Я не играю! (СИ)
Ну а перебрав свой инвентарь, сам отправился на поиски великана и того кузнеца, о котором он говорил. Всё-таки заточка оружия в играх — это, блин, важно!
Скат из Коринфа прямо сейчас был похож на монолитный кусок чёрного железа. Воронёный памятник самому себе сидел рядом с небольшим костерком у дыры в стене и смотрел погасшими прорезями в забрале на раскинувшееся перед Забытой Крепостью столь же потерянное во времени поле брани. Лия не обманула его. В основной части длинной надвратной конструкции не гулял ветер. Здесь по обе стороны стен через равные промежутки стояли массивные железные котлы, из которых на тараны и пехоту штурмующих войск осаждённые когда-то выливали раскалённое масло и кипяток. Рыцарь же, будто в пику приказу, уселся на пол как раз там, где особо мощный снаряд катапульты проделал в помещении огромную сквозную дыру и реагировать хоть как-то на внешние раздражители перестал вовсе. Не то, что перестав издавать хоть какой-то шум, но даже перестав двигаться.
Но движение в барбакане всё-таки было. Сморщенный, закутанный в рваные хламиды и, судя по всему, давно не живой старик с высушенными, почти вяленными мышцами то и дело бил огромным молотом по неизвестно как очутившейся здесь наковальне. Рядом с ним стоял маленький горн, от которого веяло жаром. На приблизившегося меня он посмотрел пустыми глазницами и требовательно протянул сучковатую руку.
— Дай мне металл! — провыл чудо-дед для острастки шарахнув молотом по стальному брусу.
— Чего? — не понял я.
— Дай мне металл! — не услышав меня ещё более требовательно повторил старик.
Вот так бы сразу и сказал! Теперь, блин, всё более чем ясно! Спасибо за разъяснения.
Впрочем, несмотря на своё внутреннее ёрничанье, его требование я исполнил, в силу своего скудного разумения. Не то, чтобы я понял, что ему действительно нужно, ведь гид новичков, судя по всему, выполнил свою роль и больше в мои дела лезть не собирался, косой взгляд в сторону даже не повернувшегося в нашу сторону Ската из Коринфа. В общем, я протянул Кузнецу один из мечей, подобранных в замке. Обычный одноручный лонгсворд.
— Дрянной металл! — возопил старик, но возвращать клинок не стремился. — Дай мне сил!
Ну тут проще. Кроме вещи я могу дать неписи только Волю. Об этом ещё в нашу первую встречу упоминал чёрный рыцарь. Протягиваю ладонь в сторону старика и с некоторой заминкой отдаю ему тысячу очков местной «экспы» таким же образом, каким перезаряжал «Камень Изгнания» и старик, ни слова больше не говоря, да и горна не использовав, нагрел клинок до красна, просто держа тот в воздухе. Затем последовала пара ударов молотом, вскоре оставленным в сторону. В завершении дед схватил раскалённый клинок другой рукой прямо за лезвие и в несколько движений «заточил» оружие о край наковальни. Лезвие остыло и потемнело сразу же, как только старик убрал от него руки.
— Бери металл! — всё с той же надрывной интонацией провозгласил мастер, и я забрал меч обратно.
И знаете что? Это действительно пошло клинку на пользу.
«Длинный Меч +1»
«Прямой и серьёзный клинок из хорошей стали. В руке умелого бойца является грозным оружием. Требования к силе 11 к ловкости — 13. Масса — 1.3 кг. Заточен Волей Игрока. Прочность +1 Пробивная способность +1 Острота +1 от базовых значений. Для дальнейшей заточки необходимы примеси.»
Визуально клинок действительно стал выглядеть новее, опрятнее и злее. Бледное солнце Угасающего Мира не давало бликов на лезвии, но я буквально чувствовал, как изменился этот меч. Он даже в руке лежал по-другому. Наверное, благодаря манипуляциям старика стал весить на сто грамм тяжелее. И это я молчу на возросшие требования к владению. Скорее всего, при последующих заточках он «потолстеет» ещё сильнее. А ещё теперь мне очень хотелось его испытать в боевых условиях.
Что касается моей любимой булавы, то я пока не стал её апгрейдить, так как уже столкнулся с проблемой избыточной массы в бою с Архимимиком и если она потяжелеет ещё хоть чуть-чуть, то её минусы буквально перевесят плюсы. Не исключаю, что она, наоборот, могла «похудеть» после работы мёртвого мастера, но рисковать таким ценным активом я не решился.
На этом мои эксперименты закончились, и я вернулся на Северную Башню, чтобы уже оттуда отправиться в данж.
* * *«Вы вторглись В Мёртвый Город»
«Локация — Торговая улица»
Докажи свою силу!
Предыдущий данж не оставил за собой двойственных чувств. Столб света, бьющий из Огненной Чаши унёс меня в какой-то амфитеатр, где я несколько часов пропетлял под трибунами, заглянул в загоны и в конце, выйдя на арену, столкнулся с Чемпионом Арены, вооружённым сетью и трезубцем и охраняющим постамент с сюжетным Великим Осколком Солнца. Не скажу, что это доставило мне кучу проблем. Тяжёлый сет брони в сочетании с баллистическим щитом и длинным мечом, который +1, очень даже неплохо вписались в узкие коридоры, в которых на меня пытались напрыгнуть из-за угла. В них я один был, как вся римская фаланга. Принять удар на щит — уколоть клинком. Масса латного доспеха придала мне устойчивости на трибунах, а лонгсворд легко рассекал бездоспешных и дешёвых «плебеев», выигрывал по длине дистанции с гладиусами преторианцев, хорошо колол зомби-животных в клетях под ареной, а босс Чемпион Арены по факту закончился на том моменте, когда метнул в меня сеть, намотавшуюся на баллистический щит. Дальше было дело техники: отбросить ставшую излишне тяжёлой преграду, взять меч в две руки и отводить тычки трезубца, ссаживая шкалу здоровья высоченного когда-то красивого и мускулистого воина, ныне высушенного и облезлого, до нуля. Гладиатор на последних поинтах рухнул на колени, театрально выронив трезуб и даже посмотрел в сторону трибуны знати, но… в этот раз некому было поднять палец вверх, так что свои призовые двадцать тысяч я забирал в полной тишине.
Всего эта арена с учётом премии с босса принесла мне девяносто четыре тысячи поинтов Воли с мелочью, трезубец Ретиария. Ретиарий — это не имя, если что, а класс гладиаторов такой, это мне интернет потом подсказал. Ещё я забрал Великий Осколок, по ходу дела налутав ещё восемь янтариков по карманам и кошелькам, при потраченных пяти. Пришлось поиздержаться, так как после одной полностью истраченной аптечки появилось предупреждение о том, что такие читерские штучки я могу применять только по одной за забег, ибо на третье использование боевая химия просто разорвёт моё сердце с последующим гамовером. Очешуительная новость, при условии, что я узнал об этом только когда израсходовал второй заряд оранжевой коробочки, испытав при этом ни с чем непередаваемые «очучения». А так да, прям бодрит! И кровотечение останавливает любой сложности. А «Боевой Раж» так вообще на целую минуту сокращает расход стамины вдвое! Понятно, что такую имбу игра не могла не забаллансить каким-нибудь особенно забористым ограничением.
Ещё были прямоугольные и дырявые серебряные и золотые монеты в карманах горожан, которых я посшибал с верхних трибун, но что те, что другие были из откровенно низкопробных металлов, о чём говорил не только внешний вид, но и описание, их я совал в инвентарь практически не глядя.
Ну а после того, как вернулся в свою точку привязки, сбросив налутанное, передав Лии на освоение Великий Осколок Солнца, и подкрепившись, отправился на свет Алой Звезды с твёрдым намереньем в этот раз провести ПВП по своим правилам!
И вот я снова вторженец!
Нежить не очень-то обращает на меня внимание, агрессия мира направлена не на меня, а убийство не приносит никакой воли, но я всё равно крушу всё, что движется, пополняя чужой счёт. Как уже однажды выразилась игра, кормлю очередную свинью на убой. Вот только в этот раз я не буду мешкать. «Камень Изгнания» заряжен и в быстром доступе.
Местная нежить — торговцы, собаки и стражники. Они давно не представляют для меня какой-то угрозы, а уровень их агрессии вполне позволяет выкашивать тварей целыми пачками. Моих шагов не слышно. Я в этом мире чужак и всё кругом будто бы кричит мне, что это не моя битва. Не мой уровень. Хост этого данжа значительно слабее меня. Однако, это не помешало местной системе матчмейкинга натравить паровоз на чайник. Почему я в этом так уверен? Не знаю, но… будто бы чувствую чужой страх… Странное ощущение в затылке, будто хост давно обнаружил меня и теперь наблюдает откуда-то издали, боится приблизиться, потому что знает: против меня ему не выстоять при любом раскладе.