, его покрывали пятна, а теперь вот еще и ожоги. Эви подозревала, что и сама в целом выглядит столь же плачевно. Но до тех пор, пока они не окажутся в приличном месте, где найдется мыло и зеркало, она не могла ничего с этим поделать, разве что заплести волосы в косу, перебросив ее за спину.
К ее разочарованию, Мак-Алистер быстро развеял ее надежды на то, что они остановятся в гостинице.
— Мы и дальше будем держаться вдали от дорог, — сообщил он ей после того, как приготовил одну рыбину.
Протянув ей половину, вторую он оставил на обед.
— Но разве мы не можем остановиться где-нибудь? — жалобно взмолилась Эви, за обе щеки уминая свою мизерную порцию.
Мак-Алистер быстро засыпал костер несколько пригоршнями земли, после чего притоптал тлеющие уголья сапогами.
— Где?
— В таверне? У какого-нибудь фермера? В…
— Нет.
Поскольку Эви подсознательно ожидала именно такого ответа, то и не стала зря сотрясать воздух и возмущаться.
Однако же, с некоторым трудом взобравшись на свою лошадку, она отвела душу, ворча и ругаясь себе под нос. После вчерашней скачки все ее тело превратилось в сплошной комок ноющей боли, а ведь она не слезала с коня всего каких-нибудь полдня. Господи, что же с ней будет после того, как она проведет в седле целый день?
Но все оказалась не так страшно, как того опасалась Эви. Заботясь о ее комфорте, Мак-Алистер делал частые и регулярные остановки, чтобы Эви могла спешиться и размять ноги. Разумеется, подобные знаки внимания задевали ее гордость, да и нога ныла, не переставая, но в целом она чувствовала себя намного лучше, чем давеча. Во всяком случае, тело слушалось ее и не грозило вчерашним онемением. Со своей стороны, Эви старалась не обращать внимания на постоянные неудобства, решив сполна насладиться поездкой. Ведь на ее долю выпало настоящее приключение, и когда оно повторится, и повторится ли вообще, можно было только гадать.