"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

«Расскажи ему, что Ашерам нужно было петь целый день, чтобы их план сработал!» — не выдержав, выпалил Грэг.
«Спойлеры, малой». — Я фыркнул и взъерошил ему волосы. — Уверен, она как раз к этому и вела.
— Прости, — смущенно улыбнулся он. — Это моя любимая часть.
— И моя тоже, — Рита хихикнула своим звонким, как колокольчик, смехом и легонько потянула его за подбородок, но затем откашлялась, возвращая серьезность. «Богиня открыла эту песню своим избранникам, и они обучили друг друга древним словам. Наконец, они почувствовали себя готовыми представить свою песню Луне на рассвете того дня, когда полумесяц почти полностью исчез».
  
Она снова указала на угасшую полоску бледной луны, которая все еще виднелась на небе, несмотря на уже занявшийся рассвет.
Увидел, что внутренняя часть серпа луны действительно уже наполовину потускнела. «Середина полумесяца», — пробормотал себе под нос. Дошло, наконец. Просто и гениально.
«Луна согласилась остаться до тех пор, пока люди будут делать это для нее каждый сезон…» Она сделала паузу, нагоняя драматизма, как заправский актер. «Вечно».
«Вечно?» — Грэг ахнул, и я заметил, как Шелли и сестры Рамзи, Иди с Адой, обменялись одинаково умиленными взглядами, глядя на реакцию мальчишки. Похоже, Грэг тут успел стать всеобщим любимчиком. Да и как его не любить, такого открытого и искреннего.
«Да, таково было требование», — нараспев произнесла Рита и положила руку Грэга себе на колени, поглаживая ее, пока продолжала рассказ. «Люди первого Бала Полулуния должны были поклясться, что останутся связанными с Ашеном даже после того, как их души покинут их смертные тела».
— Грустно как-то, — прошептал Грэг и уронил голову ей на плечо.
«Вовсе нет, если помнить, что их жертва сработала», — мягко напомнила ему Рита. Я про себя отметил, что она действительно похожа на кошку — такая же грациозная, независимая и в то же время способная на неожиданную нежность. «Итак, Ашеры Древности и их многочисленные вассалы сезон за сезоном стояли в бесплодной долине кратера, чтобы петь в течение одного дня каждый сезон, умилостивляя Ревнивую Луну. Но их пение оказало влияние на слабую и утомленную Луну, и к тому времени, когда смерть настигла эти храбрые души, они превратились в живые деревья Леса Фостера, так что их детям уже не пришлось страдать от этого ритуала».
Глядя на смежившиеся глаза Грэга, я почувствовал, как эта история трогает и меня. «Трудно было петь?» — Мой голос сам собой стал тише.
«Невероятно», — сказала Шелли теплым, обволакивающим тоном, словно пламя свечи в ночи. «Просто послушай это минутку».
По ее предложению мы все навострили уши, вслушиваясь в мелодию, все еще доносящуюся сквозь туманные деревья, словно что-то прямо из сказок Толкина, которые я читал в детстве. Ранний утренний туман стелился по лесу и так преломлял свет, что листья этих необычных деревьев сверкали, как россыпь драгоценных камней, на почти белом, молочном фоне. Красота была просто неземная.
Теперь, когда я знал, что этот лес действительно наполнен душами, душами тех, кто пожертвовал собой, красота пения отозвалась какой-то тихой, нежной болью прямо за грудиной. И я понял, о чем говорила Шелли. Это было не просто красиво. Это было… глубоко.
Дыхание будто замерло. «Это плач». Не просто песня, а именно плач. Идущий из самой глубины, из самого сердца этого леса.
— Да, — подтвердила Иди, прижимая ладонь к груди, словно чувствовала ту же неуловимую боль, что и я. Ее глаза мерцали тем же жемчужным блеском, что и небо за окном. «Неудивительно, что Луна позволила забыть эту песню всем, кроме первых. Это было благословением. В этой песне вся ярость и печаль Луны, слитые в одну длинную балладу».
«Я всегда слышала, что эта Песня способна была заставить певцов истекать кровью из горла из-за того, как ее нужно было петь», — добавила Ада свой… интересный фактик в общую копилку. М-да, эта девица явно любительница мрачняка, эдакий гот местного разлива, вечно ее тянет на какие-то жуткие подробности.
«Это было еще одно испытание». Шелли серьезно кивнула. «Сам язык, в сочетании с продолжительностью песни, был болезненным, даже мучительным».
«Так что теперь, вместо того, чтобы Фестиваль был покаянием и долгом перед будущими поколениями, это праздник и воспоминание о тех, кто заплатил цену за благополучие своих детей и детей их детей», — заключила Рита и провела пальцами по растрепанной челке Грэга. Тот уже практически пускал слюни ей на плечо, а его новый дружок Гель, маленькое сморщенное существо, свернулся калачиком у него на коленях. Умаялся парень.
«Вот почему все наряжаются как деревья», — сказала Иди и коснулась босой ногой лодыжки моего ботинка. Я кивнул — теперь весь этот «ансамбль Фостера», о котором упоминал Бруно, наконец-то обрел для меня смысл.
«Ух ты…» Я все еще дивился этим невероятным переливам плача, когда мне в голову пришла мысль. «На каждом острове есть такой лес?»
— Да, — сказала Рита, откинув голову назад и взглянув на меня из-под полуопущенных век. «Лес Фостера принадлежит Острову Сканно, потому что вассалы Айзека Фостера жертвовали собой до последнего, пытаясь спасти как можно больше крестьян Острова Сканно от такой бездушной участи».
После этого мы все снова погрузились в тишину, позволив прекрасной, постоянно меняющейся мелодии окутывать нас, пока наша карета катилась по этому призрачному, почти сказочному лесу. Я поймал себя на мысли, что из всех историй, которые я до сих пор слышал об Ашене, эта — моя любимая. Она была настоящей.
Многие мои дела с другими Ашерами с тех пор, как я здесь, были, мягко говоря, сомнительными, а порой и откровенно подлыми. Какое-то время я даже не был уверен, на чьей стороне этот Лорд Байрон Рамзи, такой весь из себя загадочный и могущественный.
Но эта история — об истинной храбрости и самопожертвовании — была самой сутью того, чем, как я всегда считал, и должны были быть Ашеры. Не просто титул, не просто сила, а ответственность и готовность отдать все ради других. И в тот момент я, кажется, понял то кредо, которому присягнули многие из них.
И впервые, пожалуй, я почувствовал острое желание по-настоящему принадлежать к их числу, а не просто носить титул, который получил исключительно из-за престижа или потому, что оказался в нужном месте в нужное время. Это было что-то новое, что-то, что шло глубже простого выживания или защиты «своих». Это было стремление стать частью чего-то большего.
Должно быть, я впал в какой-то легкий медитативный транс, потому что остаток пути до Соколиного Холма мой разум блуждал по закоулкам памяти, а эта необычная черная дверь, что иногда мерещилась мне во снах или наяву, то появлялась, то исчезала из моего сознания. Такая знакомая и одновременно пугающая, как вход в неизвестность.
Только на этот раз казалось, будто дверь была чуть-чуть приоткрыта, ровно настолько, чтобы сквозь щель пробивался тонкий, но настойчивый лучик белого света…
Карета замедлила ход и остановилась. Когда я открыл глаза, туман рассеялся, и мы были уже в поместье. Солнце стояло выше, и лес остался позади.
Мысли об этой странной двери тут же вылетели из головы, поскольку Шелли, наш непревзойденный организатор мероприятий, немедленно принялась раздавать всем задания. Энергии в этой женщине было хоть отбавляй.
«Слушайте, мои дорогие», — пропела она своим мелодичным голосом и, ловко провернув полированную деревянную палочку для волос, собрала свою львиную гриву в тугой пучок — максимальная эффективность хозяйки в действии. «У нас на повестке дня несколько дел, и ваши задания…»
  
«Если вы решите принять их, конечно», — встрял Сет с пафосом, как в рекламе какого-нибудь дешевого боевика по телеку, и тут же получил от Шелли испепеляющий взгляд за свою неуместную выходку. — Кхм, продолжайте, госпожа моя.
— Как я и говорила, — фыркнула она, но я заметил, что уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке при виде этих дурачеств человека-сокола. Видимо, привыкла к его театральным номерам. «Здоровые молодые парни должны распределить силы на территории, а мне не помешала бы помощь всех дам, чтобы убедиться, что дизайн внутри Сокровищницы не монополизирован Зиной и Таней. Где Дороти?»