Держать удар (СИ)

— Валю знаю, седьмой номер. Увидишь, привет передавай от меня, — на серьёзных щах отвечая я.
— Я-то во второй состав «Уралочку» поеду, а она в первом, — улыбнулась соседка.
А девушка ничего, не хуже Вальки будет, а уж как она, наверное, в шпагате за мячом падает… загляденье! Мотаю башкой, стараясь стряхнуть эротические видения с соседкой и старательно записываю за лектором. Нифига мне это не надо, но сейчас лекции препода — это самый надежный способ узнать тему и сдать экзамен. Хотя… я же не в первый раз учусь! Надо найти заучку, взять взаймы лекции и написать шпоры, а лучше заготовки. Это готовые листы с ответами на вопросы. Делов-то вытащить нужный лист и положить перед собой! Но тут не всегда может прокатить. Тогда шпоры. Вот мой сосед пишет, язык даже высунул от усердия. При этом косится на меня завистливо — его-то девочки ни о чём не просят. Хотя вру. Попросила одна перед лекцией отметить её на остальных парах, той куда-то срочно уйти надо.
Потом была педагогика, потом обед, который я благополучно пропустил — решил сбегать на Колхозный рынок, который тут рядом, прямо напротив пединститута. Купил еды да носки шерстяные для дома. Пол у меня холодный, когда с работы приезжаю, пока растопишь печь… Кстати, молчат что-то мои ремонтники, смотрели ли квартиру новую? Надо будет навестить завтра капитана Шейко и заодно друга проведать.
После лекций у нас английский, где занятия проходят уже по группам. В моей 201-й я насчитал пятерых парней и двенадцать девушек, в числе которых были обе мои новые знакомые. Два парня после армии, один я, один староста наш, и ещё один малолетка, судя по внешности. Генку уже оттеснили от моего тела Вика-волейболистка и Дарья-биатлонистка (это она у меня ручку просила). Английский ведёт… ну, грымза грымзой судя по виду — старая, морщинистая, с гнусавым голосом и, очевидно, чихающая на все порядки и приказы ректора насчёт меня. Сейчас она закончила ругать малолетнего Степана за то, что тот не услышал вопрос, и ей пришлось повторять его два раза. И вот взялась за меня.
— Я никому не позволю получать оценки за красивые глаза! — возмущалась грымза прямо мне в лицо. — Сел на последнюю парту, гладишь Мурашину по коленке и думаешь, я тебе пятёрку поставлю за это?
Насчет коленки враньё, это, наоборот, Вика меня наглаживала, сидим ведь вместе. Я руку под парту опустил только, чтобы отбиться от приставаний! Но сказать этого, как мужчина, не могу.
— Уважаемая, зачем кричать и плеваться? Вы слово «культура» слышали? Или вас верблюдица родила⁈ — разозлился я. — Я инглиш знаю на пять с плюсом, и эту оценку получу, у вас или у комиссии, но тогда уж и вы получите свою порцию славы. Что за предвзятость? Вы кем себя возомнили? Я так просто не сдамся! Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье, и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?
— Ещё, — помолчав, попросила старушка.
Да! Всю фразу, в том числе и последний кусок из Шекспира, я выдал на английском.
— А что хотите? Сказку, стихотворение, анекдот, может? — вежливо спросил я, видя, как агрессия бабки, явно накрученная каким-то моим недоброжелателем, спадает.
— Анекдот, смешной!
— Извольте! Муж, читая газету, кричит жене, — «Дорогая, ученые выяснили, что женщина за день произносит восемь тысяч слов, а мужчина всего четыре тысячи». На что жена ему отвечает из кухни — «Это потому, что вам, бестолковым, надо всё по два раза повторять». Муж из зала: — «Что⁈»
— What⁈ — закатывается старуха! — Белиссимо!
Она смеется как наркоманка и путается при этом в языках, а знает их старушка, видимо, много. Самое прикольное, нас никто не понял, ведь общаемся мы по-прежнему на английском, и экспрессия сначала грымзы, потом моя, а затем опять преподавательницы никому не понятна. Почти никому, одна прыщавая студентка, очевидно, знает английский не хуже нас со старухой судя по тому, как она в ужасе зажимала рот руками, когда я орал на бабку.
— Клара, я у тебя украду ученика одного? — внезапно в двери класса возник знакомый мне дедок, тот самый командир моей бабули. — А что у вас тут? Давно твой смех не слышал.
 
— Да новенький, Штыба, рассмешил! Молодец! Пять тебе ставлю, и зачет автоматом, можешь не ходить на занятия, хотя, если придёшь, буду рада! — еле успокоилась та. — А кого тебе надо?
— Да его и надо, я ж тебе рассказывал про брата своего и газету за среду показывал. Это Анатолия идея была! Он через крайком продвинул.
— Опять молодец! Ты прости, Мурашина, что я тебя кавалера лишаю, но взамен плюс один балл тебе на экзамене! Иди, Толя, иди! И спасибо, давно так не смеялась, — ласково провожала меня… нифига не грымза, а очень даже милая старушенция.
И произношение у неё хорошее, причем явно ирландский, как по мне, акцент присутствует.
— Удивил ты меня, удивил! Она же самый строгий преподаватель у нас в вузе. Я бы поговорил с ней насчет тебя, конечно, тройку бы поставила… но ты и сам молодец, — бормочет Иван Ильич.
А привел он меня… на почти мафиозное собрание. Два десятка фронтовиков-преподавателей собрались вместе! Причем самому молодому из них — лыжнику всего 60 лет! Ну и другие ещё крепенькие на вид. Собрание проходит в художественной галерее, ведь в пединституте и учителей рисования готовят. Богатый по нынешним меркам стол, никакого пошлого вина — либо «беленькая», либо натурпродукт. Как узнал? Да что ещё прозрачное может плескаться в потрепанной бутылке из-под импортного виски? Закуски тоже блистали разнообразием, но деревенским. Сало нескольких сортов, картошка с маслом, ещё дымящаяся парком, разнообразные соления, лучок репчатый, маринованный в уксусе, колбаска домашняя и прочие вкусности. Я аж слюну сглотнул, ведь сегодня я без обеда!
— Вот и наш герой — внук Светланы! — представил меня собранию ветеранов Иван Ильич.
Оказалось, что моя инициатива с наградой героя попала в какую-то жилу, и буквально за два дня, а точнее, сегодня с утра вопрос решился. Нашему именитому снайперу Михаилу Ильичу Суркову присвоили звание Героя Советского Союза! В газетах об этом завтра напишут, но Ивану Ильичу уже позвонили в девять по Москве столичные друзья и порадовали, особо подчеркнув заслугу крайкома в этом ходатайстве.
— Да это Олег Семенович всё, — пытался я свалить всё на Шенина.
— Ладно уж, паря, не скромничай. Шенин год уже первым и ничего не было, а ты, как только узнал три дня назад, и тут же награда нашла своего героя! Вот мне подарок на шестьдесят один год! Я ведь Мишку знал хорошо, — похлопал по плечу меня самый молодой ветеран педа.
Откуда мне ещё узнать его возраст? Я и имена, и отчества не запомнил толком, хотя всем пожал руки. Разумеется, меня попытались напоить, и никаких возражений о том, что я спортсмен или за рулем, слышать не захотели. Сейчас спортсмены бухают будь здоров! Да и за рулём частенько под мухой ездят. Пришлось пригубить чуток, чисто символически. Зато нажрался от пуза, плюнув на все запреты. И главное, старики такой стол организовали за час-два!
— Ты, Толя, на мою «Теорию и методику тренировок» можешь не ходить, человек ты занятой. Вот поедем с тобой на зимнюю рыбалку на пару дней, я тебе всё что нужно расскажу, — обняв меня, говорит мой препод по этому предмету.
Вот ещё один плюс от нынешнего собрания. Фронтовики меня обещали в обиду не давать, так как я, по их мнению, «правильный» мужик. Проняло. Когда орденом награждали за действия при потопе, и то так приятно не было! Но зимняя рыбалка… да ещё с ночевкой! Не было у меня подобного опыта, да и откуда он в Ростовской области возьмется? Но придётся ехать, препод ведь от чистого сердца предложил.
 Глава 32 
Я успел ещё заехать в «Cбербанк» положить честно нажитые деньги (якобы призовые) на счёт. Деньги были свои, с видеосалонов, ведь Вано ещё не вернулся из поездки и долг не отдал. В Сбере меня по милой советской традиции успели облаять. Дело в том, что в этом заведении кто-то унёс в качестве сувенира местную авторучку, привязанную веревкой к стойке. Не поленились же оторвать! На мои претензии, что ручки в любом случае должны предоставляться клиентам, а во избежание очередей хорошо было бы, чтобы все три окошка работали, дружный склочный коллектив встал единым фронтом против меня: