"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Немногочисленные добропорядочные пассажиры троллейбуса разошлись.
Сам троллейбус захлопнул дверцы и не спеша поплелся на новый круг – к остановке рядом с выходом из метро.
Что было делать? Валерка покрутил головой. Бумажник с пятьюдесятью рублями исчез, похоже, безвозвратно. В том числе – самая новенькая трешка, что он планировал отдать сегодня Лиле. Никакие усилия милиции, всех «знатоков», и даже самого министра МВД Щелокова, не могли вернуть ему портмоне. «Воистину, – хохотнул Валерка, – легко пришло, легко и ушло. Или, как любила говаривать бабушка, богатство счастья не приносит».
Что оставалось делать? Наручные часы «Слава» показывали четыре десять. Можно было вскочить в троллейбус и вернуться назад в общагу за новой порцией денег. Однако он рисковал опоздать на свидание. А главное, было ужасно неудобно перед Вовкой – тот его высмеет и будет, естественно, прав. Попробовать поймать такси или частника, чтобы мухой смотаться туда – назад? Но сейчас, в субботний вечер, он мог убить на поиски такси целый час и опять-таки опоздать к Лиле.
Слава богу, в переднем «часовом» кармане джинсов (пошляки в общаге утверждали, что он предназначен для хранения презервативов) у Валерки оставалась его заначка, его неразменная пятерка. Жидковато, конечно, – особенно в сравнении с пятьюдесятью (или, тем более, тремястами) целковых. Не разгуляешься. Тем более если трешку придется отдать Лиле. Но можно в юмористических красках изложить ей случившееся. Если она нормальная герла – поймет. И посмеется вместе с ним. И если все с ней сложится удачно, у него будет повод встретиться с девушкой как минимум еще один раз: отдать ту самую злосчастную трешку.
И Валерка решительно зашагал к метро «Лермонтовская».
***Спустя двадцать минут, сделав пересадку на «Кировской», юноша уже выходил из метро у памятника Героям Плевны.
В ту пору никаких представителей сексуальных меньшинств на пятачке возле памятника не собиралось. Тогда поговаривали, что гомики любят гужеваться в сквере перед Большим театром. Называли даже причину, отчего они там шарашатся. Балетные артисты, дескать, все сплошь педерасты, поэтому им удобно знакомиться с поклонниками поблизости от места работы. Валерка не очень-то верил в эти слухи, однако, проходя сквером близ Большого, всегда невольно убыстрял шаг и исподволь поглядывал по сторонам. Никаких таких особенных педерастов он там никогда не замечал – ну, бывает, сидят мужчины, поодиночке и по двое, но что теперь, мужику нельзя, что ли, на лавочке посидеть? Словом, про байки о гомосексуализме, расцветающем близ Большого, Валерка решил, что это злостная клевета или столичная легенда – вроде той, что, дескать, под Москвой, помимо обычного, существует еще одно, правительственное «Метро-два»…
А памятник Героям Плевны и вовсе не пользовался в те годы никакой порочной репутацией. Там порой и свидания назначали – обыкновенные разнополые свидания. Конечно, памятник Пушкину на Горького был для встреч гораздо популярнее, там вечерами собирались целые толпы мужиков, с букетами и без – и за подобный аншлаг Валерка Пушкинскую площадь не любил. Ему всегда нравилось быть чуть наособицу.
Вот и сейчас у Плевны обретался какой-то мужик лет сорока с тремя гвоздичками – ждал, видимо, свою престарелую пассию. Группа зеленых студентов, по виду первокурсников, поджидала оставшихся друзей – чтобы, как понял Валерка из их возбужденных реплик, отправиться куда-то на сабантуй, или, по-модному говоря, сейшн.
Юноша прогулялся вокруг памятника. Сердце билось изо всех сил. Он взволновался и загадал: если Лиля придет раньше, чем явится к этому мужику с букетиком его тетка, у него все с нею будет хорошо.
А компания студентов все пополнялась. Подходили парни и девчонки, встречаемые взрывами хохота. У парней в холщовых сумках звенели бутылки. Девчонки таранили кастрюльки в авоськах (видимо, с салатом оливье и винегретом). Сейшн у них затевался, похоже, на славу.
А без четверти пять к мужику с гвоздичками приканала его престарелая любовь. Нежно приняла цветочки, поцеловала мужика в щечку. Потом заботливо поправила ему шарфик. Тетка тоже уже была немолода, с морщинками вокруг глаз и у рта – правда, слава богу, довольно худая – и Валерка подивился в очередной раз: неужели и в сорок лет у людей может быть любовь? Или только дружба, забота, привязанность? Было даже странно представить, что сорокалетние могут кувыркаться в постели. «Да нет, – отмахнулся Валерка, – не может быть такого. У них, конечно, все уже отмирает и остаются чисто платонические чувства».
Тетка доверчиво взяла мужика под руку, и престарелые удалились вниз по бульвару.
Что ж, примета не удалась. Но значит ли это, что у Валерки с Лилей отношения не сложатся? Глупость все эти приметы. Глупость и бред.
И компания студентиков дождалась последнего опаздывающего, встреченного смехом и улюлюканьем, и пустилась, нарушая правила, наперерез машинам в сторону улицы Богдана Хмельницкого. Судя по всему, у компашки оказались продуманы не только вопросы выпивки и закуски: было их четыре парня и четыре девчонки, чтоб никому не обидно, чтобы всем пара досталась.
Валерка легко мог представить, что теперь с ними случится – сам не раз в подобных сейшенах участвовал. Отправятся они на чей-нибудь чистый флэт (предки свалили в санаторий или на дачу); крепкая выпивка; танцы в затемненной комнате под «Дип Перпл» и «Юрайя Хип» – у этих группешников песни ласковые и длиннющие, можно за один танец все тело партнерши изучить и обцеловаться. Кто-нибудь обязательно напьется: парень, а то и девчонка, или даже два парня. Выпавшие в осадок станут по очереди пугать тигра в туалете. Паритет мальчиков – девочек нарушится; те, кто успел образовать пары, захватят свободные комнаты. Оставшиеся засядут пить на кухне – а, может, и вовсе сбегут, проклиная не умеющих пить товарищей, разрушивших паритет. Только напрасно парни надеются: вряд ли даже в темных комнатах сокурсницы отдадут им самое дорогое, что у них есть. Максимум на что они могут рассчитывать – обжиманцы с расстегнутой кофточкой и, как манна небесная, помощь со стороны девчонки рукой.
Во всяком случае, в Валеркиных сейшенах все случалось именно так. Студентки старались без большой, настоящей любви не отдавать свою девственность. А ни большой, ни настоящей любви с Валеркой еще не случалось. На что-то серьезное в смысле секса можно было рассчитывать в общаге текстильной фабрики. Или от снятых парнями неизвестно где нимфоманок, к которым в общежитских коридорах чуть не очередь выстраивалась.
…А вот и пять. Валеру пробрала дрожь. То ли от волнения – а скорее от вечерней прохлады. И хотя он поддел под Володькину джинсовку водолазку, а сверху нее еще и рубашку с расстегнутым воротом, все равно апрельским вечером было зябко. Куртка совсем бы не помешала. Но куртка выглядела совершенно не хиппово, даже в сочетании с фирменными джинАми. Приходилось страдать.
И тут из перехода появилась она. Лиля. С опозданием всего на четыре минуты. У Валерки сердце ухнуло вниз, но он через силу улыбнулся. Улыбнулась и Лиля. Улыбнулась и простосердечно помахала юноше рукой. Он сделал к ней навстречу четыре шага. И в этот самый миг понял, что влюбился. Влюбился – окончательно и бесповоротно. И милее, чем она, чем ее лицо – чернобровое, чуть раскосое, улыбающееся – ничего у него нет в этой жизни. И все, что ни скажет и ни сделает она, ему будет в кайф. И он может говорить с ней о чем угодно – и ему это тоже будет в кайф…
Валера подошел к ней вплотную. Она оказалась высокая – почти одного с ним роста. От нее пахло чем-то невыразимо прекрасным – то ли ее духами, еше не знакомыми ему, то ли ее чистым телом и дыханием.
Валерка сказал заготовленную фразу:
– Вы одна?
Недоумение отразилась на ее лице. Он пояснил:
– Без инкассаторов?
Она расхохоталась.
– И правильно, что без инкассаторов! – сказал он. – Потому что вашу трешку я вам не принес.
– Зачем же вы здесь?