"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Вряд ли это могло быть простым совпадением.
Тот же день, 14.40. Абрикосово. Капитан Петренко
Автостанция размещалась в самом центре Абрикосова. Рядом возвышалась, сверкая новыми куполами, недавно отстроенная церковь.
У стен автостанции шумел базарчик. Курортники приобретали персики и арбузы. Пили квас из бочки. Покупали шлепанцы, соломенные шляпы и майки. В кафе торговали пивом, чебуреками и чахохбили. Рядом стояли авто. Те, кто проезжал по трассе, устраивали здесь привал. Торопливо насыщались, разложив чебуреки в бумажных тарелках прямо на багажниках своих автомобилей.
  
В кассе автостанции Петренко узнал: первый автобус из Абрикосова отходит в 5.10 утра. Билеты на него продает сам водитель, а касса открывается только в семь утра.
Петренко предъявил кассирше фотографию Кольцова. Нет, этого парня она никогда не видела. Билета ему сегодня не продавала. Кассирша говорила совершенно уверенно. Петренко верил, что она Кольцова не видела. Конечно, он смылся из Абрикосова раньше. Не стал бы он, прибежав в три часа ночи на автовокзал, дожидаться семи утра, когда откроются кассы.
На ступеньках автовокзала паслись водители-частники. Временами старшой, мужчина метров двух роста и килограммов ста пятидесяти весу, вскрикивал, зазывая пассажиров: «Туапсе! Сочи! Джубга! Геленджик! Аквапарк! Водопады!»
К нему и подошел Петренко, отозвал в сторонку.
Представился следователем ФСБ из Москвы. Продемонстрировал соответствующее удостоверение. Человек-гора сразу проникся, даже заметно съежился и стал внимательно слушать.
Петренко предъявил фото Кольцова и сказал, что этот опасный преступник, числящийся во всероссийском розыске, мог отъезжать от автостанции сегодня ночью, после трех часов.
– Так, – деловито молвил человек-гора. – Сегодня ночью дежурили Боря и Витя. Сейчас разберемся… Борька! Витька! – зычно кликнул он. – Ком цу мир!
Мгновенно подошли послушные Боря и Витя.
– Хорошая у вас организация, – пробормотал капитан. Человек-гора верноподданнически осклабился.
Петренко продемонстрировал двум частникам фото. Один из водителей, Витя – седовласый интеллигентный красавец, – тут же уверенно опознал Кольцова.
– Это я его возил. Он пришел ночью. С «дипломатом».
– Когда точно?
– Часа в четыре.
– Куда вы везли его?
– В Туапсе.
– Куда конкретно?
– На железнодорожный вокзал. Были там в пять тридцать утра.
Петренко едва не застонал: в Туапсе – крупный вокзал. Поезда. Электрички. Плюс автостанция. Плюс морской порт. И еще – аэропорт.
– Вы совершенно уверены, что это ваш ночной пассажир?
– Абсолютно.
– Во что он был одет? Что нес в руках?
Водитель описал Кольцова совершенно так же, как Ирма Дегтярева: белая рубаха, серые брюки, черный «дипломат». Да, это был он. Сомнений быть не могло. Значит, в половине шестого утра Кольцов оказался на туапсинском железнодорожном вокзале. Стало быть, он, Петренко, отставал от Кольцова уже как минимум на девять часов. При условии, что он не имел ни малейшего представления о том, в какую сторону он отправился.
На север – к своему городку? Или в Москву? Или дальше: в Сибирь или на Север? У него есть друзья и в Республике Коми…
Или он понесся на восток? К Сочи, Адлеру и дальше, в не подчиняющуюся никаким нормам Абхазию (почти в Чечню!)? Хорошенький вариант!..
Или он побежал на юг? То есть фактически – на Запад, пытаясь через Турцию, через море нелегально проникнуть к вероятному противнику?
Да, задачка…
Петренко поблагодарил водителей-частников и поспешил к своей «Волге», припаркованной у бочки с квасом.
Руль машины нагрелся так, что обжигал руки.
– Опять поедем? – осоловело спросил сержантик.
– Поедем, – буркнул капитан.
– А куда?
– На кудыкину гору.
Черт возьми!.. Туапсе!..
Петренко посмотрел на часы. Половина третьего дня. Сейчас Кольцов уже мог быть где угодно.
– Давайте я поведу, – лениво предложил солдатик.
– Сиди уж.
Петренко резко выжал сцепление. «Волга» взревела. Капитан вырулил на улицу Ленина – на трассу, ведущую к Туапсе. Он опять опаздывал. Было похоже, что первое же задание, которое выполнял в Комиссии, он проваливал.
То же самое время. Абрикосово. Лена
Лена шла по дикому пляжу. Кроссовки с толстой подошвой мягко пружинили на камнях.
Обычно отдыхающие располагались прямо у спуска к морю – кому охота тащиться по каменистому побережью? Тем более если сумки полны выпивкой и продуктами.
Но Лене хотелось уйти подальше от людей. Подальше от надоедливых станичников, которые приезжали в Абрикосово целыми колхозами, – а сегодня как раз пятница, день массового заезда. Такое впечатление, что все Ставрополье, Краснодарский край, Адыгея, Ростовская область устремляются на летний уик-энд сюда, на узкую полоску черноморского пляжа. Приезжают целыми автобусами, раскидывают палатки-шатры на склонах гор, а на пляж спускаются напиться-искупаться (именно в таком порядке). Лена поймала себя на мысли, что думает о новоприбывших на курорт с неприязнью, словно старожил, и улыбнулась. Самой ей сегодня уезжать, и хотелось сохранить в памяти – на весь следующий дождливый, снежный, ледяной московский год – образ моря, согреваться воспоминаниями о нем все эти долгие месяцы.
Но шумные компании совершенно не гармонировали с уединенной дикостью морского побережья. Громовой хохот под теплую водку начисто убивал очарование свободной стихии. К тому же парубки, увидев Лену, частенько забывали о своих законных половинах и горячо приглашали ее принять участие в застолье. От застолий она вежливо отказывалась – к нескрываемой радости провинциальных жирных тетенек. А от компаний приходилось прятаться за утесом – полтора километра по побережью, если считать от спуска к морю. Ленивые отдыхающие никогда не забирались так далеко.
Лена устроилась на огромном валуне – его, как и безлюдный дикий пляж, она считала своим. Камень был горячим и гладким. А если подстелить махровое полотенце, то вообще будешь лежать, как на кровати! Лена скинула кроссовки – за время отпускных прогулок по острым камням они окончательно износились – и улеглась на свой валун. И, уже лежа, поняла, что сегодня – подсознательно! – устроилась не лицом к морю, а так, чтобы был виден спуск на пляж. Дура, он все равно не придет! А вдруг придет?
Лена чувствовала себя пятнадцатилетней школьницей. С теми же ощущениями. Море волшебно колышется и переливается под солнцем – это потому, что есть ОН. Солнце сегодня особенно нежное и деликатное – из-за него, из-за Ивана… В мозгу услужливо всплыла история любви бог весть какой давности. Ее первая любовь, которая приключилась здесь же, в этом же санатории. Ей только исполнилось пятнадцать, ему – девятнадцать. Лёнчик, мускулистый, щеголеватый и не шибко образованный курсант морского училища. Как и Кольцов, надо заметить, человек служивый. Оба тогда, и она, и Леня, приехали сюда на каникулы. Они проводили время в одной компании, переглядывались-пересматривались… Так они и играли в гляделки почти до самого отъезда. И только за день до окончания каникул Лена, которая только что прочитала «Унесенных ветром», подкараулила своего Лёнчика после утренней пробежки и выпалила ему в лицо:
– Лёка… я люблю тебя!
Как засияли его глаза!.. Лёня, несмотря на всю свою взрослую браваду, оказался чрезвычайно стеснительным. Он все каникулы мечтал объясниться – но не хватало духу. Ленино признание освободило его от тяжкой миссии. Он подхватил ее на руки, закружил-завертел и чуть не уронил в кусты тамариска… Но у них оставался единственный вечер – назавтра надо было уезжать. Его они провели на этом же пляже – может быть, даже на этом валуне – точно Лена не помнила. Они «ловили» падающие звезды и загадывали желания. Им хотелось сказать друг другу так много – один начинал, а другой заканчивал мысль. Как будто они были настроены на одну и ту же волну… Будущая учительница Лена читала стихи, а Лёня, который никогда не утруждал себя изучением литературы, пытался отгадать, кто автор: