"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Наташа тяжело вздохнула:
– Придется… Разбудишь?
Мама фыркнула:
– Попробую, конечно.
Семь утра – для Наташи время убийственно раннее. Обычно маме с огромным трудом удавалось вытащить дочку из постели. Наталья брыкалась, заворачивалась в одеяло и ворчала в полусне: «Не пойду я на эту работу!»
Елена Витальевна с возмущением говорила мужу: «С таким подходом Наталья карьеры не сделает!» Максим Петрович только плечами пожимал. А если бывал дома и в хорошем настроении, то сам приходил будить дочку. Для этого он применял авторский и совершенно непедагогичный метод. Являлся к ней в комнату с подносом, на котором дымился кофе, сваренный по его собственному рецепту. Папа подносил чашечку к Наташиному лицу, она вдыхала горячий, терпкий аромат – и просыпалась сразу, не прячась под подушку от перспективы нового рабочего дня.
  
– А мне кофе? – вскидывалась Елена Витальевна.
– Так ты ж давно проснулась!
– Ничего, я лягу, – хладнокровно говорила мама, снова укладываясь в кровать.
И папа отправлялся в спальню с еще одной чашечкой кофе. Иногда, пока Наташа нежилась в постели, отгоняя утренний сон, папа с мамой задерживались в спальне на время, которого бы хватило на пять чашек кофе.
Наталья в таких случаях цинично говорила маме:
– Ну вот и отлично, кожа уже подпиталась. Маску делать уже не надо.
А разрумянившаяся Елена Витальевна делала вид, что смущается:
– Наташка, ну что ты такое говоришь!
…Сегодня Максима Петровича дома нет – уехал на конференцию в Гаагу. А Наташа почему-то проснулась аж в шесть утра. Повертелась, призывая сон, – бесполезно. Голова была свежей, а настроение – наиотличнейшим. Не спится – ну и не надо. Она с удовольствием повалялась в кровати, наблюдая, как солнечные лучи все наглее и наглее прорываются сквозь плотные шторы. Потом валяться надоело. Она подсела к зеркалу и внимательно изучила свое отражение.
Наташа давно заметила, что каждое утро она выглядит по-разному. Иногда лицо бледное, и глаза на нем смотрятся большими-большими. Иногда румянец во всю щеку. Он ей идет, конечно, но тогда физиономия кажется простоватой. Мама-врач всегда удивлялась Наташиным превращениям. «У тебя ничего не болит? Как ты спала?»
Но Наталья заметила, что ее внешний вид никак не связан ни с самочувствием, ни с ночными кошмарами. Просто организм по утрам сам решает, какую роль ей сегодня играть. Будет ли она бледной и загадочной принцессой. Или хохотушкой-резвушкой. Или скромной абитуриенткой.
Этим утром она выглядела нейтрально. Цвет лица неплохой, глаза – не красные. Картину портил прыщик на лбу. Незваный гость появился еще вчера. Наташа послушалась маминого совета – протерла его на ночь спиртом. Очень надеялась, что к утру подлец подсохнет, а то и вовсе сойдет на нет. Однако негодяйский прыщ лечению не поддался и за ночь вымахал до гигантских размеров.
Опасливо косясь на дверь – не вошла бы мама, ярый борец с антисанитарией, – Наташа прыщик выдавила. Что еще остается делать, если официальная медицина оказалась бессильной? Потом оделась и принялась подщипывать брови. За этим занятием ее и застала удивленная Елена Витальевна. Первым вопросом, конечно, было:
– Ты не заболела?
Ох уж эти врачи! И одновременно мамы.
Наталья фыркнула:
– Разве больные станут брови выщипывать?
Мама подошла к Наташе, поцеловала в лоб – явно не просто из нежности, а с умыслом – заодно проверила, нет ли температуры. И только убедившись, что дочка здорова, сказала просительно:
– Слушай, раз ты уже одета… Может, гренки пожаришь?
Наташа выдернула последнюю бровинку, выбивавшуюся из идеально-прямой линии:
– Хитрюга ты, мамик! Я еще маску хотела сделать до работы.
– Да зачем тебе маска! И так хороша, первый сорт.
– А мне нужно, чтобы был высший.
– Влюбилась, что ли? – заинтересовалась Елена Витальевна.
– Нет, что ты! – слишком поспешно ответила Наташа. – Мы вчера познакомились только.
– Ну, все бывает. Я в твоего отца с первого взгляда втюрилась, – со знанием дела сказала Елена Витальевна. – Ну ладно, гренки-то будут? А то я тоже хотела себе маску сделать. К нам сегодня академик приезжает.
– Ага! Папа – в Гаагу, а мама – к академику.
– Тс! – Елена Витальевна сделала вид, что испугалась. Она никогда не обижалась на дочкины «подколки». Тем более что академик был румян, молодцеват и остроумен. Наташе он тоже нравился. И чего тут такого, что мама в его присутствии хочет выглядеть хорошо?
Наталья помчалась на кухню. Конечно, она сделает гренки. И кофе сварит. И даже приготовит для мамы чудодейственный «секрет Клеопатры».
«С чего это такое хорошее настроение? И проснулась сама… – думала она, окуная кусочки хлеба в молоко с сахаром и бросая их на горячую сковородку. – Неужели потому, что сегодня мне, наверное, позвонит Алеша Данилов?.. Ну и позвонит… Подумаешь… Мне многие звонят. И этот Алеша ничем от них, многих, не отличается. Такой же молодой, щенячий, бестолковый».
Но настроение не слушалось доводов разума. Оно было хорошим – вот и все. Оставалось только радоваться – будущему Алешиному звонку или просто тому, что все замечательно. И улыбаться – весне, любимому хомяку Баскервилю, своему отражению в зеркале… И делать добрые дела. Одно она уже сделала – накормила мамика до отвала гренками. Теперь попробуем на работу не опоздать.
Обычно Наташа, как ни старалась, всегда задерживалась минут на десять. За целый год вовремя приходить так и не научилась. Она всегда честно старалась выйти пораньше. Но разве ее вина, что в последнюю минуту у нее «ехали» колготки, отваливался каблук, терялся кошелек… Начальник сначала грозился уволить и даже пожаловался на Наталью Максиму Петровичу, своему другу.
Родительский втык Наташе не помог. А начальник к ее маленьким опозданиям в конце концов привык и даже не ворчал. Говорил философски: «Что с тобой поделаешь. Утром на пятнадцать минут опоздала – вечером на час задержишься».
Против этого Наташа не возражала.
Сегодня она пришла в контору без пятнадцати девять. С букетом гвоздик.
– Тайный поклонник? – подмигнул охранник.
Наташа загадочно улыбнулась.
На самом деле она купила гвоздики сама себе у метро.
Наташа вылила из вазы старую плесневелую водичку и поставила букет посреди секретарского стола. Смолола кофе и загрузила его в кофеварку. И когда ровно в девять в приемную вошел шеф, он был поражен ярчайшей из улыбок, горячим кофе и проникновенным: «Доброе утро, Игорь Вячеславович!»
На этот день фирма «Гарнитур-люкс», безусловно, заполучила лучшую в Москве секретаршу. Телефон звонил, Наталья брала трубку и старалась настроить позвонивших на свою счастливую и беззаботную волну. Замысел вполне удавался – потенциальные клиенты млели от ее вежливых и компетентных ответов. Уже к обеду на фирму подъехали несколько покупателей, которых Наталья заманила суперскидками и уникальной коллекцией мебели «только что из Италии» (на самом деле Наташа знала: спальные гарнитуры были сделаны в Польше лет пять назад и лежали на складе так долго, что директор уже подумывал выдать ими зарплату или облагодетельствовать какой-нибудь детдом).
Часам к двум Наташа начала немного нервничать. Почему ОН до сих пор не позвонил? Девочки из торгового зала пришли звать ее на обед. Она отказалась, хотя столовка обещала на сегодня ее любимый грибной суп и зразы из парного мяса. Наташе не хотелось оставлять телефон без присмотра. «Что со мной такое? – недоумевала она, с отвращением кусая залежалое печенье. – Подумаешь, дело большое. Какой-то Леша… Сейчас вот возьму и договорюсь вечером встретиться с кем-то еще! Вон охранник какой симпатичный…»
  
Но проблема заключалась в том, что с охранником ей встречаться не хотелось.
После обеда наступило «время претензий». Наташа давно заметила, что покупают мебель чаще по утрам, а во второй половине дня обычно звонят клиенты, недовольные уже поставленными гарнитурами. Раньше для Натальи эти звонки были пыткой. Она никак не могла привыкнуть к тому, что на нее орут только потому, что из мебельной обшивки выглядывают нитки. Она-то здесь при чем? И кто дал им право называть ее «жульем»?