"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Первому из них, кажется, Жукову, Петренко поручил умереть, но выяснить, куда мог уехать капитан Кольцов.
– Поспрашайте соседей, друзей, сослуживцев… Проверьте поликлинику – может, ему давали путевку в санаторий?.. И у него, кажется, есть машина?
– Так точно!
– Он на ней уехал?
– Предположительно.
– Тогда поговорите в гаражах. Может, кто из соседей по боксам знает куда… А потом – проверьте авиа– и железнодорожные кассы: не брал ли Кольцов билет…
  
– Только Ростов-Дон проверять?
– Пока да… И узнайте адрес его родителей – если они живы, конечно… Про братьев-сестер – тоже… И других близких… Может, адреса друзей Кольцова узнаете… И все, что нароете, немедленно сообщайте мне.
– Есть! Разрешите приступать?
– Валяйте.
«Грибочек номер один» вышел – сосредоточенный до важности.
Второму Грибочку Петренко поручил договориться о встречах, которые он решил провести непременно сегодня.
***
Участковый Андрей Пивоваров отчаянно хлюпал носом и ежеминутно чихал, старательно отворачиваясь в сторонку. Он смущался из-за того, что предстал перед московским гостем в таком непрезентабельно простуженном состоянии, и нервно теребил промокший платок.
Петренко постарался отсесть на безопасное от вирусов расстояние. Участливо сказал, не утруждая себя холодно-вежливым «вы», – с участковым, хочешь не хочешь, нужно было устанавливать контакт:
– Да не щемись ты! – Петренко намеренно употребил южное просторечное слово, имеющее крайне широкий, в зависимости от контекста, диапазон значений. В данном случае «не щемись» было эквивалентом предложения: «Да не стесняйся!» – предложения, которое нормальными, литературными, словами один мужик в беседе с другим и не выговорит. – С кем не бывает! – по-свойски продолжил Петренко. – Где простыл-то так?
Участковый, опасливо ожидавший каверзных вопросов по делу, удивленно ответил:
– Раков в воскресенье ловили!
Петренко проговорил, усмехнувшись:
– Что, без прокладки ловили?
Андрей ответил – почему-то виновато:
– Да я за рулем был, какие уж тут прокладки…
– Много взяли?
– Два ведра. Слоны! Бо-ольшие! Но вчера…
Петренко рассмеялся. Ему нравился этот хитрован-казак с южным говором и простецким юмором.
Участкового, смуглолицего, с казацким чубом, Петренко, верный своей привычке давать каждому встречному-поперечному кличку-определение «для внутреннего пользования», почему-то захотел назвать: «Есаул-есаул, что ж ты бросил коня». Кликуха получилась несуразно длинной, поэтому капитан сократил ее до Есаул-Есаул. Тоже неплохо получилось.
– Ну, давай, участковый, к делу, – посерьезнел Петренко. – Труп ты обнаружил?
– Да. Вскрывал квартиру по звонку соседки из сорок второй.
– Тебе сказали…
– Что Кольцова с утра не подает признаков жизни. На встречу с подругой не пришла. Телефон не отвечает. Из квартиры вроде не выходила.
– И ты сразу примчался? Оперативно на сигналы реагируешь…
Есаул-Есаул слегка смутился:
– Не на все, конечно. Но про эту семью я давно знаю. У них там не все ладно. Скандалят часто, посуда летает, жена верещит… А при таком раскладе до беды недалеко.
Последнее предложение участковый произнес с каким-то социалистическим пафосом. Петренко скептически скривился:
– Взяли, значит, на заметку…
Участковый не растерялся:
– Конечно, у вас там, в Москве, о таких делах участковые не всегда в курсе. Но у нас-то – городок маленький.
– Ну, а труп?
Андрей гордо вскинулся:
– Я у нас на аэродроме таких видал. Точная картина – как парашют не раскрылся. С виду люди – целехонькие, а руки-ноги мягкие. Как будто костей вовсе нет. Так и у этой Марины было. Я еще при визуальном осмотре заметил, что у нее тело как-то странно вывернуто…
– Сам кого-нибудь подозреваешь?
Андрей поспешно ответил:
– Ну, муж… с которым они все ругались… он летчик. Бывший.
– Ну и как ты сам это представляешь?
Участковый – очень неуверенно – сказал:
– Странная получается картина. У нас в городке полетов уже два месяца не было. Позавчера тоже не летали… Досаафовские аэродромы есть в Батайске и в Каменске… Что, значит, выходит? Кольцов там взял самолет… Посадил в него супругу. Взлетел. Скинул ее… Потом сел. Поехал в район десанта. Нашел труп… Подобрал… Привез зачем-то в свою квартиру… Уехал… Глупо как-то…
– А он, Кольцов, вообще-то – как? В себе? Может, у него крыша съехала?
– Да он, конечно, странноватый… Особенно после того, как его комиссовали…
– За что комиссовали-то?
– Да по здоровью.
– А что с ним было?
– Вот он-то как раз, – участковый усмехнулся, – без парашюта брякался. Точнее – с парашютом, но он не раскрылся.
– И выжил?
– Ага. Как, почему – я толком не знаю. Но побился он сильно. Голова, ноги… В госпитале в Ростове полгода лежал… У него и сейчас шрамы… Ну, после госпиталя Кольцова и комиссовали…
– Чем он занимается?
– Когда чем. Частным извозом подрабатывает. Лекарства какие-то по аптекам развозит…
– Лекарства? Какие?
– А я знаю? Оно мне надо?.. Хер… этот… хербалайф какой-нибудь… Еще где-то подрабатывал… На рынке, что ли…
– А женка его? Ты говоришь, они плохо жили?.. А почему? Он пил, что ли? Гулял?
– Не, пить не пил. Это точно. После того как брякнулся, почти даже в рот не брал. Это я точно знаю. И не гулял, по-моему, тоже. У нас ведь городок. В одном углу, извините, пукнут – в другом веер достают.
– А Марина?
Участковый сделал секундную паузу.
– Да в том-то и дело, что ничего толком не знаю. Так, слухи только. От бабок на лавочке. Говорят, погуливала Марина.
– Погуливала… А кто у нее хахаль?
– Да черт его знает. Вроде бы даже не было постоянного… Но, говорят, любила она это дело… Солдатикам даже давала…
– Ого!.. Ну, а кто, например, из ухажеров мог ее замочить? У кого еще, может, были ключи от кольцовской квартиры?
– Вот это я тебе, капитан, сказать не могу, – с сожалением молвил участковый.
– Ну, а, может, у нее враги были? Или она задолжала кому? Она ж ведь на рынке торговала…
– Да какие там у нее деньги! Торговать-то она торговала… Но гроши там были невеликие. Когда полтинник в день… Когда стольник… Ну, два… За это не замачивают… Хотя…
– Что?
– Ладно. – Андрей подобрался. – Расскажу. В субботу, седьмого то есть, я задержал Леонида Плешакова, 1978 года рождения. Сын подполковника Плешакова. Студент Ростовского пединститута. Подрабатывает спекуляцией. Бизнесом то есть. Пьян был, как свинья, у Дома офицеров шатался с девками, «Мурку» горланил. Доставил я его в отделение… протокол оформлять не стал… отец… сами понимаете… Вытрезвил на скорую руку – из ведра окатил… Так этот Ленька, пока в обезьяннике сидел, пьяный в сосиску, много всякой ерунды кричал. И одну странную вещь ляпнул. Я никому не говорил пока. Он сказал: «Заказали нашу Кольцову. За большие долги заказали».
Петренко сделал в блокноте пометку: «Плешаков».
– А что ты, капитан, думаешь – как эту Марину убили? Что, в самом деле с самолета сбрасывали?
– Без понятия. Я уже себе мозги сломал.
– Ты подписку о неразглашении давал?
– Давал.
– Ну, так вот: именно об этом – в каком виде ты труп обнаружил – молчи! Даже жене ни гугу…
– Могила! – лживым голосом воскликнул участковый.
– …Но только тебе, Пивоваров, я могу рассказать, в чем дело, – продолжил Петренко, понизив голос.
Участковый – весь внимание – подался вперед.
– На одном из наших военных складов похищен яд, который оказывает подобное действие. Руки-ноги размягчаются, кости словно испаряются… Яд действует мгновенно… И у нас есть основания думать, что этот яд каким-то образом оказался дома у Кольцовых… Понял? Даже лица ее никто не мог узнать.
  
Участковый кивнул. Глаза его горели.
– Но об этом – никому ни слова. Информация – совершенно секретная, особой важности. Понял?