"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

– Завтра?! – он сделал вид, что страшно расстроен (да, в сущности, так оно и было). – Но ведь с каждым днем растут проценты!..
– О, успокойтесь! – снова звонко-хриплый смех в трубке. – Я не ростовщик. Не старуха-процентщица.
– Зато я считаю себя просто обязанным вернуть вам не только деньги, но и проценты!
Обычно, когда Валерке удавалось преодолеть первое смущение и разговориться, он таки ловил кураж – и тогда уж удержу не знал.
  
– Проценты… – усмехнулась девушка. – Да ведь я в сберкассе за год получила бы за эту трешку максимум девять копеек!..
– Девять копеек!.. Страшные деньги!.. Целое состояние! Это фруктовое мороженое! Или три стакана воды с сиропом!..
– Вы собираетесь платить проценты водой с сиропом? – лукаво поинтересовалась она.
Валерка радостно понял, что настал момент истины: она клюнула и готова с ним встретиться, и согласна прийти на свидание, и теперь все зависит только от того, насколько красноречивым он будет.
– Нет! – воскликнул он. – Я заплачу их тем, чем вы захотите. И где вы захотите. И когда угодно!
– Не слишком ли много для вас хлопот из-за столь ничтожных процентов?
Нет! Нет и нет!.. Вы, Лилия, выручили меня вчера в самый тяжелый момент моей жизни. Можно сказать, спасли мою честь! И я просто обязан как можно скорее вернуть вам эти деньги. И – отблагодарить вас!
«Хорошо сказал! Эх, оказался бы рядом Вовка, он был бы мной весьма доволен!»
– Что ж, – задумчиво произнесла девушка. – А ведь вас надо спасать. Не то эта трешка и правда прожжет вам карман.
– Правильно! Давайте встретимся сегодня!
– Сегодня… – как бы заколебалась она. – Не знаю, успею ли я… Может быть, ближе к вечеру…
– В час дня.
– Это, по-вашему, вечер? – опять рассмеялась она.
– Тогда в два.
– В пять вас устроит?
– Да. А где вам будет удобно?
– Я живу в центре. В Армянском переулке.
– Встретимся у вашего дома?
– Нет, давайте в каком-нибудь более красивом месте.
– У памятника Дзержинскому?
– Как мы к нему подойдем, чудак-человек? Там машины ездят со всех сторон…
– Ах, да. Тогда, может, на площади Ногина? У памятника Героям Плевны?
– Да… Можно…
– В пять часов? – уточнил он. – На Ногина? У Плевны?
– Договорились.
– Что ж, я буду ждать. Очень.
– А у вас есть, на всякий случай, домашний телефон? – явно не без умысла – проверить, москвич он или нет – спросила она.
– К счастью, нет.
– Ах, да, – улыбнулась она, – ведь вы живете близ Асуанской плотины.
И повесила трубку. Последнее слово осталось за ней.
Но все равно Валерка был просто счастлив. Она – согласилась! Он договорился с красивой девушкой о свидании!
Он выскочил из телефонной будки и чуть не вприпрыжку понесся домой – в общагу.
***
Вова ждал его в комнате.
– Ну? – строго спросил он, отрываясь от журнала «Новый мир».
– Да! – выкрикнул Валерка.
– Когда и где?
– Сегодня. В пять. У памятника героям девственной плевы.
– Что ж, поздравляю. Но вы отдаете себе отчет, сэр, что это лишь первый шаг на длинном и тернистом пути покорения девичьего сердца?
– Отдаю, отдаю. Сэр!.. Слушай, ты мне не дашь на сегодня свою джинсовку?
– Она ж тебе велика.
– Ничего. Я застегивать не буду. Сегодня тепло.
– Бери, – пожал плечами Володя и углубился в журнал. Спустя минуту он оторвался и спросил: – Слушай, а «щелкунчик» – это кто?
Володя штудировал уже читанный Валеркой только что вышедший роман Катаева «Алмазный мой венец». Одно из удовольствий от книги заключалось в том, чтобы расшифровывать, кого из своих великих друзей имел в виду живой классик под выдуманными им именами-кличками. Командор – ясное дело, Маяковский; королевич – Есенин; брат – естественно, Евгений Петров; друг – Илья Ильф…
– Щелкунчик – это Мандельштам, – весомо ответил Валерка.
Когда дело касалось литературы и других изящных искусств, его авторитет в глазах друга был неоспорим.
– А-а, – снова погрузился в журнал приятель.
– Слушай, куда мне ее вести? – спросил у него Валерка.
Ему ужасно хотелось поговорить о своей новой любви.
– Своди ее на Солдатку, а потом тащи прямо в общагу. Я переночую в сто восьмой.
– Идиот!
– А зачем ты дурацкие вопросы задаешь?
– Нет, правда, куда?
Приятель оторвался от журнала и произнес назидательно:
– Знаешь ли ты, Валерочка, что столица нашей Родины, город-герой Москва является крупнейшим культурно-историческим центром Советского Союза? Каждый день здесь гостеприимно распахивают свои двери сорок семь музеев и выставочных залов, тридцать пять театров, сто двадцать три кинотеатра! Москвичи и гости столицы с трепетом осматривают святыни древнего Кремля. Затаив дыхание, входят в Мавзолей, чтобы раззявить хавальники на чучело вождя мирового пролетариата. Потом, насмотревшись на мумию, они возносятся скоростными лифтами на Останкинскую телебашню или погружаются в бассейн «Москва», лезут на колесо обозрения в Парке культуры имени Отдыха и спускаются в просторные, светлые вестибюли столичного метро…
– Н-да? И что? Нам в ЦПКиО идти? На метро кататься?
Словно не слыша его реплики, Володя продолжал тоном экскурсовода:
– А вечером зажигают свои уютные огни сотни ресторанов, кафе, просто баров и пивных, где москвичи и гости столицы могут культурно провести вечер за чашечкой кофе и стаканчиком компота из сухофруктов…
– Не хочу я в ресторан, – нахмурился Валерка. – Вчера ресторан, сегодня ресторан. Что она обо мне подумает?
– Что ты богатый (или, по крайней мере, хорошо обеспеченный) человек – каковым теперь, после находки кошелька, ты и являешься.
– Нет, ну ресторан – может, потом… – стал размышлять, словно про себя, Валера. – А лучше, конечно, кафе «Космос» на Горького. Или «Молодежное»… Но ведь туда фиг попадешь… Сегодня суббота…
– Дашь швейцару рупь – и попадешь.
– Да не умею я швейцарам рубли давать!..
– Давать взятки, юноша, надо учиться. Иначе как вы будете дальше жить в первом в мире королевстве рабочих и крестьян?
– Ничего, обойдусь. Выживу как-нибудь.
Глубочайшее заблуждение. На швейцарах, деточка, надо тренироваться, пока имеется такая возможность. Чтобы потом уже оттачивать свое мастерство на директорах магазинов и товароведах; на работниках загсов, чтобы зарегистрировали ваш брак побыстрее да в удобное время; на врачах роддомов, чтобы жену твою и ребенка не уморили; на нянечках в яслях и воспитательницах в детсадах. Человек, не умеющий давать взятки, в Советской стране обречен. И если ты не сумеешь продемонстрировать этого искусства, твоя Лилея или Лилия уйдет от тебя. И будет права.
– Какой ты бред несешь! Тошно слушать!
– Это, юноша, не бред, а наша социалистическая действительность. Наш развитой, реальный социализм. Дай рубль швейцару – и ты немедленно получишь место с видом на Пешков-стрит, на мерцающие всполохи реклам главного бродвея страны. И улыбающаяся официантка будет вам подавать «шампань-коблер»… Не дашь – проторчишь со своей Лилией у входа в заведение, на ледяном ветру, а потом поведешь ее в первый попавшийся подъезд, где вы станете глотать из горла портвейн «Кавказ».
– Не будет этого! – решительно воскликнул Валерка.
– Чего? – холодно поинтересовался Володя. – Портвейна или коблера?
– Ни того ни другого!.. Для начала я хочу обеспечить девушке культурную программу. Она не должна думать обо мне, как о каком-нибудь пропойце или гуляке!
– А!
Володя привстал с койки и принялся пристально, словно энтомолог таракана, рассматривать друга.
– Ты хочешь, для начала, продемонстрировать девушке все богатства своей души. Рудники, так сказать, свои серебряные. Золотые свои россыпи.
  
– Можно судить и так, – с аффектированной гордостью заявил Валерий.
– Что ж, пока вы будете следовать от памятника девственной плеве до ближайшего ресторана – какой там ближайший?.. «Будапешт», если я не ошибаюсь? Или «Берлин»?.. Итак, пока ты будешь волочить Лилию в заведение, ты вполне успеешь прочитать ей весь свой репертуар. Что там у тебя в загашнике? «Свеча горела на столе…» «Послушайте, ведь если звезды зажигают…» «Мама, мама, я очень и очень болен…» А, да, еще главный хит: «Среди миров, в мерцании светил…»