Держать удар (СИ)

— Не стоит терпеть измены, — строго сказал я, давя улыбку.
И попал пальцем в воздух — жена Егора пришла как раз потребовать, чтобы я, как начальник, запретил ему разводиться с ней! Дальше женщина высказала всё, что думает про кобелей-мужиков, которые бегут за любой юбкой, бросая детей.
— Аня, вызови Егора Александровича, — раздраженно мотнув головой, стряхивая бред с ушей, даю приказ секретарю.
— Да, зови его! — обрадовалась толстуха, перейдя на «ты», что тут же заметил бдительный Пашка.
— Гражданка, что вы себе позволяете? Почему тыкаете? — рявкнул он.
Тетка даже голову вжала в плечи. Пашка, как стал моим замом, получил плюс сорок к важности и не допускал панибратства со стороны людей ниже себя чином.
Егор, зайдя в кабинет, сразу стал ещё меньше ростом. На жену он смотрел со страхом, но глаза не отводил! Мужик!
— Садись, не жмись в углу, — радушно предложил я. — Ты, говорят, разводишься? Алименты будешь платить? За двоих детей полагается тридцать три процента.
— Мой только младший, а это — двадцать пять процентов, а старшей уже двадцать, и она не от меня, — поправил Егор математические выкладки. — А так готов, конечно, если мне его не отдадут. Но жить с ней всё равно не буду — бьёт постоянно меня. Я терпел-терпел, но хватит.
Точно! На подарки новогодние сам ведомости подписывал — детей у него двое, а подарок был один, значит, второй ребенок взрослый. А так как Егору всего тридцать шесть, то, скорее всего, старшая действительно не его. А то что бьёт — боюсь, для судьи это аргументом не будет. Во мне проснулась мужская солидарность — может, помочь мужику админресурсом?
— Это, Егор, возможно. Как решит судья, так и будет, — уверенно говорю я, заставив сменить торжествующую улыбку у толстухи на злобный оскал.
— Не позволю! — взвизгнула она. — Бьют его! Так за дело!
— Тихо! — опять гаркнул Пашка, но при этом стукнул кулаком по столу так, что еле успел поймать графин другой рукой.
Это подействовало на мадам.
— Гражданка, у вас всё? Тогда попрошу покинуть кабинет, — непреклонно сообщаю я.
— Я буду жаловаться на вас! Устроили тут! — на прощание пугнула нас жена Егора.
— Что окончательно решил? Ребенок всё-таки, — пытливо спросил Пашка.
— Да зря вообще женился — ни одного дня без скандала. И мама у неё такая же! Постоянно попрекает и зарплатой, и что живу примаком в их квартире.
— А ты на очереди стоишь? — спросил я.
— Да там далеко ещё, — расстроенно махнул рукой мой подчинённый.
— Ладно, если разведут, устрою тебе комнату в общаге, — пообещал я и отпустил мужика.
Рабочий день уже закончился, но я увлекся, и дальше бы сидел, но Пашке и Аньке домой надо, а пока я тут, им не уйти. У меня же домой ехать нет никакого желания — кто знает, кто будет ждать меня у калитки в этот раз? Выжили из дома! Поэтому я решаю сходить в кафе, культурно посидеть, без спиртного, конечно. В Николаевке только одно нормальное — напротив воинской части. Просидел там до самого вечера, наблюдая за повадками советских граждан. Узнал и кое-что новое — например, что сегодня день рождения здания старого аэровокзала, того самого, что я закрывал, и день рождения нового, того, что в Емельяново. Его открыли в 80-м. Молодые парни-пилоты что-то своё праздновали и обсуждали это между собой. Собираюсь домой, рассчитался, оделся и уже завел машину, как слышу стук в стекло.
— Парень, можешь помочь? — ко мне обратился один из летчиков, который вышел буквально передо мной.
— Что случилось? — опустил окно я.
— Да у Сашки машина не заводится!
Они что, бухие на машине собрались ехать?
— Парни, я не разбираюсь в технике, но могу подвезти на своей, — решаю сделать доброе дело, ибо уже темно и автобусы редко ходят.
— Ща! — голова пилота исчезла, чтобы появиться вместе с туловищем.
С двумя туловищами — своим и неудачливого автовладельца. И как он ехать собирался — еле на ногах стоит?
— Да мы потихоньку, и нам тут недалеко, — прочитал мои мысли первый, который был более трезвый, не в пример своему товарищу.
 
Уже не рад, что предложил помощь — испачкают салон ещё. Тьфу, рассуждаю как махровый совок. Испачкают — очистят, уж аргументы я найду. Ехать и в самом деле рядом, но по пути мы успели познакомиться. Туловище автолюбителя — это Сан Саныч, якобы пилот от бога, летает на всём, что можно, но сейчас на «Ан-24», а тот, что трезвее — второй пилот Игорь, летает на «ИЛе». Внезапно я вспомнил, что во время спасательных работ при Спитакском землетрясении разбился «Ил» со спасателями, но без подробностей. Второй пилот по совпадению жил в Николаевке на соседней с моей улице. По пути проезжаю свою улицу. И что я вижу? Около моего дома стоит такси — «Волга» с шашечками! Время уже больше десяти, а покоя мне нет! Торможу около машины и выскакивая, кричу Игорю, что скоро вернусь. Решительно направляюсь к машине, намереваясь высказать своё «фи» любому, кто бы там ни был.
Но в машине обнаруживаю мужика без сознания, откинувшегося на спинку сиденья! Сразу мысли на соседей. Да ну, не тупые же они! Или тупые? Из соседской калитки выскакивает Махно и несётся к машине.
 Глава 38 
Г лава 38
— Нельзя к нему! А я знаю? Ждите! Я о вас сообщила!
Моя секретарша встала грудью на защиту моего спокойствия на пути у какого-то визитёра. Прямо скажем, невеликой грудью, Малова — она во всём Малова. Правда, сегодня её небольшую грудь заметил даже я, хотя обычно в это место и не смотрю. Тонкая кофточка облегала бугорки девушки, на этот раз вполне заметные, причем с острыми уголками на сосках, от чего смотреть хотелось именно на них. Сама смастерила? Думаю, да, секс-шопов ещё нет. Я в ответ на такое пристальное разглядывание этой части девичьего тела получил газеткой, свернутой в трубочку, по лысой башке. Никакого уважения к боссу!
— Чего⁈ Сама такое одела, а я виноват? — попытался обидеться я.
— Надела! И не для тебя! — сварливо поправила Анька.
Это что же получается, у Аньки появился объект воздыханий? Да шут с ним, а вот помочь моей сотруднице надо, ведь уже звуки скандала около самой моей двери слышны. Решительно встаю и иду на выход. В приёмной, кроме Аньки и некрасивой сотрудницы, вроде из отдела культуры — бывшей актрисы, если я не путаю (почему-то там все самые страшные бабы крайкома работают), есть и ещё один персонаж. Вернее, одна — тощая, высокая, белобрысая женщина лет сорока. Она, пользуясь своим преимуществом в росте, активно пытается оттолкнуть мою секретаршу с дороги. Но Малова на своем рабочем месте не сдаётся.
— Гражданка, что за хулиганские действия? — громко возмутился я.
— Ой, — восторженно пискнула смотрящая это шоу бывшая служительница Мельпомены.
Вот кому кино. А ойкнула эта совершенно ненужная тут зрительница по той причине, что рвавшаяся ко мне мосластая тетка неожиданно бухнулась на колени, пытаясь поцеловать мне руку, будто я какой-то сраный падре из католической церкви.
— Лилия Сергеевна, у вас ко мне дело? — выдернув руку, я решил в первую очередь избавиться от свидетельницы — и так сплетни уже обеспечены. — Зайдите после обеда! Теперь вы, гражданка. Встаньте и объясните, что за шоу вы тут устроили? Хотя подождите, зайдите в мой кабинет.
Лилия Сергеевна нехотя направилась к выходу, но медленно, явно желая досмотреть представление. А вот хрен ей. Почему-то всё мое раздражение сейчас направлено было на коллегу, а не на эту полубезумную посетительницу. Кстати, на кой я с ней один на один остался? Только я попытался вызвать себе подмогу в лице Маловой (бог с ним, с Анькиным кабинетом, не обчистят же его?) как ситуация прояснилась.
— Спасибо вам, товарищ Штыба, за мужа! Врачи сказали, счёт шёл на минуты. Вы спасли человека!
А, так это жена вчерашнего таксиста! Да, было дело — довез до больницы, но спас не я, а Игорь-пилот. Вчера, когда в мою сторону бежал Махно, Игорян решил, что мне угрожает опасность, и выскочил из моей машины на помощь с бутылкой водки в руках (он с ней не расставался всю дорогу).