"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

– Никто из наших убить Кондакова не мог, – убежденно заявил Нычкин. Минуту подумал и добавил: – Может, и вправду Снежанка? Ведь он в мой номер действительно мог к ней прийти и начать приставать. Ну а она, предположим, не стерпела? И схватила нож – случайно, допустим. И ударила?.. Могло ведь такое быть, а?
– Не знаю, – с сомнением произнес Опер. – Тебе видней. Ну и ей, конечно.
  
– А вы ее сами спросите.
– Да уж, конечно, спросим. Не без этого. Ладно, хорошо, – Опер хлопнул обеими ладонями по журнальному столику, продемонстрировав, что разговор окончен, и встал: – Рад был познакомиться. Желаю успеха на футбольных полях.
Нычкин тоже поднялся.
– Если вам чего будет надо, – проговорил он, – билеты там на матч или сувенир, вы звоните, я достану.
– Спасибо, – равнодушно поблагодарил Малюта, – не премину. – И обратился к Варваре: – Варя, проводите, пожалуйста, товарища футболиста обратно к его коллегам в столовую. А сюда попросите госпожу Снежану.
Нычкин встал и пошел к двери. Варвара, словно конвоир, отправилась вслед за ним.
После допроса футболиста у нее осталось двоякое чувство.
Все это время она тщательно отсматривала его реакцию, обращая особое внимание (как в Школе учили) на движения глаз, мимику лица, жестикуляцию, тембр голоса… И она была почти уверена: Нычкин что-то скрывает. Что-то, непосредственно относящееся к убийству.
Но… Но при этом… Она вдруг призналась себе: Нычкин ей нравится. Очень нравится. Настолько, что, если он вдруг когда-нибудь пригласит ее поужинать, она, пожалуй, не откажется. Хотя у них в университете самым страшным оскорблением и была фраза: «Ты что, тупой? Ну, точно: футболист!»
  
Глава 5
 
А если это любовь?
Нычкин и Варвара шли по коридору в столовую, где содержались остальные подозреваемые в убийстве. Варя на всякий случай старалась держаться за спиной футболиста и не терять из виду его руки: мало ли что ему может взбрести в голову, мало ли чего он выкинет.
Нычкин вдруг полуобернулся к ней и спросил, усмехаясь:
– А ты тоже, типа, милиционер?
– Еще хуже, – улыбнулась Варвара.
Она ничего не могла с собой поделать: ей нравился этот парень – стройный, пластичный, уверенный в себе, улыбчивый.
– Что может быть хуже? – хохотнул Нычкин.
– Я пока только учусь, – она не стала говорить, что работает в другой организации – даже более серьезной, чем милиция. И о том, что на ее счету уже есть два успешно раскрытых дела. Род занятий научил Варвару: поменьше распространяться о себе. А жизнь научила другому: как можно реже хвастайся, особенно перед мужчинами. Сильному полу куда больше нравится, когда лидеры, причем безусловные, – они сами.
– А тебя как звать? – не отставал форвард.
– Варей, – улыбнулась она.
– А ты, наверно, тоже спортом занимаешься? – вдруг спросил он.
– А что, заметно? – вздохнула она. Варю всегда слегка смущала собственная атлетическая внешность – рядом с нею многие мужики выглядели настоящими шибздиками. Правда, к могучему красавцу Нычкину это отношения не имело.
– Конечно же, заметно! – проворковал тот, снижая тон до бархатного, интимного. – Такие красивые плечи! И руки! И попка!
Произнося это, нападающий нежно, но сильно обхватил Варвару за бедра.
– Но-но, – сказала Варя и резко стряхнула его руку. – Не балуй!
– А то что будет? – игриво спросил Нычкин и снова попытался обнять Варвару.
– Руку сломаю, – строго, но спокойно произнесла она, снова высвобождаясь из его объятий.
– Ой-ей-ей, какие мы стро-о-огие!.. – протянул форвард, но грабли свои убрал. – Настоящий милиционер.
Он прямо взглянул ей в глаза и сказал, чуть не облизываясь:
– Может, заберешь меня на пятнадцать суток?
Предложение прозвучало весьма недвусмысленно.
– Может, и заберу, – усмехнулась Варвара, как бы не поняв скрытого подтекста нычкинского предложения.
– И по какой статье? – он опять твердо посмотрел ей в глаза наглыми своими глазюками.
– За превышение скорости, – нашлась она.
«Ой, овца я, овца, – промелькнуло у нее, – нашла с кем заигрывать: с футболистом! Но, с другой стороны, почему бы и нет, если все постепенно и «по канонам»? А Нычкин, кажется, мальчик сообразительный. Должен понять, что, в принципе, я не против, только лошадей гнать не надо».
Нычкин и правда оказался сообразительным.
– Намек понял, – он надул свои чувственные губы, что-то прикинул в уме и сказал: – Ты любишь, чтобы все было не спеша. Ладно, согласен. Давай для начала поужинаем вместе.
Варя вздрогнула: настолько предложение центрового, в общем-то, совпадало с ее потаенными желаниями. Она испытала дикий приступ эйфории: она таки подцепила его, добилась, раскрутила! Но тут же охладила собственный пыл: «Он подозреваемый по делу об убийстве, а я, дура, его кадрить вздумала!» И вслух сказала достаточно неопределенно:
– Надо сперва дело закрыть. А там посмотрим.
– А если окажется, что я убил – будешь ждать, пока из тюрьмы выйду? – игриво поинтересовался Нычкин.
Сначала Варя хотела отрезать: «Нет». Но потом передумала и вкрадчиво сказала:
– Конечно, буду. Но только если ты сам во всем признаешься. Сейчас. Мне.
Нычкин вздохнул:
– Да не убивал я его, сказал ведь уже…
– Тогда зря и не болтай.
Варя снова пошла по коридору. Теперь она шла не за спиной, а впереди Нычкина: уже не думала о том, что нельзя терять нападающего из вида. Она не сомневалась: футболист, не отставая, словно в игре при персональной опеке, следует за ней.
Вот уже совсем близко дверь столовой, где томились другие подозреваемые. И тут Нычкин притормозил Варю рукой. На секунду ей показалось, что сейчас он накроет ее руку своей лапищей, снова потянется к ней, и… И ей даже захотелось, чтобы он сделал это – немыслимое, противозаконное…
Нычкин приблизился к ней, однако целовать не стал, а горячо зашептал:
– Я тебе все про убийство расскажу. Все! А я многое знаю! До фига и даже больше! Ты дело это благодаря мне раскроешь и даже орден получишь.
– Раз все знаешь – почему майору не рассказал? – Варя глянула суперзвезде прямо в глаза.
– Какому еще майору? – нахмурился футболист.
– Ну, оперу, который тебя допрашивал.
– А мне, может, – ухмыльнулся Нычкин, – интересней будет все рассказать тебе.
– Тогда рассказывай.
– Тебя же за Снежаной посылали. Давай отведи ее на допрос, отпросись у своего майора, и мы встретимся… ну, скажем, в бильярдной. И я расскажу тебе все. – Последнюю фразу Нычкин произнес интригующим шепотом. И добавил: – Все, что ты хочешь услышать.
– Хорошо, – без затей согласилась Варвара.
– Тогда я пошел?
– Куда?
– В бильярдную. Тебя ждать.
– Ну, нет, дружок! – усмехнулась Варя. – Сиди-ка ты вместе со всеми, в столовой. Под присмотром сержанта. Я сама за тобой зайду. Потом.
Варвара открыла дверь в столовую, где помещались остальные подозреваемые. С порога она успела заметить, что красавец-легионер Карпов стоит, скрестив руки, у окна и задумчиво смотрит куда-то в темноту. Голкиперы Овсянников и Галеев сидят друг с дружкой и о чем-то тихо переговариваются. Снежана – в стороне ото всех, безжизненным взглядом смотрит в стол. Глаза ее припухли от слез.
– Снежанка! – опередив Варю, прокричал прямо с порога Нычкин. Он выглядел довольным: возможно, оттого, что добился у Вари чего-то вроде свидания. А может, потому, что решил, что ему удалось провести Опера. – Снежана, – повторил он, – с вещами – на выход!
Фотомодель вздрогнула и испуганно посмотрела на Варю.
– Нычкин, ведите себя прилично, – сухим тоном сделала замечание Варвара. – А вы, Снежана, – обратилась она к девушке, – пожалуйста, пойдемте со мной.
  
Снежана быстро вскочила. Она выглядела настолько испуганной, что Варя решила успокоить ее:
– Ничего страшного, просто пара формальных вопросов.
Снежана Варе сразу не понравилась. Пожарная каланча с томным видом и походкой хищной кошки. Свысока посматривает на всех и вся. (Впрочем, после убийства томности и снисходительности в Снежане, похоже, поубавилось, но все равно хватало на десятерых.)