"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

– Пригласил – кого? – поторопил Борисова полковник.
– Пригласил из Твери семью… На отдых… Посоветовал… Ехать к нам… В Абрикосово… В Соленую Падь…
Варвара перевела взгляд на Саню – тот пристально вглядывался в лицо измученного человека и вслушивался в каждое его слово.
– Фамилия их? – хлестнул вопросом полковник.
– Семья Карказиных. Четыре человека.
– Почему позвал именно в Соленую Падь?
  
– Ближе всего…
– А? Не слышу! – продолжал допрос Бурдаков.
– Соленая Падь ближе всего к объекту… Нашему объекту.
– Что было потом?.. Ну, говори!
– Однажды… перед дежурством… я отнес в лес, в Соленую Падь, мешок сахара… Вы же знаете, они обожают сахар и издалека его чуют… И когда вас не было, товарищ полковник, я выпустил из инкубатора двух… двух… – Борисов затих, уронил голову.
– Ну!
– Двух ос-мутантов, – с трудом ворочая языком, произнес Борисов. – Я выпустил их ближе к вечеру… потому что знал, что к темноте они обязательно вернутся сюда, на базу… И больше никто не пострадает…
– И?!
– Погибли только те, кто был в Соленой Пади, – прошептал Борисов.
Саня, сжав кулаки, рванулся к нему. Но конвой оказался начеку. Автоматчики с обеих сторон грубо схватили Саню под локти.
Тот дернулся в их руках, но не смог вырваться и затих.
– Вот так, господа, – удовлетворенно произнес полковник и развел руками. – Вот вам и Борисов.
Он понизил голос, заговорил доверительно, словно с соучастниками:
– Представляете, он ведь и нас подставил, этот Борисов. Нам ведь пришлось выкрадывать трупы погибших из суджукского морга. Я не мог допустить, чтобы в их телах патологоанатомы обнаружили присутствие осиного яда. Уже за этот прокол ты заслуживал бы смерти, Борисов… Но расскажи нам еще кое-что. Зачем тебе понадобилось убивать целую семью из Твери?
– Я хотел… – коснеющим языком произнес привязанный. – Хотел…
– Не слышу! Громче! Ну, говори!
– Я хотел получить наследство… Я один… Один-единственный наследник. Родной брат Илоны Карказиной. Я… я все свои деньги потратил на дом… дом построил новый в Абрикосове… и оказался на мели… А у них, у Карказиных, много денег. Квартира. Дача. Машины. Бизнес. – Борисов неожиданно разговорился. Он в какой-то экзальтации стал выплевывать короткие слова: – А тут… я случайно узнал, что скоро… Скоро Дина должна выйти замуж. Все досталось бы ему. Ее жениху. Не мне! Ему! Это несправедливо! Несправедливо. Я… Я ее родственник. Ближайший! Я все для них делал. А все бы досталось – ему, этому жениху!
– Да, Борисов, – констатировал полковник. – А ты оказался алчным. И завистливым. А знаешь, кого я к тебе привел? – Он похлопал Саню по плечу. – Это тот самый жених Дины. Это его невесту ты убил. И всю ее семью.
Привязанный мужчина метнул короткий взгляд на Саню. Его лицо исказилось немыслимым ужасом.
– Не надо!.. – панически прошептал он.
Внизу, под пластиковым люком, громко и мерзко жужжа, летали уже три гигантских осы, очевидно, привлеченные скоплением биомассы наверху.
– Итак, – произнес полковник, по-отечески адресуясь к Сане, – вот он, твой обидчик. Перед тобой. Это он убил твою невесту, Саня. И всю ее семью – убил. Поэтому…
Бурдаков сделал знак тем двоим палачам, что привязывали Борисова.
– Поэтому он – в твоей власти. Суд у нас тут свой. Скорый, но справедливый. Основной его принцип: око за око.
Двое приспешников передали полковнику большой переключатель на длинном резиновом проводе.
Полковник вложил переключатель в правую руку Сани.
– Ну, давай, – скомандовал он. – Нажимаешь красную кнопку – открывается люк. Борисов падает вниз. Нажимаешь синюю – обрывается трос. Раз, два – и он внизу. Он – и осы. Осы – и вкусная пища для их будущих детей.
Полковник усмехнулся.
– Ну, Саня. Давай, сынок. Око за око.
Саша взял пластиковый черный выключатель. Лицо его смертельно побледнело. Побелели костяшки пальцев, изо всех сил сжимающие переключатель.
– Он умрет, – мерным голосом говорил полковник, – медленно и мучительно. Точнее, будет умирать долго, очень долго. Сначала несколькими ударами жала – в позвоночник, в шею – оса парализует его. Он не сможет ни двигаться, ни говорить. Не знаю, будет ли он что-то чувствовать. Надеюсь – будет.
Бурдаков победоносно оглядел всех собравшихся вокруг инкубатора – Варю, Саню и четверых своих подчиненных.
Молодые парни – автоматчики и палачи – переглядывались и смущенно ухмылялись. Кажется, им было слегка не по себе.
Борисов низко-низко, насколько мог, опустил голову и что-то быстро забормотал. До Вари неслись слова: «Отче наш… Да святится имя твое…»
Полковник продолжил ровным голосом:
– После того как его тело будет парализовано, оса оттащит его в свою нору. Отложит на него личинку. И уже личинка будет долго, очень долго – целый месяц! – есть это тело.
Бурдаков внимательно посмотрел на Саню и с улыбкой пояснил:
– Будет есть его заживо. Хорошая смерть, не правда ли? Достойная месть за твою невесту.
– Не-е-ет!! – отчаянно закричал Борисов. Он начал дергаться, биться на своем шнуре.
Варя почувствовала приступ дурноты. Все вокруг поплыло – да так скоро, что ей, чтобы не потерять сознание, пришлось перевести глаза вдаль, на стену цеха. Она постаралась срочно абстрагироваться от того, что происходит рядом с ней. Она стала вспоминать: море, солнце, парус, кафе… Как недавно – и непредставимо давно это было!
– Ну, сынок! – мягко подначивал Саню полковник. – Давай нажимай! Все так просто! Всего две кнопки. И ты сам, своей рукой, приведешь приговор в исполнение. Разве ты не этого хотел? А? Никакой тюрьмы. Никаких присяжных. Никакой волокиты. Раз, два! И все!
Саша до боли сжал черный переключатель.
– Не-е-ет!! Не-е-е-ет!!! – орал и бился приговоренный.
– Давай, давай, парень! – жарко и быстро шептал Бурдаков. – Другого момента у тебя не будет. Если не сейчас – то никогда. Судить его я не дам. Никакого следствия и суда – не будет. Не покараешь его, не покараешь сейчас – он будет жить дальше. Радоваться солнышку будет, пить вино, трахать баб. Разве он заслужил это? А, Саня? Ну, давай, нажимай!
Полковник жадно всматривался в лицо Саши, а потом переводил взгляд на приговоренного и столь же жадно впитывал в себя его страдания. Полковник старался, казалось, запомнить навеки все корчи человека, которому через секунду предстоит умереть.
– Ну!! – прикрикнул Бурдаков на Саню. – Считаю до трех – и развязываю его! Ну! Время пошло! Раз, два…
– С-сволочь!! – заорал Саня.
Он отбросил в сторону переключатель. Дернулся вперед. Полковник поднял бровь – и автоматчики поняли его сигнал. Они отпустили Саню.
Тот пробежал два шага по пластиковому люку и налетел на Борисова. С размаха ударил его в голову. Потом – в туловище. Потом снова – в голову.
Приговоренный стал оседать на своем тросе. А Саня все молотил и молотил его тело: руками, ногами, снова руками…
– Гад! Гад! Сволочь!! – выкрикивал он.
Борисов потерял сознание. Саня устало отступил от него и смотрел, тяжело дыша.
– Итак, – разочарованно произнес полковник, – экзекуция отменяется. А жаль. Наверное, эффектное было бы зрелище.
Секунду помолчал. Ноздри его раздувались. Он тяжело дышал.
– Развяжите Борисова, – скомандовал он двум экзекуторам. – И – в клуб его. Я потом решу, что с ним делать. А вы оба, – он кивнул Варе и Саше, – вы оба – пожалуйте за мной. Мне с вами надо поговорить.
***
– Подождите за дверью! – скомандовал Бурдаков автоматчикам.
Сам уселся за стол и выразительно положил поверх бумаг старый добрый «макаров».
Конвоиры молча покинули кабинет и притворили за собой дверь.
  
Кабинет командира располагался в той же части здания, что и красный уголок. Он был уставлен допотопной мебелью образца шестидесятых годов, устлан потертым красным ковром. В книжном шкафу пылилось Полное собрание сочинений Ленина. С ним мирно соседствовали научные труды по биологии и генетике, в том числе на иностранных языках. Над командирским столом – на том месте, где раньше, видимо, висел портрет вождя мирового пролетариата, – теперь помещалась фотография Че Гевары на фоне джунглей, в берете и с автоматом за плечами.