Дерзкий поцелуй

Тем не менее нельзя было отрицать, что он дьявольски красив. Не в общепринятом смысле — он был огромен, ростом ничуть не ниже Алекса, зато намного шире его в плечах. Кроме того, он был слишком темен, чтобы подходить современным вкусам — в моду вошли светлые волосы и голубые глаза, тогда как у него они были карими, выразительными и глубоко посаженными, а еще этот сильный, выдающийся вперед подбородок и лукавая подкупающая улыбка…
Ходили упорные слухи, что он к тому же являлся обладателем одного из самых крупных состояний в стране, вследствие чего считался завидным женихом. Правда, благородство его происхождения вызывало некоторые сомнения, но многие аристократы готовы были простить — или, по крайней мере, закрыть глаза на такие вещи, если на другой чаше весов лежало колоссальное богатство и рекомендация графа.
Жаль, что мы не созданы друг для друга, в конце концов решила Эви. Ему нужен кто-нибудь… помягче. Кто-нибудь, больше похожий на Кейт, например.
— Миссис Саммерс, как вы полагаете…
Эви оборвала себя на полуслове, заметив, что ее компаньонка крепко спит, а потому не в состоянии высказать ей свое мнение.
Легкая дремота, в которую намеревалась погрузиться миссис Саммерс, перешла в здоровый и крепкий, а главное — долгий сон. Эви проводила время за чтением до тех пор, пока мелкий шрифт и тряская дорога не обернулись для нее сильной головной болью. Отложив книгу, она принялась составлять список неотложных дел, которые ей нужно будет выполнить в коттедже. Время от времени она выглядывала наружу, любуясь проносящимся за окнами пейзажем и пытаясь не придавать чересчур большого значения тому факту, что наиболее интересную деталь окружающего ландшафта для нее являл Мак-Алистер.
Эви испытала нешуточное облегчение, когда миссис Саммерс изволила наконец пробудиться, после чего вытащила из своего саквояжа легкий завтрак и предложила девушке подкрепиться. Девушка отчаянно нуждалась в разговоре, чтобы отвлечься от своих мыслей. Она надеялась, что миссис Саммерс не откажется поболтать с ней, но компаньонка по-прежнему выглядела полусонной и явно не горела желанием поддерживать пространный обмен репликами. При других обстоятельствах Эви с пониманием и сочувствием отнеслась бы к состоянию пожилой дамы, но после долгих часов пути она сама нуждалась в сочувствии.
— А когда мы остановимся, чтобы сменить лошадей?
Эви впилась зубами в толстый ломоть хлеба.
— Скоро, я полагаю.
Девушка проглотила кусок и заговорила вновь:
— А вам уже доводилось бывать в том коттедже, куда мы едем? Он ведь принадлежит мистеру Хантеру, не так ли?
— Да, принадлежит, и нет, я там не бывала раньше. Не могу сказать, что близко знакома с мистером Хантером.
При упоминании о близком знакомстве перед глазами Эви живо предстала трогательная сцена прощания, свидетельницей которой она была нынче утром.
— Мне бы не хотелось показаться излишне любопытной, — она тщательно подбирала слова, — но я положительно не могу удержаться. Похоже, вы с мистером Флетчером питаете привязанность друг к другу?
На высоких скулах компаньонки едва заметно заалел румянец.
— Можно сказать и так.
— Но ведь это чудесно, миссис Саммерс! — заулыбалась Эви, искренне радуясь за свою старшую подругу. — Просто чудесно. И давно вы поддерживаете с ним отношения?
— Я не совсем понимаю…
Миссис Саммерс не удалось закончить предложение, и она едва не прикусила язык, когда карета вдруг резко подпрыгнула и завалилась на бок. Эви пролетела от одной стенки экипажа к другой, и свалилась на пол.
Авария. Они вновь попали в аварию.
Перед ее внутренним взором промелькнули картины далекого прошлого, воспоминания о криках и боли, об остром и резком запахе горящего дерева.
Эви захлестнула паника, глуша и стирая все мысли, чувства и представление об окружающей действительности.
Когда она немного пришла в себя, то обнаружила, что лежит на полу кареты, упираясь головой в деревянную раму переднего сиденья, а в спину ей впивается что-то твердое и круглое.
Эви несколько раз глубоко вздохнула, отгоняя от себя ужасные и гнетущие воспоминания и стараясь обуздать свой страх. Она не попала в ловушку, не чувствовала боли, и нигде ничего не горело. Эта авария совсем не походила на ту, что случилась с ней в детстве. С ней все было в порядке. Платье, правда, немного испачкалось, да и лежать ей было неудобно. Слегка пошевелившись, она ощутила, как что-то твердое по-прежнему упирается ей в спину.
 
Последние следы паники исчезли, когда дверца экипажа распахнулась и внутрь ворвался яркий солнечный свет, на мгновение ослепив ее.
— Эви!
Чьи-то сильные руки приподняли и усадили ее. Мак-Алистер.
Он осторожно тряс ее и ощупывал, ища раны и травмы.
— С вами все в порядке? Нигде не болит?
Еще не придя в себя окончательно, она сунула руку за спину. Пальцы ее наткнулись на какое-то липкое месиво. Раздавленное яблоко.
— Так вот чтодавило мне…
Мак-Алистер обхватил ее лицо своими шершавыми и грубыми ладонями.
— Посмотрите на меня. Где у вас болит?
Она растерянно заморгала, собираясь с силами.
— Я… нет. Со мной все в порядке.
Видя, что Мак-Алистер не отпускает ее, продолжая напряженно вглядываться в ее испуганное лицо, она осторожно освободилась из его объятий.
— Со мной все в порядке. Я… Миссис Саммерс!
Эви резко обернулась. Но ее компаньонка спокойно сидела на полу и невозмутимо стирала масляное пятно с подола своего платья.
— Я цела и невредима, дорогая, хотя и немного испачкалась, похоже.
— А Кристиан? — воскликнула Эви.
Кристиан просунул голову в открытую дверцу экипажа.
— Ни царапины, мисс. Но ступица колеса свое отработала, а дышло было подпилено больше чем наполовину — так что рано или поздно, при первом же сильном толчке, оно должно было сломаться.
Рука миссис Саммерс замерла в воздухе, и женщина прошептала напряженным голосом:
— Ловушка?
Мак-Алистер и Кристиан обменялись многозначительными взглядами и, не сговариваясь, ответили в один голос:
— Засада.
Миссис Саммерс не слишком вежливо подтолкнула Эви к открытой дверце.
— Забирайте ее и уезжайте.
 Забирайте ее?О чем, черт возьми, она толкует?
Эви уже открыла было рот, чтобы задать это вопрос вслух, когда ее бесцеремонно, словно мешок с песком, вытащили из экипажа и поставили на ноги. Мак-Алистер заговорил раньше, чем она успела хотя бы возмутиться.
— Вы умеете ездить верхом?
— Ездить верхом? — Эви тряхнула головой, чтобы поскорее прийти в себя и упорядочить разбегающиеся мысли. — Да, да, конечно.
— По-мужски, — уточнил он.
— Как? — Эви бросила встревоженный взгляд на миссис Саммерс. — Собственно говоря, да, умею. Я даже научила свою…
— Садитесь на лошадь.
— Но…
Мак-Алистер положил конец дальнейшим препирательствам, положив руки ей на талию, с легкостью оторвав ее от земли и опустив в седло серой кобылы.
— Святой Боже, что вы себе позволяете?
Мак-Алистер оставил ее возмущенный возглас без ответа. Вместо этого он принял из рук Кристиана какой-то сверток и приторочил его к седлу второй лошади. Окончательно сбитая с толку, Эви бросила умоляющий взгляд на миссис Саммерс, но та хладнокровно укладывала остатки их незаконченного обеда в переметные сумы. Каждый был занят делом, работая в страшной спешке. Кристиан и мистер Хантер пытались выпрячь лошадей, а миссис Саммерс продолжала укладывать съестные припасы в седельные сумки двух верховых лошадей.
И, похоже, никто не обращал ни малейшего внимания на то, что Эви сидит в седле по-мужски, и юбки ее задрались почти до колен. Забеспокоившись, она посмотрела на мистера Хантера. Нет, тот не бросил в ее сторону ни единого взгляда. Подобное поведение как-то не очень сочеталось с будущим сватовством.
Неловко поерзав в седле, она попыталась опустить подол как можно ниже, после чего вновь обратила все свое внимание на остальных членов небольшой кавалькады. Эви с изумлением наблюдала за тем, как они суетятся, словно муравьи, обмениваясь короткими, односложными предложениями, и голоса их звучали сухо и встревожено.